3
Только Хенджин. Хван Хенджин. Его Альфа, который появился словно из сна, из другой реальности. Он был из другой школы, более престижной, более элитной. Но они познакомились случайно, в одном из подпольных арт-клубов, куда Феликс убегал, чтобы быть собой - рисовать, слушать музыку, петь пронзительные песни, которые выражали всю его боль. Хенджин, тогда еще подросток, был уже таким же красивым и харизматичным, его феромоны Альфы были сильными и уверенными. Но в его глазах, тогда, было нечто другое - не просто любопытство, а глубокое понимание, что-то, что видело Феликса насквозь, до самой его души.
Их отношения начались осторожно. Хенджин, Альфа, который мог бы выбрать любую Омегу, или даже Бету из лучших семей, почему-то выбрал его, Феликса. Он видел в нем не «сломанного» Омегу, а нечто прекрасное, хрупкое, что нуждалось в защите. Он видел его душу, его талант, его доброту, которые были скрыты под слоями страха и боли. Он защищал его от насмешек, от холодности мира. Его присутствие было словно теплый плед в ледяной комнате, единственным источником тепла и света. Феромоны Хенджина, мускусные и лесные, были его единственным убежищем, его личным кислородом. Рядом с ним, Феликс чувствовал себя в безопасности, чувствовал, что он существует, что он любим, что он достаточно хорош.
Но мир не был добр к их любви. Омега-Альфа пары тогда были редки, а уж тем более, когда Омега был "таким", как Феликс - слишком нежным, слишком выразительным, слишком... иным. Их роман раскрылся. Общественное порицание было жестоким, беспощадным. Слухи, сплетни, откровенная ненависть. Их пары не было в книгах, их любовь не вписывалась в рамки. Родители Хенджина, влиятельные и строгие Альфы, были в ужасе. Скандал. Позор. Они пытались разлучить их. Угрозы, шантаж, попытки купить Феликса, заставить его исчезнуть из жизни их сына. Хенджин дрался, как лев, защищая Феликса. Он использовал все свое влияние, все свои связи, все свои силы. Но их было слишком много.
Он видел, как его Альфа, его Хенджин, страдает. Его сильные плечи опускались, его глаза теряли блеск. Он видел, как его Альфа, такой могущественный, чувствует себя бессильным. Это было больнее, чем любая его собственная боль. Они были вместе, но их мир сжимался. Школа, семья, друзья - все отвернулись. Им некуда было идти. Каждый день был борьбой за выживание. Боль стала невыносимой. Боль от того, что они не могли быть вместе. Боль от того, что их любовь, их единственное спасение, была проклята. Боль от того, что они были причиной страданий друг друга, потому что их связь была настолько глубокой, что они чувствовали боль другого, как свою собственную, умноженную во сто крат.
Последний день. Им было по 17. Дождь. Холод. Они стояли на крыше самого высокого здания в городе, на краю, где ветер свистел в ушах, пытаясь сорвать их с места. Держались за руки.
«Я люблю тебя, Феликс», - прошептал Хенджин, его голос был сломлен, но в нем была непоколебимая решимость.
-Я люблю тебя, Хенджин - ответил Феликс, его голос был слабым, но искренним.
Их феромоны, смешиваясь, пахли отчаянием, но и такой же глубокой, непоколебимой любовью. Это был их единственный выход. Единственный способ быть вместе, навсегда, без боли, без осуждения. Их боль была слишком велика, чтобы жить. Смерть казалась единственным путем к покою. Они спрыгнули, держась за руки, и последнее, что Феликс почувствовал, был крепкий захват Хенджина, его запах, и ощущение полета, которое, на мгновение, было таким же свободным, как и их любовь.
Бессилие. Гнев. И невыносимая, всепоглощающая любовь.
Хенджин помнил Феликса. С первой встречи в том задымленном, подпольном клубе, куда он сам сбегал от удушающих ожиданий своей семьи. Феликс, такой хрупкий, но с такой сильной душой, пел что-то пронзительное, и его голос, и его феромоны, тонкие, но невероятно притягательные, словно магнитом приковали Хенджина. Хенджин, прирожденный Альфа, привыкший к власти и контролю, к тому, что все подчиняется его воле, впервые почувствовал себя абсолютно беспомощным, глядя на этого Омегу. Он хотел защитить его, оберегать от всего мира, от его жестокости. Его Альфа-инстинкты взвыли, признавая в Феликсе своего Омегу, свою пару, свое единственное предназначение.
Их связь была мгновенной, необъяснимой, всепоглощающей. Феликс был его солнцем, его воздухом, его причиной жить, его смыслом существования. Рядом с ним, Хенджин чувствовал себя полноценным, впервые по-настоящему живым, а не просто функцией для выполнения родительских ожиданий. Он был готов бросить вызов всему миру ради этого Омеги.
Но мир ответил ему жестокостью. Его родители, строгие и консервативные Альфы из древнего рода, были в ужасе. Альфа-сын, который должен был продолжить их род с достойной Омегой из высшего общества, связался с "таким" Омегой - с художником, с тем, кто не вписывался в рамки их мира, кто был «позором». Скандал. Гнев. Угрозы. Они пытались купить Феликса, заставить его исчезнуть из жизни Хенджина. Хенджин дрался, как лев, защищая Феликса. Он использовал все свое влияние, все свои связи, все свои силы. Но их было слишком много. Общество давило, семья шантажировала, будущее казалось безнадежным.
Он видел, как Феликс угасает. Его солнечные волосы тускнели, его ехидная улыбка исчезала, уступая место опустошенности. Его феромоны, когда-то сладкие, теперь пахли болью и горечью, словно увядающий цветок. Хенджин чувствовал себя бессильным. Он, Альфа, не мог защитить своего Омегу от этого мира. Это разъедало его изнутри, вызывая ярость и отчаяние. Боль Феликса становилась его собственной болью, умноженной в сотни раз, до невыносимости. Он не мог дышать, видя, как страдает тот, кого он любил больше жизни.
Последний день. Дождь бил по окнам. Он держал Феликса за руку. Он видел его опустошенные глаза, в которых не осталось и искры надежды. Он знал, что выхода нет. Если они останутся, их разлучат. Если они останутся, Феликс сломается, его душа погибнет. Хенджин не мог этого допустить. Он не мог жить без Феликса. Он не мог видеть его страдания. Он не мог позволить миру сломать их.
-Я люблю тебя, Феликс - он произнес эти слова, и они были клятвой. Клятвой на крови, на душе.
Он сжал руку Феликса. Это было их последнее, отчаянное решение. Единственный способ быть вместе, навсегда. Единственный способ остановить эту невыносимую боль. Прыжок был не бегством от жизни, а способом остаться вместе в смерти, навсегда переплести их души. Он не выпускал его руку до самого конца, до последнего мига. И последнее, что он помнил, был не ветер, не падение, а ощущение нежности и тепла от ладони Феликса в своей, их феромоны, смешивающиеся в одно целое.
Возвращаясь из вихря воспоминаний, Хенджин и Феликс снова оказались в танцевальном зале 2125 года. Их тела двигались в такт музыке, но их умы были далеко. Феромоны Хенджина были густыми, тяжелыми, пахнущими мускусом и скрытой печалью, но пронизанные стальной решимостью. Феликс, в его руках, был хрупким, его феромоны были сладкими, но в них слышалась та же нотка горечи, что и сто лет назад, смешанная с глубокой тоской.