Книга будущего

— Возвращение на гору Тайцаншань в поисках прошлого, — прочитал Се Лянь и замолчал на несколько мгновений.

Было ожидаемо, что его двойник направится именно туда. После такого... насыщенного разговора с Ци Жуном и Лан Цяньцю ему определенно нужно было время побыть в каком-то знакомом месте наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок. Да и он очень давно не посещал отца с матушкой.

Но его немного напрягало, что под это выделили отдельную главу. Это место было для него очень личным, ему не хотелось делиться «своими» чувствами и мыслями оттуда. Хотя принцу, наверное, уже стоило смириться с тем, что у него самого не получается сохранить ни одной личной тайны, даже если по факту это тайной и не являлось. Просто какие-то вещи, которые не хотелось бы оглашать на широкую публику.

Не вовремя вспомнился тот факт, что в каждой главе, какой бы безобидной или спокойной она ни казалась, что-нибудь да происходило. А гора Тайцаншань — это не то место, где Се Лянь стал бы терпеть какой-то разгром.

Се Лянь старался успокаивать себя тем, что его нервы окупятся полученной информацией из книг. Ведь этот Автор на пару с проводником не стали бы просто так собирать их всех вместе и запугивать размытыми формулировками из письма о надвигающейся опасности и раскрытии всех тайн. Должна была быть причина. И она, очевидно, заключалась в этих книгах, но вот уже заканчивается первый том, а они ни на цунь* не продвинулись. Это заставляло сомневаться в правильности всей этой затеи.

Но Се Лянь всё же выдохнул, на пару секунд прикрывая глаза, чтобы избавиться от неприятных мыслей, и начал чтение.

По какой-то неизвестной причине Се Лянь внезапно преисполнился храбрости.

Ши Цинсюань непонимающе склонил голову. Что-то он не замечал, чтобы у Его Высочества были проблемы с этим аспектом. На скромный взгляд Ши Цинсюаня, у Се Ляня храбрости и смелости было хоть отбавляй.

После отбытия Лан Цяньцю шаги принца сделались медлительными, а спина немного сгорбилась. Но эта храбрость, неизвестно откуда взявшаяся и неизвестно куда направленная, заставила его выпрямиться, даже незаметно для самого себя. Он так и стоял неподвижно, когда Ши Цинсюань подошёл и похлопал его по плечу.

— Потрясающая личность. Ваше Высочество, уж не знаю, как вам удалось с ним сдружиться, но вы поистине удачливы.

Се Лянь чуть улыбнулся. Должно быть, Ши Цинсюань — единственный, кто мог похвалить то, что он сдружился с Хуа Чэном, а не устроить ему длинную лекцию о том, что с такими, как он, нельзя водиться.

— Его Высочество действительно потрясающая личность, — согласился Хуа Чэн. — Мне повезло встретить, такого человека как гэгэ.

— Саньлан, там имеется в виду другое, — попытался его поправить Се Лянь.

— Неужели? — притворно удивившись, Хуа Чэн уставился на принца.

Се Лянь только вздохнул, покачав головой, но легкой улыбки не прятал.

Се Лянь впервые слышал, чтобы кто-то называл его удачливым. Он поглядел на Ши Цинсюаня, улыбнулся и сказал:

— Правда? Пожалуй, да. Мне тоже так кажется.

За их спинами Фэн Синь продолжал молча вытирать кровь. Когда они обернулись и увидели его лицо, облепленное белыми волосками, то с огромным трудом удержались от смеха.

— Ты уж прости, — сказал Се Лянь.

Му Цин смешливо фыркнул. Что-то сожаление в словах Се Ляня плохо слышалось. Впрочем, Му Цин и сам бы не сдержал смеха, увидев подобную картину в жизни.

Можно сказать, он извинялся вместо Хуа Чэна. Фэн Синь, оторвав наконец от лица белые ворсинки, недовольно бросил:

— Я проиграл ему в мастерстве, так к чему извинения.

Трое небожителей ещё раз обыскали логово Ци Жуна, удостоверились, что внутри не осталось ни пленников, ни чудом спасшихся демонов, и лишь после этого оседлали ветер и благополучно вернулись в столицу бессмертных.

Ци Жун раздраженно цыкнул: ещё и логово его обыскали и разворошили. Ну отлично! Какие чудесные гости, а самое главное — вежливые, аж через край прет!

Пролетев сквозь Врата Вознесения, они увидели множество служащих Средних Небес, которые сновали тут и там целыми отрядами, готовые к встрече с серьёзным противником, и осматривали территорию вокруг каждого дворца по обеим сторонам главной улицы.

Самое бесполезное занятие, которое только можно было придумать, по мнению Хуа Чэна. Они действительно считают, что перед тем, как забрать принца с небес — ну или, наоборот, вернуть, — он сначала пройдет по главной площади, чтобы его все увидели? Он, безусловно, может, если они так хотят, но какой в этом прок? Они ведь всё равно не смогут ему воспрепятствовать.

А стоило им приблизиться к дворцу Шэньу, обнаружилось, что внутри толпятся чиновники Верхних Небес — издалека слышались их громкие споры. Первая же фраза, которую они услышали:

— Хуа Чэн перевернул всё так, что якобы это чертоги Верхних Небес отправили в Призрачный город лазутчика. Поистине неслыханная дерзость! Неужели Верхним Небесам может понадобиться совершать что-то подобное???

— Якобы? Смотрю, ваш владыка не особенно распространяется о своих планах, — хмыкнул Хуа Чэн. — Но, учитывая болтливость небожителей, оно и неудивительно. Тогда бы информация до меня дошла раньше, чем до самого лазутчика. — Хуа Чэн с усмешкой посмотрел на Мин И, но тот только раздраженно цыкнул.

Советник искоса глянул на Хуа Чэна. И чего тот так недолюбливал Владыку? У него и с ним личные счеты?

Услышав такие речи, Се Лянь и Ши Цинсюань тихонько кашлянули. Вероятнее всего, факт внедрения в Призрачный город шпиона с целью добычи сведений — правда. Кричать об обратном, не разобравшись до конца — слишком опрометчиво, ведь если выяснится, что лазутчик действительно был, получится, что говорящий сам себе вырыл яму!

Троица вошла во дворец, возглавляемая Ши Цинсюанем. Увидев Повелителя Ветров, присутствующие рассыпались в приветственных восклицаниях:

— Ваше Превосходительство, вы вернулись?

— Вам пришлось потрудиться! Надеемся, вы не утомились!

Ци Жун разразился смехом:

— Ох, спустились с небес на одну палочку благовоний*, какой кошмар! Надеюсь, не сильно уработались?

— Не бездельнику меня в чем-то укорять, — фыркнул Ши Цинсюань.

— Я ещё и бездельник, охереть. Какие ещё звания я получу по мере чтения?

— Все самые противные, если не заткнешься.

Взгляды их при этом не отрывались от Се Ляня. Но никто ещё не успел задать ни одного вопроса, когда следом вошёл мрачный как туча Фэн Синь, будто выкарабкавшийся из пруда, наполненного кровью.

— Ты бы хоть отмылся сначала, а не сразу шел позориться на всю Столицу, — ворчал Му Цин.

— Значит, у меня не было на это времени.

— Какая удобная отговорка.

— Ой, а тебе как будто не в радость надо мной издеваться.

— В радость, я и не скрываю. Вот только я не виноват, ты сам даешь поводы.

Небожителей словно сковало ледяной коркой, они поспешно отвели взгляд. Всё-таки никто не желал в относительно спокойной обстановке дворца Шэньу слышать оглашающую небесные просторы брань. И лишь Му Цин не только не последовал всеобщему примеру, но даже наоборот — намеренно уставился в ту сторону, старательно и неприкрыто разглядывая пострадавшего.

Се Лянь поднял взгляд и увидел на почётном месте Цзюнь У, который сидел, подперев рукой лоб и потирая висок. Глаза Владыки были закрыты, будто от лёгкого утомления. И Се Лянь прекрасно понимал его.

Хуа Чэн скептически вскинул бровь на описание владыки. Каков актер. Что, впервые узнал, что его действия имеют последствия, с которыми ему самому теперь и разбираться? Какая жалость.

В прошлом подобные собрания проводились раз в один-два месяца, а то и реже. В последнее же время происшествия случались одно за другим, за короткий период дворец Шэньу наполнялся посетителями уже несколько раз, будто ежедневно что-то случалось, и порой одного собрания в день было недостаточно.

— Его Высочество, несомненно, привнес немного разнообразия в наши серые и доселе скучные дни, — хохотнул Пэй Мин.

Се Лянь на месте Владыки тоже почувствовал бы усталость. Кроме того, советчиков, желающих высказаться, вокруг собралось не счесть, и все говорили наперебой. Один из небожителей произнёс:

— Он заявился сюда по своему желанию и соединил дворец Сяньлэ напрямую с другим местом, разве вас не пугает данный факт? Сегодня он вот так легко взял и похитил Его Высочество наследного принца, которому не повезло его прогневать, а завтра? Вполне возможно, что он точно так же сможет выкрасть другого чиновника из другого дворца. Ни в коем случае нельзя пускать всё на самотёк, необходимо принять своевременные меры по предотвращению угрозы!

— Нужны они мне, — цыкнул Хуа Чэн. — Если захочу поговорить с кем-то из чиновников лично, я найду более интересные способы с ними связаться, чем бесчестная кража.

— А Его Высочество? Его-то вы похитили.

— Это другое. Да и нельзя это считать похищением, если сам похищенный не был против. Так, приглашение на прогулку.

— ...

Если бы дело происходило в мире смертных, Хуа Чэна можно было бы сравнить с мятежником, вырывшим подземный ход под императорский дворец и теперь приходящего и уходящего, когда ему вздумается. Разумеется, кто угодно потерял бы покой от подобных новостей. Не удивительно, что отряды служащих Средних Небес усилили меры предосторожности и патрулировали округу.

«Будто это что-то изменит», — подумал Мин И.

Он достаточно знал Хуа Чэна, чтобы понимать: если ему понадобится в небесную столицу, более того — к Его Высочеству, находящемуся в небесной столице, — одноглазый найдет способ туда пройти, и пара никчемных стражников ему никак не помешают. Да даже если бы на страже принца стоял сам Цзюнь У, это бы мало что изменило, разве что Хуа Чэн придумал бы план поизворотливее.

Му Цин же делал упор совсем на другое, он бесстрастно произнёс:

— У Хуа Чэна столько последователей, весь Призрачный город принадлежит ему, ну что для него значит какой-то Дом Блаженства? Сожгли и сожгли! Я сильно сомневаюсь, что Хуа Чэн ворвался в столицу бессмертных именно ради взыскания долга с Его Высочества.

Хуа Чэн немного удивился. Похоже, у этого ещё не все потеряно, и он способен относительно ясно мыслить. Удивительные вещи иной раз можно увидеть на небесах.

Ши Цинсюань тут же парировал:

— Генерал Сюаньчжэнь, а вот тут вы неправы. Ведь все слышали, как Хуа Чэн это признал. Да и вообще, чья очередь в этом месяце охранять подходы к столице? Кто-то применил магию к вратам дворца Сяньлэ, привязав их к другому месту, и совершённое осталось незамеченным. Можно ли считать это невыполнением служебных обязанностей?

Пэй Мин, который стоял в стороне, сложив руки на груди, и невозмутимо хранил молчание, после этой фразы отозвался:

— Моя очередь.

— И опять я виноватый, — раздосадованно всплеснул руками Пэй Мин, но возмущался он лишь из приличия, вполне понимая «свою» вину и ответственность за это.

— Работать не пробовали? Может, тогда вас никто и не обвинял бы.

— Попробую, но только после того, как ты перестанешь сыпать остротами на любое мое действие.

Ши Цинсюань по невнимательности ошибся — он-то думал, что была очередь Му Цина, а в итоге оказалось, что камень полетел в огород Пэй Мина. Неловко вышло, ничего не скажешь. Однако Пэй Мин не стал уклоняться от ответственности:

— В этом месяце за патрулирование столицы отвечал я. И случившееся — действительно моё упущение.

Небожитель, находящийся в дружеских отношениях с Пэй Мином, тут же помог ему выйти из затруднительного положения:

— Как мне кажется, нам следует рассматривать происшествия по одному за раз. Для начала давайте разберёмся с инцидентом на кровавом Пиру Чистого Золота!

— Какой смысл переводить стрелки? Все равно ведь вернемся к этому, не сейчас, так позже, — хмурился Ши Цинсюань.

Внезапно послышался голос Линвэнь, которая стояла у подножия трона Цзюнь У:

— Есть новости от Его Высочества Тайхуа.

Цзюнь У немедля открыл глаза.

— Что он сказал?

— Берет отгул на неопределенное количество времени, чтобы отомстить.

Линвэнь, помолчав мгновение, ответила:

— Он сказал, что в деле о Пире Чистого Золота государства Юнъань выяснились скрытые обстоятельства. И позднее он сам разрешит все вопросы с Его Высочеством наследным принцем, вмешательство со стороны не требуется. Также он просит ни в коем случае не давать Его Высочеству разрешения на самонизвержение, это к делу не относится.

Се Лянь чуть хмурился. Что-то он не помнил, чтобы низвержение какого-то из Небожителей было делом голосования или желания каких-то отдельных личностей. Решение всегда принималось только Владыкой или самим Небожителем, но никак не третьими лицами.

Му Цин насупил брови:

— Какие ещё скрытые обстоятельства?

Линвэнь ответила:

— Больше ничего, это всё сообщение.

Никто не ожидал, что тяжёлый молот назревающей битвы, занесённый с такой яростью, в конце концов опустится лёгкой пушинкой. Небожители невольно ощутили разочарование. Лан Цяньцю ведь был пострадавшим, а если пострадавший решил не призывать преступника к ответу, о каком спектакле для зевак может идти речь? К тому же, Лан Цяньцю ничего не объяснил, да и Се Лянь, судя по всему, объяснять не собирался, так что никакой пищи для обсуждений здесь не осталось.

Фэн Синь раздражённо фыркнул. Его бесило, что большинство волнуют лишь новые сплетни, да грязные подробности чужой жизни, а не действительно важные вещи, на которые стоило бы потратить свое время и внимание.

Цзюнь У отрядил Фэн Синя и Му Цина в помощь Пэй Мину для усиления охраны, затем уладил ещё несколько вопросов и помахал рукой, делая всем знак расходиться.

Се Лянь остался и краем уха услышал чей-то разговор:

— Так и знал. Каждый раз, когда он что-то вытворяет, Владыка обещает разобраться, а в итоге всё поворачивается так, будто ничего и не произошло...

Се Лянь ожидал подобных разговоров, такое всегда было, как только разошелся первый слух об излишней благосклонности Цзюнь У к нему. Но в этом случае он не совсем понимал суть обсуждения, ведь это, по сути, Цяньцю спустил ему с рук этот инцидент, а Владыка лишь поддержал решение и не стал развивать ещё больший скандал.

— Имеющий глаза не разглядел гору Тайшань, что оказалась изваянием будды. Впредь будь осторожнее в высказываниях.

Когда все разошлись, Се Лянь вышел в центр зала и склонился в поясном поклоне перед Цзюнь У.

— Я доставил вам хлопот.

— Его задача как раз и заключается в том, чтобы разбираться со всеми хлопотами, которые небожители доставляют. Это не то, за что стоит извиняться или благодарить, — заметил Хуа Чэн.

— Саньлан, это невежливо.

— Что поделать, — тот пожал плечами.

Цзюнь У возразил:

— Это вовсе не хлопоты. Если бы ты продолжал утверждать, что кровавый Пир Чистого Золота — твоих рук дело, создал бы мне настоящие неприятности.

Поколебавшись, Се Лянь всё же рассказал Владыке всё, от начала до конца.

Тот выслушал и вынес вердикт:

— Сяньлэ, ну что за поступок. Столько усилий, и никакой благодарности, лишь вызвал на себя всеобщий гнев.

Се Лянь грустно улыбнулся, чего-то подобного он и ожидал от Владыки. Но во время инцидента на Золотом Пиру он думал далеко не о благодарности, а о том, как бы не испортить и так шаткие отношения между двумя народами.

Се Лянь виновато потупился.

— Я понимаю.

— Ну что с тобой делать. Ты всегда так поступал. Сейчас Тайхуа переключил внимание на поиски Ци Жуна, но когда закончит с ним, то наверняка снова придёт по твою душу. Ты уже придумал, что ответишь на его обвинения?

— Нет. Но сейчас у меня есть иной повод для раздумий.

Пэй Мин подозревал, что это за повод, и ему было очень интересно послушать, что по этому поводу скажет Владыка.

Цзюнь У с улыбкой спросил:

— И что же это за повод? Может быть, поделишься, порадуешь меня занимательным разговором?

— Это вы отправили Повелителя Земли шпионом в Призрачный город?

Цзюнь У невозмутимо ответил:

— Да.

— Кто же ещё, — усмехнулся Хуа Чэн. Мин И уставился на него уставшим взглядом, как будто что-то спрашивал, но Хуа Чэн его проигнорировал.

Се Лянь в который раз отметил, что у этих двоих действительно интересные отношения.

— Но почему?

Голос Цзюнь У звучал размеренно:

— Потому, что Хуа Чэн первым заслал своего шпиона в Небесные чертоги.

Многие удивленно уставились на Хуа Чэна, который. вразрез со сказанным совсем не выглядел как тот, кого только что обвинили в слежке.

С одной стороны, такая новость была удивительной. Демонический шпион на Небесах! Кто бы посмел совершить такой дерзкий и опасный поступок? Но тут же приходит ответ: очевидно, Хуа Чэн, и известие перестает быть столь удивительным. Хуа Чэн если чем и славился, так это своей силой и наглостью, поэтому послать шпиона к Небожителям было вполне в его стиле.

— И кто же был этим шпионом? — После недолгого молчания спросил Му Цин.

— А вам всё расскажи, — зубасто улыбнулся Хуа Чэн. — Если книга расскажет — узнаете, если нет... то, похоже, некоторым вещам суждено остаться при мне.

— Твою мать, вот поганец! — процедил сквозь зубы Фэн Синь.

Се Лянь от неожиданности застыл. Цзюнь У поднялся со своего места и продолжил:

— Долгие годы Хуа Чэн чрезвычайно быстро узнавал многие известия, и даже в том, чего ему знать не полагалось, был осведомлён в мельчайших подробностях. Он прекрасно понимает, что дозволено, а что нет, где находится грань, которую запрещено переступать, и как пройти ровно по ней, а иногда и продавить немного дальше. В этот раз Хуа Чэн проложил ход прямо к дворцу Сяньлэ, что является косвенным доказательством присутствия в чертогах Верхних Небес его сообщника. В противном случае ему бы не удалось совершить подобное.

Честно говоря, Се Лянь в некоторой степени подозревал, что это так. Ведь Хуа Чэну в самом деле известно слишком многое, поэтому слова Цзюнь У не стали для него неожиданностью, в которую трудно поверить.

Учитывая осведомленность Саньлана и его неприязнь к Небожителям, Се Лянь бы больше удивился, если бы у Хуа Чэна не было своего шпиона на Небесах. Это было бы настоящим упущением с его стороны, с его-то силой и умом.

Принц спросил:

— У вас есть прямые доказательства?

Цзюнь У мягко покачал головой:

— Именно по причине отсутствия таковых, мучимый нескончаемыми подозрениями, я отправил Мин И шпионом в Призрачный город. К несчастью, крот в чертогах Верхних Небес ещё не был обнаружен, когда Мин И сам оказался в руках противника. И хотя благодаря тебе Повелителя Земли удалось вызволить живым, всё же теперь найти лазутчика Хуа Чэна стало ещё труднее.

Хуа Чэн прикрыл ладонью рот, приглушая смешки. Ситуация, однако. Он представлял, с каким лицом к нему бы приперся Хэ Сюань и объявил, что он теперь лазутчик ещё и небес и пришел за ним шпионить. Рыбка прям нарасхват.

— Утечка идёт из Верхних Небес или из Средних?

— Трудно сказать. Считай, что, исключая тебя, это может быть кто угодно. Возможно, он только один, а возможно, их больше.

Значит, все они под подозрением? Пэй Мин поджал губы. Это было весьма и весьма неприятно слышать, тем более от Владыки, но это объясняло некоторые детали.

Му Цин скривился, будто съел лимон. Отлично! Просто замечательно! И здесь он оказался в подозреваемых. Видимо, он настолько ненадежен, что не смог доказать свою преданность Небесам за все эти столетия. Действительно чудесная награда за все его труды.

Фэн Синь чувствовал схожее с Му Цином смятение и злость. Как его могут подозревать в таком мерзком деле, как пособничество этому одноглазому демону? Да он скорее удавится, чем станет его лазутчиком и предаст Небеса и доверие Владыки.

Юйши Хуан не выказала особой реакции на это заявление. В конце концов, на Небесах она почти не появлялась и даже толком не знала, что там происходит. Так что лазутчик из нее был бы весьма и весьма посредственный, да и не интересно ей это было.

Ши Цинсюань же, напротив, очень огорчился подобным известием. Он никак не ожидал, что они с братом не заслужили хоть капли доверия Владыки и тот рассматривает их как потенциальных предателей. Всех, кроме Его Высочества... получается, даже Мин И? Но Мин-сюн ведь... или Владыка считает, что Хуа Чэн мог переманить его на свою сторону? Ши Цинсюань громко выдохнул, всё это было слишком сложно!

Се Лянь не удержался от мысли: «Неужели Повелитель Ветров, Цяньцю, Фэн Синь и Му Цин тоже попадают под подозрение?»

Цзюнь У прервал его размышления такими словами:

— Сяньлэ, я знаю, сейчас ты наверняка питаешь к Хуа Чэну тёплые чувства. Ты сам должен разбираться в людях, это твоё личное дело, с кем заводить дружбу, и посторонним не следует давать тебе советы.

Пэй Мин не смог сдержать усмешки. Он, конечно, знал и прекрасно видел, что Цзюнь У благоволит Се Ляню больше, чем кому бы то ни было. Но почему этот разговор звучит, будто несчастный родитель отчитывает своего непутевого ребенка, связавшегося с плохой компанией?

— Но в случае необходимости, прошу, будь осторожен с Хуа Чэном, не стоит во всём доверяться ему. Каждый из тех, кто смог достичь уровня непревзойдённого, прошёл через страдания, которые обычный человек не способен даже представить. Пережитое приведёт либо к поразительному взлёту, либо к неминуемой гибели. Два Князя Демонов ранга «непревзойдённый» — Черновод и Хуа Чэн, выжившие в недрах горы Тунлу, намного страшнее, чем ты можешь себе вообразить.

Се Лянь имел некоторый образ «становления» непревзойденным демоном у себя в голове, и было очевидно, что те приложили немало усилий и пролили немало крови и пота для получения этого статуса. Настолько, что даже Владыка упоминает об этом? Можно ли сравнить пребывание будущих непревзойденных на горе Тунлу с Небесной Карой? Вряд ли. Всем было очевидно, что Князья Демонов сильнее среднестатистического Небожителя.

Насчет Черновода Се Лянь не мог ничего сказать, ведь о нём не было фактически никакой информации, а вот Хуа Чэн — совсем другое дело. Тот смог победить тридцать три Небожителя, и ещё двое не ответили на его вызов: Фэн Синь и Му Цин. Было логично предположить, что если Саньлан бросил им вызов, значит, знал, как можно их одолеть. Се Лянь, конечно, мало разбирался в том, что сейчас происходило в Небесной столице и кто там сейчас считался сильнейшим, кроме Владыки, разумеется, но принц не сомневался, что его друзья — далеко не слабые Боги. Они, конечно, ещё не показали свою силу в книгах в полной мере, но даже так предположить их уровень было несложно.

Насколько же по-настоящему силён Саньлан?

Се Лянь задумчиво взглянул на немного нахмуренного, но в целом спокойного Саньлана, который так и не убрал руку из-за его спины. Через что же ему пришлось пройти, чтобы получить такую силу?

Хэ Сюань же немного удивлённо хмыкнул на этот монолог. Не сказать, что его упоминание в речи Цзюнь У — это что-то удивительное, но всё-таки немного неожиданно. Интересно, его упомянули просто до кучи или владыка побоялся, что его дражайший воспитанник найдёт в лице Черновода ещё одного сердечного друга, и счёл нужным заранее предупредить?

Се Лянь стоял с опущенной головой, не протестуя, но и не соглашаясь с ним. Цзюнь У продолжил:

— Мне не известна ни его цель, ни дальнейшие действия, а вот ему о целях и намерениях чертогов Верхних Небес известно всё. И это очень неблагоприятно для нас.

— Кто же в этом виноват? — ухмылялся Хуа Чэн, ничуть не стыдясь.

На последней фразе Се Лянь поднял голову и, не подумав, обронил:

— Сань Лан, он... — Однако когда Цзюнь У одарил его пристальным взглядом, принц запнулся и исправился: — Не думаю, что Хуа Чэн зайдёт слишком далеко в своих планах. Всё-таки, посудите сами, с его возможностями, пожелай он навредить нам и погрузить Небеса в хаос, то давным-давно перевернул бы здесь всё вверх дном. Но если раньше он не совершил ничего подобного, то, думается мне, не совершит и впредь.

Фэн Синь раздражённо выдохнул сквозь зубы. Он, безусловно, считал Се Ляня очень умным, но подобных умозаключений — пустить всё на самотёк и просто надеяться, что Хуа Чэну в один прекрасный день не ударит в голову разворотить всю Небесную столицу, — вот хоть убейте, не понимал. Как и не понимал того, почему он вообще водил дружбу с этим демоном.

Если, конечно, не возникнет никакой по-настоящему серьёзной проблемы.

— Хотелось бы, чтобы твои слова оказались правдой. Но, ты же знаешь, я не могу рисковать.

Се Лянь покинул дворец и побрёл по улице Шэньу.

Проходя мимо дворца Сяньлэ, он остановился и окинул строение внимательным взглядом.

Дворец, который Цзюнь У возвёл для него, поражал великолепием и сиял новизной, но в то же время казался чужим. На киноварно-красных воротах, украшенных рядами блестящих клёпаных гвоздей в форме полусфер, уже виднелось огромное косое перекрестье из двух печатей, исписанных текстами заклинаний, ошеломляющих своей мощью.

Се Лянь до сих пор не мог понять решения Владыки возвести ему столь шикарный дворец сразу после вознесения. Да и тем более полностью идентичный его первому дворцу... Каким образом это вообще реализовалось? У Цзюнь У в закромах где-то хранились чертежи дворцов для каждого из Небожителей, но зачем хранить подобное после их низвержения?

Устало потерев точку между бровей, Се Лянь выдохнул. У него опять было слишком много вопросов, которые напрямую даже к их задаче не относились, но заставляли голову болеть ещё сильнее.

Ши Цинсюань, перед тем как покинуть дворец Шэньу, сообщил принцу, что его дворец временно запечатан, поскольку врата соединены с другим местом при помощи магии. И что он может пока поселиться во дворце Повелителя Ветров. Однако Се Лянь, пристально поглядев на этот «дворец Сяньлэ», вдруг развернулся и направился прочь. Но не к дворцу Повелителя Ветров. Принц решил пока отложить всё то, что собирался сделать, просто побрёл, куда глаза глядят, прошёл сквозь Врата Вознесения и спрыгнул вниз.

Ши Цинсюань заинтересованно взглянул на читающего Се Ляня, а следом на книгу. Ему была интересна цель визита Се Ляня на гору Тайцаншань. Ещё больше подогревал интерес тот факт, что эта глава была заключительной в первом томе этого странного пророчества. Хотя даже им оно фактически не являлось, так как просто рассказывало историю их двойников, чтобы они... не повторяли «своих» ошибок? Всё было очень запутанно.

Пролетев сквозь белоснежную пелену облаков, он приземлился в месте под названием гора Тайцан.

Именно здесь когда-то располагалось священное место, где члены императорского рода древнего государства Сяньлэ занимались духовными практиками и проводили сакральные церемонии и обряды — монастырь Хуанцзи.

Советник не смог скрыть нежную улыбку. Похоже, Се Лянь решил навестить хотя бы отдалённо, знакомые ему места, чтобы почувствовать себя лучше. Признаться, он ожидал чего-то подобного после случившегося. Се Ляню нужно было немного покоя наедине с собой и мыслями. Без кричащих-визжащих рядом ученика с кузеном.

Это был огромный храмовый комплекс, залы и строения которого покрывали всю гору Тайцан. В них поклонялись сразу нескольким божествам, статуи которых дополняли красоту и величие друг друга. Главным божеством являлся Император Шэньу, его золотой дворец располагался на самом высоком горном пике. А вторую по высоте вершину когда-то венчал процветающий храм наследного принца Сяньлэ.

Ци Жун, конечно, не упустил случая показать всё своё пренебрежительное отношение к самому факту поклонения богам, к самому существованию этих строений, а также то, что они вообще всё ещё стоят. То, что их не снесли к чёртовой матери за все эти восемьсот лет, было огромным упущением со стороны Ци Жуна.

Восемьсот лет назад гору Тайцан сплошь покрывал горящий словно красное пламя кленовый лес, местность эта славилась живописными пейзажами. На тропах посреди кленового леса всегда толпилось множество людей, верующие стекались сюда рекой. Но впоследствии, когда государство Сяньлэ пало, многие бывшие последователи такой же толпой ринулись на гору с иной целью — сжечь храм наследного принца, что и привело к лесному пожару, который захватил добрую половину горы Тайцан, превратив её склоны в выжженный пустырь.

Но почва после пожара, так же как земля, в которой погребены мёртвые, будто бы становится более плодородной. Поэтому по прошествии нескольких сотен лет здесь вырос новый лес, пустивший корни в обожжённой земле, и теперь горы снова покрывали густые заросли. Только больше не было видно красных листьев, пейзаж разительно отличался от картин восьмисотлетней давности.

Ши Цинсюань грустно улыбнулся. Его в какой-то степени умиляло или даже восхищало то, как природа «заштопывает» раны, которые оставили её люди, превращает место своеобразного изгнания и сожжения памяти о ком-то в совершенно новое место с неузнаваемым пейзажем.

Как жаль, что мало кто из людей обладает подобным качеством. Человеческий век слишком короток для этого. Хотя Ши Цинсюань знает и Небожителей, у которых вся вечность впереди, но они не могут отпустить какие-то события, несмотря на срок давности.

Когда-то на гору вела широкая и ровная дорога, выложенная голубовато-серым камнем, и время от времени здесь встречались паломники, пришедшие поклониться храмам на горе, или же молодые монахи, несущие на спине вязанки хвороста или воду в коромысле.

Теперь же горная тропа давным-давно исчезла, её погребли под собой упавшие с вершины камни, сорняки и поломанные ветки. Се Лянь поднимался на гору, полагаясь лишь на ноги, которые несли его сами, а если на пути встречались заросли колючих кустарников, он вынимал из-за спины Фансинь и острым клинком прокладывал себе путь сквозь сухие ветки и сорные травы.

Му Цин чуть ссутулил плечи, он практически на физическом уровне чувствовал ностальгию Се Ляня. Он вполне мог его понять, ведь и у самого Му Цина от одних только описаний Се Ляня перед глазами вставала яркая картина. Только вот его дни во времена Сяньлэ были... немного более тревожными, чем у Се Ляня, по крайней мере до вознесения последнего. Ведь после у них было дел невпроворот и было совсем не до праздных прогулок.

Добравшись до середины склона горы, Се Лянь ощутил усталость и прислонился к стволу высохшего дерева, чтобы немного передохнуть. Как вдруг сверху упало что-то угольно-чёрное и со странным скрипом полетело прямо на принца.

— Владыка милостивый! Вы и тут без приключений не обошлись? — со смехом спросил Пэй Мин.

— Похоже на то, — натянуто ответил Се Лянь. Не сказать, что его сильно беспокоило то, что покой его двойника был нарушен. Его беспокоило то, в каком месте он был нарушен.

Се Лянь ловко увернулся. Он было решил, что с дерева упала сломанная ветка или птичье гнездо, но присмотрелся и увидел длинную, сгнившую до неузнаваемости доску и две прикреплённые к ней цепи, полностью покрытые ржавчиной. Иной затруднился бы сказать, что это такое, но Се Лянь сразу разглядел в сгнившей доске... качели.

Пэй Мин цокнул, очевидно разочарованный тем, как прозаично всё оказалось на самом деле. Похоже, его фантазия до этого подкинула ему более интересные варианты развития событий. Но это уже не было заботой Се Ляня.

В былые времена на горе Тайцан тут и там висели качели, пригодные и для игр, и для тренировок. В детстве, едва Се Лянь начал запоминать события, родители взяли его в монастырь Хуанцзи попросить благословения Небес. По пути принц увидел группу молодых монахов, которые устроили тренировочный бой на качелях, да такой захватывающий и красочный, что даже государь и государыня засмотрелись, а уж Се Лянь так и вовсе хлопал в ладоши и кричал «браво». Принц упросил родителей щедро вознаградить монахов, и с тех пор в его душе прочно закрепилось мнение, что самосовершенствование — это захватывающе и весело.

Ши Цинсюань тихо хихикнул. Каким же чудесным ребёнком был Се Лянь! А самая первая причина, почему совершенствование тела и духа показалось ему интересным, оказалась такой незатейливой и милой!

Что же касается решения принца по-настоящему поступить в ученики к наставникам монастыря и заниматься самосовершенствованием, оно принималось вовсе не ради веселья.

Передохнув немного, Се Лянь продолжил восхождение. И чем дальше он продвигался, тем гуще становились заросли кустарников и сухих лиан. То и дело пробегали мелкие животные, так быстро, что принц замечал лишь тень пышного хвоста, мелькнувшего в траве; да ещё скакали по деревьям белки, которые держали в лапках сосновые шишки, грызли орехи и украдкой поглядывали на незваного гостя.

Юйши Хуан, признаться, даже немного завидовала книжной версии принца, которая могла насладиться тишиной и спокойствием природы и знакомых мест. В отличие от нее самой. И хоть они в любом случае вскоре устроят перерыв, чтобы отдохнуть и привести мысли в порядок, но вряд ли у кого-то из них будут спокойные деньки, пока они не разберутся со всеми предстоящими проблемами.

Сама она пока не совсем понимала, какую конкретно роль займет во всем этом, да и зачем? Она не имеет особых связей ни в Небесной Столице, ибо практически там не появляется, ни в мире демонов. Да и силой Богов Войны не обладала. Конечно, и слабой она никогда не была, у нее было достаточно верующих, но пока она слабо понимала, как может быть полезной. Что, впрочем, неудивительно, ведь им толком до сих пор не очертили ту проблему, с которой им нужно бороться.

Колючие кустарники, преграждающие путь, царапали руки и одежду Се Ляня, однако он совершенно не замечал этого. Дорога заняла целых шесть часов, когда он наконец добрался до Пика Принца.

Разумеется, Пик Принца изначально назывался иначе, имя сменили лишь потому, что здесь стоял храм наследного принца. В зарослях сорной травы то тут, то там виднелись лишь островки плитки, выложенной орнаментом черепашьего панциря, да ещё прятался обуглившийся каменный фундамент. Когда-то он был основанием главного зала. Принц направился дальше и обнаружил развалины стен, черепки, покрытые глазурью, и посреди всего этого — открытый зёв древнего колодца.

Заглянув внутрь, он увидел, что колодец давным-давно высох и в глубину достигал не более нескольких чи. Дно, насколько можно было разглядеть, покрывал слой грязи. Се Лянь, впрочем, без тени сомнений сделал шаг и спрыгнул вниз.

Фэн Синь чуть нахмурился. Им собирались показать какое-то тайное место Его Высочества? Тот бы не стал прыгать в старый высохший колодец ради забавы. Хотя что там можно было спрятать?

Но Фэн Синь в любом случае чувствовал себя ещё более некомфортно от этого. Из-за этих книг они пробирались в самые потаенные части души принца без его прямого согласия на это.

Он не свалился в грязь. Вместо этого пролетел сквозь наброшенную иллюзию на несколько чжанов в глубину и коснулся ногами твёрдой земли.

Вокруг стояла кромешная тьма, вытяни руку — пальцев не разглядишь, а если посмотреть наверх, не увидишь солнца, будто над головой висел плотный тканый полог, не пропускающий свет.

Се Лянь на секунду поджал губы, быстро пробегая глазами по следующим строкам в книге. Откуда? Откуда была получена эта информация? Никто, кроме Се Ляня, не должен был знать об этом месте и уж тем более — как туда пробраться.

Принц не без труда нащупал на дне колодца несколько кирпичей, на которые надавил в определённой последовательности и услышал гулкий скрежет — рядом в стене открылась очень низкая дверца. Се Лянь лёг на живот и пополз по проходу за ней. Едва оказавшись внутри, он услышал, как дверца закрылась с таким же скрежетом. Спустя четверть часа тоннель закончился. Се Лянь выпрямился, щёлкнул пальцами и зажёг пучок пламени.

После недолгих колебаний Се Лянь все же прочел абзац с описанием загадки, но меняя формулировки на более общие и неясные. Без особых подробностей. Какие-то вещи останутся только при нем.

Когда на пальцах заплясал огонёк, неподалёку, будто откликаясь на зов, начало разгораться тусклое сияние, похожее на яркую жемчужину или чьи-то сверкающие глаза, пробудившиеся от глубокого сна.

Спустя мгновение такие светящиеся жемчужины одна за другой загорелись целым роем, озаряя округу, и стало возможным разглядеть, что принц находился в просторном зале подземного дворца, потолок которого украшали бесчисленные сияющие созвездия.

Ши Цинсюань мысленно гадал, что же это за чудесное место такое, куда Его Высочество решил прийти, чтобы восстановиться после нескольких довольно... энергозатратных миссий? Тем более место с таким интересным строением.

Весьма сложно было предположить, что императорская усыпальница древнего государства Сяньлэ скрывается под обожжённой пожаром горой Тайцан. Мерцающие созвездия складывались из инкрустированных в потолок жемчужин, наделённых свойством сиять в темноте, а также алмазов. Жемчужины, затронутые внешним источником света, излучали собственное сияние, а алмазы отражали его. Жемчужины и драгоценные камни дополняли и усиливали блеск друг друга, создавая иллюзию, будто здесь, под землёй, спрятался маленький Млечный Путь.

За каждую такую жемчужину или камень можно купить несколько городов, сковырнёшь один — и всю жизнь сможешь провести в достатке, славе и бесконечном наслаждении. Но Се Лянь даже взгляда не бросил на сокровища, он пересёк подземный зал и подошёл к самому дальнему склепу.

Ци Жун расплылся в злорадствующей улыбке. Ну конечно, куда ещё этот бездарь мог направиться, кроме как туда?

— Бедного принца обидели, и он сразу побежал жаловаться маме? — жалостливым тоном спросил Ци Жун.

В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина.

— Ци Жун. Захлопнись, — процедил сквозь зубы Се Лянь.

— Ой, да ладно тебе. Не стоит стесняться, — продолжал глумиться Ци Жун.

— Молодой человек, вам действительно лучше помолчать, — с нажимом сказал Советник, угрожающе посмотрев на сидящего рядом демона.

— Какие вы все тут нежные!

В сравнении с храмовым залом этот склеп казался невзрачным, поскольку на самом деле даже не был достроен — внутри не оказалось пышного убранства, только два саркофага. А между саркофагами торжественно стоял человек. Парадные одеяния, золотая маска на лице и меч, сверкающий белоснежным клинком, направленный прямо на принца.

Однако человек сохранял неподвижность, не делая и шага вперёд. Се Лянь вошёл в склеп, не обращая на него никакого внимания, просто потому что знал — под маской нет лица, а под парадными одеяниями нет их владельца. Лишь чучело, сделанное из палок и соломенных жгутов, призванное обмануть несведущего схожестью с настоящим стражем.

Се Лянь неосознанно с силой сжал книгу в руках. Обычно в этой книге ничего не упоминалось просто так, даже такие мелочи.

Но ведь в это место никто, кроме него, не мог пробраться, никто о нём не мог знать. Должно быть, просто глупое совпадение. Се Лянь хотел на это надеяться.

Многие годы лишь это парадное одеяние да золотая маска вместо него служили компанией двум одиноким гробам. На крышке каждого саркофага стояло по маленькому золотому блюду, а на блюде — совершенно не подобающая обстановке картина: фрукты, иссохшие и сморщенные до такой степени, что остались лишь косточки, и твёрдые кусочки чего-то заплесневевшего и почерневшего до полной неузнаваемости. Се Лянь собрал испортившиеся подношения с блюд и выбросил в угол склепа. Затем поискал за пазухой, но ничего не нашёл — при нём была лишь половинка маньтоу, но и ту он отдал Хуа Чэну. Поэтому принц произнёс:

— Отец, матушка, простите, я забыл принести подношение, чтобы помянуть вас.

Голос Се Ляня ощутимо дрогнул на середине фразы. Казалось, утихнувшее недавно раздражение вновь поднялось вместе с ощущением неловкостью. Раздражение на ситуацию, на то, какие личные вещи раскрываются в книге без его согласия и как будто без особой на то надобности. На то, что ему приходилось самому читать это на аудиторию больше чем в один человек.

— Ваше Высочество... гэгэ, давай лучше я продолжу, — мягко предложил Хуа Чэн.

Се Лянь сглотнул ком в горле:

— Спасибо, Саньлан, но не стоит.

Хуа Чэн с печалью посмотрел на макушку Се Ляня, который, казалось, сжался от нежелания находиться здесь, но упорно продолжал читать эту чёртову книгу.

Ответа ему, конечно, не последовало. Се Лянь медленно сел на пол, опираясь на изголовье саркофага.

Му Цин сжал края своего одеяния в руках, отвернув голову от принца и нахмурившись. Отвратительно. Ужасно, что они читают о Се Ляне в столь уязвимый момент. Ужасно то, что почему-то Се Лянь сам продолжает себя изводить, хотя они могли бы пропустить эту часть. Прочитали ли они всю книгу или пропустили одну главу... это ведь всё равно никто не сможет проконтролировать!

Размышления Фэн Синя были схожи с мыслями Му Цина. Вот только он смотрел прямо на Се Ляня с выражением лица, совмещающим в себе ужасную злость и вид побитой собаки.

— Ваше Высочество...

— Фэн Синь.

На этом и закончился весь их диалог.

Посидев так несколько минут, Се Лянь заговорил:

— Матушка, я видел Ци Жуна. Он не погиб, просто обернулся демоном. Не представляю, чем он занимался несколько сотен лет. — Принц покачал головой. — Он... погубил очень много людей, а теперь другой человек хочет убить его, да и чертоги Верхних Небес, должно быть, не спустят содеянное ему с рук. Ох, не знаю, как его можно исправить.

— Ого. Неужели даже я, такой жалкий и отвратительный кузен, удостоился пары слов от Великого и Прекрасного Его Высочества Наследного принца Сяньлэ? Я буду помнить этот знаменательный день до конца своих дней, — в открытую смеялся Ци Жун.

Се Лянь предпочёл проигнорировать двоюродного брата, в то время как Хуа Чэн просто прожигал того взглядом.

Он хотел рассказать ещё что-то, как вдруг совсем рядом с ним послышалось тоненькое всхлипывание.

Се Лянь сделал глубокий вдох и выдох.

Что ж, всё-таки это не было совпадением, и кто-то пробрался в склеп его родителей. Но как? Он ведь позаботился о том, чтобы это место было неприметным и защищённым.

Се Лянь остолбенел и мгновенно переменился в лице.

Он вслушался и понял, что ему не показалось. Это действительно был плач. Причём очень тихий, едва различимый, и если не задерживать дыхание и не прислушиваться, ничего не заметишь. К тому же, плач звучал очень тоненько, как будто плакал... если не ребёнок, то наверняка женщина.

Плач раздавался в непосредственной близости от него, будто отделённый лишь тонкой стеной, а то и вовсе ничем. Се Лянь резко развернулся и убедился, что звук исходит из саркофага, к которому он прислонился!

Се Лянь запутался ещё больше, хмурясь, он вчитывался в строки книги. Откуда там взяться женщине или ребёнку? Будь он в более чувствительном состоянии, то подумал бы, что эта матушка каким-то образом возродилась.

Чрезвычайно ошеломлённый, Се Лянь всё-таки не смог удержать сорвавшийся с губ вопрос, наполненный радостью:

— Матушка, это ты?!

Однако почти сразу принц пришёл в себя — того, на что он так надеялся, просто не могло произойти. Его мать безвременно скончалась ещё восемьсот лет назад. Она покинула круговорот бесконечных страданий и потому не могла обернуться призраком безвинно погибшего. К тому же, в этом плаче не было ни звука печали, только страх.

Но кто мог в этот самый момент прятаться в гробу его матери?!

Ши Цинсюань прикрыл лицо веером, ужасаясь. Он и представить себе не мог, что чувствовал Се Лянь, узнав, что какой-то человек посмел залезть в гроб его матери, при том что Се Лянь явно очень оберегал склеп своих родителей.

Се Лянь не медлил ни мгновения — резким движением отбросив крышку гроба в сторону, правой рукой он занёс Фансинь для удара. Но когда принц разглядел, что же находится под крышкой, клинок меча немедленно остановился.

В гробу не было никого другого, кроме человеческой фигуры в великолепном чёрном одеянии, лицо которой закрывал погребальный покров.

Изначально внутри лежала мать Се Ляня, но тот, кто сейчас занимал её место, просто не мог оказаться ею. Поскольку ростом был намного меньше, да и очертания тела совершенно не совпадали, а самое важное — фигуру в гробу до сих пор била дрожь, значит это наверняка живой человек!

Юйши Хуан прикрыла нижнюю часть лица ладонью, покачав головой. Слушать о подобном надругательстве над захоронением родителей принца было невозможно. А смотреть на принца, читающего это, которого, кажется, уже самого скоро начнёт бить дрожь — только уже от злости.

Се Лянь рывком сдёрнул погребальный покров и увидел под ним лицо маленького ребёнка!

Хуа Чэн громко выдохнул, сжав челюсти. Ему абсолютно не нравилось, к чему всё шло. А тем более ему не нравилось состояние Се Ляня. Хуа Чэн уже было хотел забрать книгу у Се Ляня, но встретился глазами с Советником, сидящим неподалёку.

После непродолжительных гляделок они всё же кивнули друг другу. Да, будет лучше убрать эту книжицу подальше от Его Высочества.

В одно мгновение даже его сердце похолодело от увиденного. Принц схватил ребёнка, в его голосе послышался страх пополам с потрясением:

Неожиданно рука Саньлана забрала книгу у Се Ляня буквально из-под носа; он и слова против не успел сказать. Се Лянь вскинул голову, чтобы высказать Саньлану, но тот уже как ни в чём не бывало перекинул книгу Мэй Наньцину.

— Саньлан...!

— Гэгэ, тебе совершенно необязательно делать то, что тебе не нравится, — спокойно ответил Хуа Чэн, невесомо похлопав Се Ляня по спине, стараясь не слишком давить на него.

Пэй Мин с улыбкой смотрел на эту картину. Какая прелесть. Он был полностью согласен с такой рокировкой, ведь слушать надрывный голос Се Ляня и смотреть на разбитого принца было невыносимо.

Советник, прочистив горло, начал читать. На какие только жертвы не пойдёшь ради воспитанника.

— Где моя матушка? Где она?! Что ты сделал с её телом?!

На первый взгляд эти роскошные чёрные одеяния не обладали никакими особыми свойствами, однако на самом деле были изготовлены из нитей коконов редчайших шелкопрядов, условия выращивания которых держались в секрете. Шёлковую нить преподнесли в дар гости из небольшого чужеземного государства. Прошедшая несколько этапов тщательной обработки, она превращались в готовое одеяние, которое, вкупе с лекарственными травами и ароматными благовониями, помогало сохранить тело усопшего, запечатанное в гробу. Таким образом, труп не сгнивал многие века, а посмертный облик оставался таким же, как при жизни. Вот только в этот самый момент одеяния из редкого шёлка оказались надеты на маленького ребёнка. Но где же тогда тело его матери? И что с ним теперь стало?

Устало растерев лицо руками, Се Лянь на пару мгновений зарылся ими в свои волосы. Ему было немного стыдно за своё поведение, а также за то, что он не поблагодарил Саньлана как следует. Но он сейчас был не в том состоянии. Кажется, эта глава стала последней каплей для него.

Единственное, что давало ему успокоение, — так это факт того, что после прочтения он сможет «перепрятать» склеп своих матушки с отцом, чтобы такая ситуация у них не повторилась.

Се Лянь не решался задумываться об этом. Он лишь схватил неизвестно откуда взявшегося ребёнка и суровым тоном принялся допытываться:

— Где моя матушка? Кто ты такой? Как ты здесь оказался? Куда ты подевал мою матушку?!

Но разве напуганный до слёз малыш был в состоянии ответить на эти вопросы? От страха он не мог выговорить и слова. Се Лянь вытащил его из саркофага и тут же заметил, как с шёлковых одеяний посыпался серовато-белый порошок.

Пэй Мин против воли подумал, что этот несчастный ребенок и не менее несчастный Се Лянь сейчас находятся в примерно одном и том же предистеричном состоянии.

Побелев от ужаса, принц заглянул в саркофаг и обнаружил на дне слой точно такого же порошка. В одно мгновение ему показалось, что Небо и Земля начали меняться местами, сердце едва не остановилось, руки ослабли. Выпустив ребёнка, он, совершенно обескураженный, упал на колени у края гроба.

Он никак не решался дотронуться до порошка, но в то же время не мог оставить его вот так, рассыпанным, будто пепел от догоревших благовоний. Ему ни на миг не хотелось признавать этого, но в душе принц прекрасно понимал, что это такое.

Фэн Синь от раздражения, которое не знал куда деть, ударил по подлокотнику дивана. Твою же мать. Кто бы ни был этот ублюдок, что устроил это, он с радостью поможет Се Ляню его устранить.

Во что ещё мог превратиться труп, восемьсот лет хранившийся в особом коконе из шёлковых одеяний, из которых его столь бесцеремонно вынули?

Се Лянь мысленно сам себя увещевал тем, что это лишь книга. Этого ещё не произошло в реальности. Но накопившиеся за время чтения негативные эмоции никак не хотели уходить обратно, в дальний угол его сознания.

Вдруг ухо опалило чужим дыханием, и он услышал голос Саньлана:

— Ваше Высочество, если ты позволишь, то, как только отсюда выберемся, первым делом позаботимся об этом. Я могу пренести склеп в место, где их никакая тварь не побеспокоит.

Кажется, Саньлан тоже решил его успокоить. Как должно быть ужасно он выглядел, раз разволновался из-за какой-то истории, которая даже не случилась.

Чтобы совсем уж не игнорировать Саньлана и не обидеть его, Се Лянь отрывисто ему кивнул.

В какой-то момент в душе Се Ляня воцарилось смятение, он ни о чём другом не мог помыслить, лишь обхватил голову руками, пытаясь избавиться от гула в ушах. Внезапно спину принца обдало холодом. Он инстинктивно ощутил опасность, рывком развернулся и молниеносно выбросил вперёд ладонь, схватившись за острый клинок. Се Лянь увидел позади деревянное чучело, стоявшее без движения всё время с тех самых пор, как он вошёл в склеп, а теперь напавшее на него со спины!

Ну конечно! Се Лянь не сомневался. Сначала акцент на статуе, потом невесть откуда взявшийся плачущий ребенок, который явно не мог забраться туда сам. Где-то рядом просто обязан был находиться взрослый, который его туда и притащил. Причем, скорее всего, против воли, если учесть состояние ребенка.

Выходит, кто-то пробрался сюда раньше принца и устроил засаду — обрядился в его одеяния, надел золотую маску и притворился безжизненным чучелом, преспокойно ожидая его появления. Раздался звон меча, Се Лянь голыми руками разломил клинок пополам.

Ши Цинсюань удивленно охнул. Он был прекрасно осведомлен о силе Се Ляня, но всё же, учитывая весьма миролюбивый нрав принца, слышать такое каждый раз было удивительно.

Впрочем, Се Лянь ведь получил свой статус Бога Войны далеко не за красивые глаза.

Его ладони залило кровью, однако лицо осталось бесстрастным. Сокрушительный пинок в живот — и принц крепко прижал нападавшего к полу, наступив на грудь. Тот схватился за его сапог и попробовал вырваться, но попытка провалилась — не удалось даже сдвинуться с места, будто его пригвоздили к земле. Се Лянь склонился над пленённым и сбил золотую маску, под которой оказалось лицо молодого мужчины. Принц закричал на него:

— Кто ты такой?! Расхититель усыпальниц?! Как ты вошёл сюда?!

Пэй Мин кинул взгляд сначала на Се Ляня, который пребывал в состоянии, не сильно отличающемся от его книжной версии. И Пэй Мин вполне мог его понять.

Единственное, чего он не мог понять, — так это то, как этот неизвестный нашел эту усыпальницу. Очевидно, она там была спрятана давно, а Се Лянь явно не стал бы распространяться о подобном. Склеп спокойно стоял себе восемьсот лет, и тут резко кому-то, кроме принца, понадобился, причем сразу после проиществия в логове Ци Жуна. Это наводило Пэй Мина на некоторые мысли. Но он пока не спешил их озвучивать.

Как вдруг послышался крик ребёнка:

— Папа!

Стоило Се Ляню услышать его, и он тут же вспомнил. Этих двоих — ребёнка и взрослого — он уже видел раньше. Разве это не отец и сын, которых Ци Жун едва не сварил на обед в своём логове?!

— А они-то там откуда? — удивлялся Фэн Синь. Хотя его больше интересовал вопрос, каким образом обычные и, скорее всего, напуганные люди так быстро добрались до усыпальницы, даже раньше Се Ляня, и спрятались там. И это не говоря уже о том, откуда вообще им было известно местоположение этого места.

— Решили поблагодарить принца за спасение лично? — с сарказмом ответил Му Цин. Хотя было сложно не заметить небольшую нервозность и у него.

Что было неудивительно: эта ситуация не импонировала никому из присутствующих. За исключением Ци Жуна, разве что. Тот неприкрыто веселился.

Се Лянь немедленно понял, в чём дело. Он наградил мужчину молниеносным ударом кулака в челюсть и взбешённо заорал:

— Ци Жун, выметайся оттуда! Я убью тебя!!!

Мужчина выплюнул кровь и засмеялся в ответ:

— Мой царственный братец, как я рад снова тебя видеть! Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Лицо было совершенно другим, но кому ещё могла принадлежать эта безумная улыбка умалишённого, как не Ци Жуну? Он додумался обернуться бесплотной сущностью и захватить тело молодого отца!

Се Лянь, облокотившись на стол перед собой, спрятал лицо в ладонях. Он вновь попытался успокоить эмоции с помощью дыхательных практик, но выходило откровенно паршиво.

Как Ци Жун вообще посмел сотворить нечто подобное?! Моральными принципами он никогда не был обременен, но Се Лянь никогда бы не подумал, что тот совершит нечто такое. Он надеялся, что что-то человеческое всё же в нем осталось. Но нет.

С каждой строчкой злость внутри Се Ляня закипала только сильнее, хоть он и старался унять ее, мысленно читая сутры.

Сомнений быть не могло — наверняка, когда Лан Цяньцю забросил Ци Жуна в котёл, тем самым уничтожив его материальное тело, тот, спасаясь от погони, воспользовался всеобщей суматохой и смешался с толпой людей, которые уносили ноги из пещеры, занял тело молодого мужчины, а затем явился в усыпальницу рода Сяньлэ. Иначе каким образом обычный человек мог узнать расположение склепа Сяньлэ, которое держалось в строжайшем секрете, и оказаться здесь в столь короткий срок?

Он взял ребёнка с собой, возможно для того, чтобы позже съесть его, а возможно, чтобы спрятать в гробу, как он сделал только что, и тем самым отвлечь внимание Се Ляня, а затем атаковать со спины, воспользовавшись представившимся шансом.

Хуа Чэн еле сдерживал себя, чтобы прямо здесь, на месте, не вытряхнуть из Ци Жуна его пропащую душонку вместе с его прахом. И даже запрет на насилие в этом месте его бы не остановил.

Но сейчас его больше интересовало состояние Се Ляня и то, как его можно было бы успокоить и не сделать при этом хуже.

Се Лянь отвесил ещё удар, отчего Ци Жун даже состроил обиженную мину, схватился за лицо и завопил:

— Братец, чего ты так вспылил? Ну проткнул бы я тебя разок, тебе всё равно ничего не сделается, хи-хи-хи-хи!

— Какой у меня все-таки жадный братец, — улюлюкал Ци Жун, тут же поймав на себе пару взглядов, наполненных ничем не прикрытой злостью и агрессией, но его это нисколько не испугало.

— Замолчи, пока я сам для профилактики не применил к тебе меч, — практически гаркнул Се Лянь, у которого уже заканчивалось терпение.

— Как будто такой пустомеля, как ты, может меня напугать, — цыкнул Ци Жун, но чуть ли не подпрыгнул на месте, когда Хуа Чэн со всей силы вдарил по спинке его кресла с весьма однозначным намеком.

Последовало ещё два глухих удара, глаза Се Ляня налились кровью.

— Как моя мать к тебе относилась?! И как ты поступил с ней?! С её прахом?!

Ци Жун хмыкнул:

— Тётка давно умерла, её больше нет, так какая разница, хранится её труп в виде тела или в виде праха? Тот же труп, только форма сменилась, и всё. Она же никуда не делась, а ты уже распустил нюни. И как только у тебя рука поднялась столько жестоко обойтись тогда с Аньлэ? Не думал, что мой дражайший братец на самом деле двулик, хэ-хэй!

Слушая всю эту околесицу, Мин И скривился в отвращении. Хэ Сюаню и до этого Ци Жун никогда особенно не нравился. Он был раздражающей, надоедливой мухой, что околачивалась рядом и пыталась выглядеть лучше и сильнее, чем была на самом деле, и активно пыталась доказать это окружающим. Хотя и дураку понятно, что последний подонок и то будет в сто раз превосходить Ци Жуна, как минимум потому, что у него есть принципы и убеждения, которых он придерживается. У Ци Жуна же была только жажда насилия, убийства и ничего кроме.

А уж после подобных речей и поступков Ци Жун окончательно пал в глазах Хэ Сюаня.

После этих слов выражение его лица внезапно переменилось, он зло выплюнул:

— Почему я так поступил с ней? Кого же ещё винить в этом, как не тебя? Сам-то не догадываешься? Это ты во всём виноват! Ты, злой дух поветрия, как только совести хватило прийти плакаться в усыпальницу императорского рода Сяньлэ!

Почувствовав слабое движение на своем запястье, Се Лянь постарался переключить внимание с отвратительных слов книжной версии Ци Жуна на незамысловатую ласку от Жое.

Се Лянь придавил его сильнее, и Ци Жун громко завопил, истекая кровью изо рта, однако его охватило ещё большее возбуждение, обеими руками он вцепился в окровавленный сапог принца и взвизгнул:

— Да, да! Вот так, вот он — настоящий ты! Дерись, сражайся, убивай, бей изо всех сил! Изо всех сил! Отбрось образ святого недотёпы, который жертвует собой ради высшей цели и страдает так, что словами не передать. Меня тошнит от одного взгляда на тебя, буэ!

Тут к ним подобрался ребёнок, который со слезами заголосил:

— А-а-а! Папа, папа, что с тобой?!

Юйши Хуан, хмурясь, прикрыла глаза одной рукой. Слушать подобное и не мочь ничего сделать, чтобы помочь хоть кому-то, было ужасно.

И она не могла не поражаться коварству Ци Жуна, возможно, в какой-то степени непреднамеренному. Каким образом из всех возможных людей он умудрился выбрать именно мужчину с маленьким ребенком? И ведь специально взял его с собой.

Даже в чужом теле силы Ци Жуна будут превосходить человеческие, да и без них он бы с легкостью мог уйти без ребенка, оставив его кому-то особенно сердобольному из осовобожденных Его Высочеством и Собирателем Цветов людей. Но нет, он взял ребенка с собой и заставил его прятаться в гробу, хотя тот был напуган и без этого. А успокаивать его демон не собирался; Се Лянь же был не в том состоянии, чтобы пытаться что-то сделать с плачущим ребенком — ему самому, кажется, нужен был кто-то, кто его успокоит. Какая отвратительная ситуация.

Мальчик, конечно, не понимал, что происходит, он видел только, как кто-то жестоко избивает его отца. Для него Се Лянь сейчас был настоящим демоном, монстром во плоти. Мальчишка ужасно боялся, что его единственного родного человека сейчас убьют, и потому не убегал, а изо всех сил пытался сбросить с груди отца ногу злого демона. Мужчина то и дело плевался кровью, и мальчуган, напуганный до полусмерти, ручонками закрывал отцу рот, словно думал, что таким образом сможет остановить кровотечение. От этой картины Се Лянь немного остыл. Подумав, что хозяин этого тела ни в чём не виноват, принц ослабил давление и опустил Фансинь, ткнув остриём в щёку Ци Жуна. В голосе принца прозвучала угроза:

— Ци Жун. Сейчас же. Выкатывайся оттуда! Если не выйдешь, я вытяну тебя за язык, вот увидишь!

Всё происходящие в книге ужасно выводило из себя. Фэн Синь чувствовал непреодолимое желание лично переговорить с Ци Жуном о базовых нормах морали и неприкосновенности некоторых тем. Хотя такой придурок, как Ци Жун вряд ли станет слушать кого-то. Даже у Се Ляня не хватало на него терпения, что уж говорить о Фэн Сине. Но у него были свои методы донесения некоторой особенно важной информации.

В теории, если выдрать язык человека с корнем, то действительно можно вместе с ним вытащить и дух демона, захватившего тело. Ци Жун ответил:

— А вот и не выкачусь. Не выкачусь, и всё, что скажешь на это? Тяни сколько хочешь, давай-давай, убей меня! Я сейчас слаб, и если убьёшь этого человечишку, то возможно, что и я вместе с ним помру, не упусти такой прекрасной возможности, ведь тебе никогда в жизни не отыскать мой прах, и не мечтай! — Он даже высунул язык, будто ему не терпелось, чтобы Се Лянь осуществил угрозу и жутко кровавым способом вытянул его дух из тела. Затем невнятно проговорил: — Всё равно человек, чьё тело я занял — лишь никому не нужный кусок мяса, давай, действуй, никто не узнает, никто не озаботится, священное сияние вокруг Его Высочества наследного принца не померкнет ни на миг. Смотри! Я даже твою мать рассеял в прах, неужели ты не убьёшь меня? Ха-ха-ха-ха-ха-ха...

Му Цин, как и многие сейчас, мог лишь бессильно злиться на такую тварь, как Ци Жун. Проворачивать такое только для того, чтобы позлить своего брата. Просто чтобы вывести из себя и поглумиться... Это было действительно что-то непостижимое. Как и то, что Ци Жун все ещё жив после подобного.

Мальчишка никак не мог сдвинуть сапог Се Ляня, и тогда схватился за его ногу и громко заплакал:

— Не убивайте моего папу! Не убивайте его!

Дыхание Се Ляня с каждым вдохом становилось всё чаще, голова кружилась, по телу проходила дрожь. Он всей душой желал одним ударом размозжить череп Ци Жуна, и всё же не мог позволить себе совершить желаемое. Ци Жун развёл руки в стороны.

— Ха-ха-ха-ха, мой царственный братец, неудачник, ну какой же ты неудачник!

— Если тебе приходится творить подобное для поддержания чувства собственной важности, то единственный неудачник здесь — это ты, — процедил сквозь зубы Хуа Чэн.

— Я хотя бы отгрохал себе помпезный город только из-за своих комплексов, — усмехнулся Ци Жун.

Се Лянь приподнял его с пола, занёс кулак и принялся удар за ударом безжалостно бить по лицу, на каждый удар бранясь:

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Но чем больше разъярялся Се Лянь, тем радостнее становился Ци Жун. Пускай ценой стало жестокое избиение, он готов был её заплатить, тем самым затащив своего палача в ад вместе с собой. Ци Жун получал безграничное удовольствие, его глаза ярко блестели.

— Смотрите! Он наконец показал своё истинное лицо! Мой царственный братец, разве в этом мире есть хоть кто-то, знающий тебя лучше моего? Нет. Ты надел маску бездомного пса, на которого может двумя ногами наступить любой желающий, но мне, как никому другому, известно, что в душе ты всё так же высокомерен, ты ведь никогда не мог стерпеть, когда кто-то называл тебя неудачником! И теперь, когда я нарёк тебя таковым, ты наверняка до смерти ненавидишь меня! Признайся, это задело тебя так, что сердце кровоточит? Давай же! Или ты сейчас скажешь мне, что этот человек ни в чём не повинен, и поэтому ты не станешь убивать меня, чтобы не навредить ему? А ну-ка! Позволь узреть, как ты поступишь!

Он хохотал так самодовольно и задиристо, что Се Лянь потерял всяческое терпение.

«Цзынь!» — чёрный клинок Фансиня с громким звоном взлетел вверх, а после безжалостно опустился!

— Конец первого тома, — огласил Советник. Это должно было звучать радостно, но из-за событий последних глав звучало скорее облегченно.

В комнате на некоторое время установилась почти звенящая тишина.

*Цунь — 3⅓ см.

*Одна палочка благовоний — 30 минут.

Вот и последняя глава первого тома!

Если честно, даже не верится, что мы его наконец закончили. И я очень этому рада и хочу поблагодарить вас за то, что читаете, комментируете и ждете выхода этой истории! Это моя главная мотивация во время написания новых глав! (。＾▽＾）

Следующая глава будет небольшой передышкой для наших несчастных (которая, впрочем, обещает быть весьма насыщенной событиями). После чего мы уже начнем чтение второго тома, а я сяду за редактуру первого десятка глав, хаха. 

Спасибо за внимание!⁠♡