Книга будущего

— Разгневанный Наньян против коварного Сюаньчжэня, — с ухмылкой на губах прочитал Хуа Чэн. — Похоже кто-то не может оставить свои разногласия ни при каких обстоятельствах.

— Название не всегда совпадает с сутью главы, — сложив руки на груди закатил глаза Му Цин.

—Ну-ну.

Эта фраза, сказанная будто мимоходом, потрясла всех настолько, что вокруг послышались удивлённые вздохи. В сознании многих небожителей пронеслось: «Ты — всего лишь мусорное божество, у которого даже магических сил нет. Как тебе хватает наглости говорить величественному Богу Войны восточных земель, Лан Цяньцю, что в битве с тобой его ждёт неминуемая смерть? Не слишком ли самонадеянно?» Ведь фраза прозвучала так, будто принц просил о низвержении в мир смертных, уступая Лан Цяньцю победу, лишь бы не опускаться до драки с ним — поистине невиданное бахвальство. Однако Лан Цяньцю не увидел в его словах хвастовства.

— Подобное и в правду, неожиданно слышать от Вас Ваше Высочество, — отметил Ши Цинсюань.

— Я и сам не особо люблю подобные... формулировки, — подал губы Се Лянь, — просто нужно было как-то оттолкнуть Лан Цяньцю.

— Не подумал, что подобное его только сильнее распалит? — вскинул бровь Му Цин, не понимая как Се Лянь не учел весьма вспыльчивый характер своего, как оказалось, ученика.

— Вероятность обоих исходов была примерно одинаковой, — пожал плечами Се Лянь, мысленно отмечая, что в любом случае этот конфликт вряд ли закончится благоприятно для любой сторон, независимо от его слов.

— Я же сказал — не важно, каков будет итог, жизнь или смерть! И я не нуждаюсь в твоих уступках.

Се Лянь тяжело вздохнул массируя виски. Смертельная схватка с другим Небожителем, тем более его учеником, это явно не то, что «он» ожидал от жизни, когда возносился.

Се Лянь не ответил ему, лишь снова обратился к Цзюнь У:

— Владыка, прошу, низвергните меня с Небес.

— У Вас на семь бед один ответ, как я понимаю? — усмехнулся Пэй Мин.

— Как я уже говорил, это самый оптимальный вариант, — Се Лянь не видел ничего постыдного или странного в своей просьбе.

Ши Цинсюань внезапно вскинул руку и вмешался:

— Постойте! У меня есть возражения!

«Ты то куда?» — Мин И сжал кулаки. Не сказать что излишняя вовлеченность Ши Цинсюаня в дела Его Высочества его волновала, но... да, волновала. Как миниму потому, что Хуа Чэн открутит ему голову если с его ненагядным принцем что-то случиться из-за дружеских отношений с Ши Цинсюанем.

Цзюнь У позволил:

— Пусть говорит Повелитель Ветров.

«Как удобно проигнорировали мою просьбу,» — флегматично отметил Се Лянь, но другого он и не ожидал, у Владыки временами был очень избирательный слух.

Ши Цинсюань произнёс:

— Уважаемые бессмертные коллеги, кажется, решили, что Его Высочество Сяньлэ назвался Фан Синем исключительно с целью свершения мести, после чего утопил в крови правящий дом Юнъань. Но если он хотел отомстить, почему оставил в живых Его Высочество Тайхуа, который являлся наследником Юнъань? Согласно логике, мститель должен был более всего стремиться умертвить именно наследного принца, разве не так?

— Зря стараетесь, Повелитель Ветра. Я очень сомневаюсь, что эти остолопы вообще о чем-то задумывались, — презрительно фыркнул Хуа Чэн.

— А тебе прям доставляет удовольствие кого-нибудь оскорбить, да? — окинул его укоризненным взглядом Советник.

— Вы очень проницательны.

— Не лебези мне тут.

Хуа Чэн только пожал плечами мол: «не хотите — не надо».

Данный вопрос пришёл в голову не только ему, но остальные решили, что нет необходимости проявлять инициативу и высказываться вслух. Теперь же, когда Повелитель Ветров затронул эту тему, несколько небожителей согласно закивали.

Хуа Чэн презрительно скривил губы. Если бы Повелитель Ветра не поднял эту тему они бы и слова сами не сказали. Зато, как только кто-то другой сказал — можно принять важный вид и согласно закивать.

Ши Цинсюань же добавил:

— Пусть я совсем недавно познакомился с Его Высочеством, но всё же своими глазами видел, как он бесстрашно принял на себя удар Эмина, защищая Его Высочество Тайхуа. Цяньцю, если он действительно всей душой ненавидел вашу семью, почему же заслонил тебя от удара, презрев опасность?

— Решил совершить благородный поступок чтобы отвести от себя возможные подозрения? — предположил Пэй Мин.

— Чтобы сделать этого придурка ещё и обязанным за спасение его жалкой жизни! — с ехидством добавил, видимо вдохновленный идеей изобличить своего братца, Ци Жун.

— ... — Ши Цинсюань послал им осуждающий взгляд, а после обратился к Се Ляню. — Эти двоих на подобного рода разборки не берем.

— И эти двоих тоже, — с довольной улыбкой Хуа Чэн указал на, пока что, ни в чем не повинных Генералов Сюаньчжэня и Наньяна тут же удивленно воззарившихся на него. — У них удивительная способность оказывать помощь, которая делает только хуже.

— Ты себя то слышишь?!

— Прекрасно слышу.

— А давно у нас на Небеса пускают...подобных тебе, чтобы ты «доблестно» защитил Его Высочество? — ядовито поинтересовался Му Цин явно уверенный в своём превосходстве.

— Ах, какие невинные умы! ...когда не нужно, — драматично вздохнул Хуа Чэн, — хорошо, тогда пока что не буду разрушать ваши идеалистические фантазии.

Пэй Мин до этого спокойно наблюдающий за очередной перепалкой, удивленно вскинул бровь. Теперь его терзал вопрос насколько давно демоны, по крайней мере один конкретный, имеет свободный доступ к Небесам?!

— Саньлан, — Се Лянь тоже был порядком удивлен, — ты действительно имеешь доступ к Небесной Столице?

— Этот мир полон неожиданностей, гэгэ, — Хуа Чэн пожал плечами с лукавой улыбкой на губах. И пока никто не успел начать возмущаться и задавать вопросы на которые всё равно не получат ответа, он продолжил читать.

Услышав фразу «бесстрашно принял на себя удар Эмина», Фэн Синь и Му Цин внезапно переменились в лице. Послышались шепотки в духе «возможно, его на это толкнула нечистая совесть и чувство вины», которые Повелитель Ветров пресёк следующей фразой:

— Но ведь это тёмное оружие, приносящее несчастья, проклятый клинок! Поэтому! Я считаю вопрос о причастности Его Высочества открытым!

— Может, ну нахуй эту главу? — устало вздыхал Ци Жун. — Финал весьма предсказуем из-за «заботливого папочки» этого венценосного-

Мэй Наньцин резко помрачнел от его слов:

— Тебя здесь никто не держит. Не интересно — свободен.

— Опять эти учительские замашки...

Пэй Мин съязвил:

— Остаётся позавидовать Его Высочеству, ведь сам Повелитель Ветров поручился за него, произнеся речь в его защиту. А вот наш Сяо Пэй оказался менее удачлив.

— Это всегда можно исправить. Все в ваших руках, — Ши Цинсюань поднял руки в жесте капитуляции, мол: «это не моя вина» .

— Намекаешь, что я плохой родственник? — усмехнулся Пэй Мин.

— Что вы! Я уже давно вам это прямым текстом это говорю! — с весельем ответил Ши Цинсюань. — Да вот только до вас долго доходило.

— Кто бы говорил, — Пэй Мин послал ему в ответ такую же фальшивую улыбочку.

Ши Цинсюань парировал:

— Генерал Пэй, не пытайтесь исказить факты. Разве инцидент, в котором замешан Сяо Пэй, похож на данное происшествие? Я своими глазами видел совершённое им преступление и своими ушами слышал, как он признал вину.

— Разве сегодня условия иные? — не уступал Пэй Мин. — Его Высочество Тайхуа был свидетелем преступления и лично слышал, как Его Высочество Сяньлэ признал вину. О каких различиях тут может идти речь?

— Блять, ну если уж так хотите его защитить, то разыграйте, что он уже совсем не вменяемый. Тот же саньланчик-хуянчик мозги запудрил! — возмущался чужой «глупости» Ци Жун. — Всему учить надо!

Никто не прокомментировал, но все переглянулись с примерно с одними и теми же мыслями.

Ши Цинсюань закипел от гнева и собирался продолжить препираться, но Се Лянь остановил его:

— Ваше Превосходительство, я премного вам благодарен и премного обязан за заботу. Но в этом нет необходимости.

Ши Цинсюань не смог вот так сразу придумать, что возразить Пэй Мину, поэтому лишь ткнул в того пальцем, но сдержал возмущение.

Пэй Мин параллельно чтению Хуа Чэна развлекал себя тем, что представлял реакцию Ши Уду на подобный спектакль в жанре драмы скатывающейся в плохую комедию. Наверное с брезгливым выражением лица прикрылся бы веером, а по духовной сети в красках описывал ему с Линвэнь какие именно чувства он испытывает по этому поводу.

Кто бы мог подумать, что он может соскучиться по этому вечному брюзжанию и кислому лицу.

В этот момент наконец вмешался Цзюнь У. Он бесстрастным тоном произнёс:

— Прошу всех успокоиться.

В голосе Цзюнь У не слышалось громких нот, напротив — он прозвучал даже слишком ровно и спокойно, однако каждый небожитель во дворце Шэньу расслышал его чётко и ясно, поэтому немедленно оправился и встал как следует.

«Какой важный, как хуй бумажный», — Ци Жун сидел с выражением максимального отвращения. Пусть все видят как этот нахохлившийся павлин его раздражает. И пусть спасибо скажут, что он пока что вслух не выражается.

Когда в главном зале воцарилась тишина, Цзюнь У продолжил:

— Тайхуа, ты, как обычно, ведёшь себя несдержанно. Встречаясь с проблемой, нельзя каждый раз стремительно бросаться в бой. Необходимо хладнокровно выслушать, выяснить все обстоятельства дела, и лишь после принимать решение.

Пэй Мин вскинул бровь. С этим то все понятно, а Его Высочеству какие-то санкции кроме грозного взгляда и запрета на низвержение будут? Фаворитизм Владыке к Сяньлэ сложно не заметить, но интересно насколько далеко он может простираться в свой лояльности.

Хотя куда уж дальше. Любого другого Небожителя на месте Се Ляня давно бы уже заковали и устроили бы допрос с пристрастием с дальнейшими судебными разбирательствами. Но вот Его Высочество все ещё спокойно стоит там и даже с вылеченным лично Владыкой плечом.

Лан Цяньцю опустил голову, покорно выслушивая нравоучения. Цзюнь У продолжил:

— Если Сяньлэ не желает рассказывать нам всей правды, его просьбы о низвержении напрасны. Для начала он будет взят под стражу и заключён во дворце Сяньлэ без права самовольного отлучения, после чего я лично займусь расследованием обстоятельств дела. А до тех пор вам двоим не следует видеться.

— И...всё? — уточнил Пэй Мин.

— «Я» сам не в восторге, — пожал плечами с некоторым недовольством на лице Се Лянь. Ему это нахождение в любимчиках тоже сильно много плюсов не давало... Ну разве что он когда-то смог сойтись в бою с Владыкой, хоть и ненастоящем. — Низвержение все ещё самый оптимальный вариант.

— Уверен, этот неугомонный ребенок и в заточении не даст гэгэ отдохнуть, — насмешливо фыркнул Хуа Чэн.

Се Лянь послал ему укоризненный взгляд, но в ответ лишь получил лукавую улыбку.

Подобное решение вышло за рамки всеобщих ожиданий. Цзюнь У всё-таки защитил Се Ляня, это посмешище трёх миров, у которого нет ни последователей, ни добродетелей, ни единого огонька благовоний!

Лань Цяньцю, между прочим, — Бог Войны восточных земель. Что если он останется недоволен подобным решением?

— Ещё бы его кто-то спрашивал, — веселился Ци Жун. — Как нибудь без его, безусловно, «ценного» мнения переживут.

Тогда эта «сделка» точно принесёт лишь убытки. Но даже если в таких обстоятельствах Цзюнь У решил заступиться за Се Ляня, означает ли это, что принц всё ещё пользуется расположением Владыки?!

«Только сейчас заметили?» — флегматично подумал Мин И.

Се Ляню вообще все и вся на удивление благоволило, даже не смотря на его «неудачу». Владыка, хоть и пренеприятнейший тип, но тем не менее всячески покровительствует ему даже после всего произошедшего. Хуа Чэн... но тут слова излишни. Ши Цинсюань увидевший в нем очередного друга и теперь намеревающийся защищать его до последнего.

...и Ци Жун. Хоть и весьма сомнительный довесок к их компании, который и язык не повернется назвать плюсом, но он все ещё есть. К сожалению. И у него явно прослеживалась какая-то нездоровая ненависить к Се Ляню граничащая с тем, что он то ли хочет привлечь его внимание, то ли доказать что-то, то ли ещё невесть что.

Хэ Сюань за все это время так и не понял их сложных братских отношений. Да и не хотел. Ему и своих «семейных» драм хватает.

Многие небожители, разглядев в случившемся некую подоплёку, в тайне решили впредь никогда не упоминать прозвище «посмешище трёх миров» на публике.

Хуа Чэн расплылся в зубастой улыбке. Неужели от этого лицемера хоть какая-то польза есть? Чудеса да и только.

Ши Цинсюань с облегчением вздохнул и несколько раз старательно восхвалил великую мудрость Владыки. Лан Цяньцю же с сомнением посмотрел на Се Ляня и сказал:

— Если Владыка желает его допросить, то может делать что угодно, но каким бы ни оказался результат допроса, я всё равно не отступлюсь от своего требования о поединке!

Затем он отвесил Цзюнь У поясной поклон, развернулся и вышел прочь.

— Гордая юная девица удаляется прочь, — цыкнул Ци Жун,— чего добился? Не понятно.

— Зато обеспечили сплетен всей Небесной Столице на год вперед, — хмыкнул Фэн Синь.

Цзюнь У взмахнул рукой, несколько Богов Войны немедля взяли Се Ляня под стражу и увели из дворца.

— Взяли надеюсь под руки, а не на руки? — подшучивал Пэй Мин.

— Ну естественно, — страдальчески вздыхал Се Лянь уже подуставший от этого «гениального» шутника не признанного обществом.

— Ну, знаете, я бы даже не удивился.

Се Лянь не знал плакать ему или смеяться.

Когда они проходили мимо Ши Цинсюаня, Се Лянь тихо обратился к нему:

— Ваше Превосходительство, я правда очень вам благодарен. Но если вы хотите мне помочь, не нужно больше заступаться за меня, я хочу лишь попросить вас о двух вещах.

— Мой глупый братец опять выпрашивает милостыню, — лилейным голосом проговорил Ци Жун, — какая мерзость.

— Ещё слово и ты будешь просить у меня не только милостыню, но ещё и пощады, — оскалился Хуа Чэн поворачиваясь к нему.

— Ой-ой. Как боюсь! От страха даже умереть могу!

— Ну ты сам виноват, — хмыкнул Хуа Чэн и силой толкнул кресло на котором сидел Ци Жун.

Кресло не устояло и свалилось на спинку вместе с Ци Жуном. Будет ложью сказать, что от этого вида получил удовольствие только лишь Хуа Чэн.

Но так как на кресло, и судя по всему, остальную мебель, в этом месте было наложено какое-то восстанавливающее заклятие. То оно вернулось в привычное положение спустя пару секунд. А Ци Жун остался на полу.

Через пару секунд после грохота кресла и осознания произошедшего послышался второй грохот. Это Фэн Синь упал лицом в стол в приступе смеха, впрочем его всегда было легко рассмешить. Му Цин же рядом с ним лишь закатывал глаза на соседа, в может и не только на него, но по дрощаим уголкам губ было заметно, что и его это повесило.

Ши Цинюсань хихикал прикрывшись веером, а вот Пэй Мин даже не пытался скрыть свое злорадство. В этом они с Хуа Чэном, внезапно, но были единодушны. На лице Мин И проскочила легка ухмылка, а Юйши Хуан лишь покачала головой.

А вот Мэй Наньцин сидел с лицом полного разочарования в окружающих и их умственных способностях, да и впрочем любых их способностях. Советник кинул ещё один косой взгляд на все также содрогающегося от смеха Фэн Синя, а после на громко матерящегося Ци Жуна поднимающегося с пола. Вот угораздило же его...

— Саньлан! так ведь нельзя, — откашлявшись, дабы скрыть предательскую ухмылку воскликнул Се Лянь.

— Прости, гэгэ, рука соскользнула. Это больше не повториться... наверное, — невинно похлопал глазами Хуа Чэн.

Се Лянь только покачал головой не в силах ему противостоять.

— Вот ведь пидорасы! Ну подождите у меня! Вот выберусь отсюда!! — яростно ругался Ци Жун поднимаясь с пола, но, как не удивительно, был проигнорирован.

Ши Цинсюань чувствовал себя ужасно неловко оттого, что призвал ветер и разжёг пламя, которое поглотило Дом Блаженства, поэтому теперь даже жалел, что принц не обратился к нему с сотней просьб.

— Прошу, говорите.

— Тот юноша, которого я привёл с собой, находится снаружи, в пристройке у дворца. Если вам не составит труда, прошу, позаботьтесь о нём.

— Эх, я то думал что-то действительно стоящее, — фыркнул быстро оклемался Ци Жун, но под множеством неодобрительных взглядов пришлось вновь закрыть рот. Он раздраженно скрестил руки на груди.

— Сущие пустяки! Что-то ещё?

— Если генерал Пэй впредь захочет навредить Бань Юэ, прошу вас, протяните ей руку помощи.

— За кого вы меня принимаете? — с почти не наигранной обидой в голосе спросил Пэй Мин повернувшись к Се Ляню.

— За довольно... целеустремленного человека?

— ....

— Само собой разумеется. Я не позволю Пэй Мину добраться до неё. Где она сейчас?

— Я спрятал её в монастыре Водных каштанов, в горшке с соленьями. Если у вас будет время, прошу, выньте её оттуда и овейте ветром.

Юйши Хуан тепло улыбнулась. За Его Высочеством было весьма приятно наблюдать, что в книге, что в реальности. Особенно в такие моменты его заботы о других.

Хотя даже не смотря на приятные чувства, что книга вызывала в ней, Юйши Хуан не могла понять всех действий Се Ляня. Но ей это и не нужно. Каждый человек имеет право на свои тайны, но эти книги... просто отбирают его. Из-за чего они натыкаются на сложную моральную дилемму, которую стараются обходить стороной в разговоре, но сложно не замечать слона в комнате.

Но Его Высочество — добрейшей души человек. Позволяет не только залезть в «свою» личную жизнь (хоть это и друга вселенная, и в это все ещё трудно поверить, но тем не менее), но и буквально в свои мысли.

Сколько бы сотен лет не прошло Юйши Хуан не могла не ужать Его Высочество Сяньлэ за его верность своим принципам, да и не только за это.

Попрощавшись с Повелителем Ветров, Се Лянь направился за двумя небесными чиновниками, которые привели его к дворцу Сяньлэ и весьма почтительно произнесли:

— Прошу, Ваше Высочество наследный принц.

Се Лянь кивнул в ответ:

— Простите, что затруднил вас.

Му Цин закатил глаза. Ну какой придурок будет извиняться перед собственными конвоирами?

Очевидно, только Его Высочество.

Принц перешагнул порог дворца, и врата за его спиной захлопнулись. Се Лянь огляделся и без удивления обнаружил, что дворец не только снаружи, но и внутри является абсолютной копией прежнего. В прошлый раз он лишь прошёл мимо, но не стал заходить. Тогда принц и предположить не мог, что ему впервые придётся посетить дворец, находясь под арестом. Поистине недоброе предзнаменование.

Хуа Чэн нахмурился. Цзюнь У будто специально напоминал Се Ляню о прошлом, дескать: «Я в любой момент могу дать тебе всё, что пожелаешь или отнять у тебя всё. И ты и дальше будешь плясать под мою дудку».

Хуа Чэн просто не верил, что Цзюнь У не понимал того, что Се Лянь не захочет возвращаться в свой дворец, а уж тем более его точную копию восьмисотлетие давности. Но он все равно заточил его именно туда. Хуа Чэн до скрипа сжал зубы. И у этой твари ещё оставалась совесть смотреть Его Высочеству в глаза и прикидываться заботливым начальником.

От всех взлётов и падений, которые случились с ним за прошедшие несколько дней, Се Лянь ощутил ужасную душевную усталость, и потому сразу погрузился в сон.

Му Цин закатил глаза. Его Высочество взяли под стражу только для того, чтобы он поспал и отдохнул от всех приключений. А потом он чудесным образом освободиться — читать: сбежит — и найдет себе новое излишнее экстремальное занятие. Он в этом не сомневался.

Во сне он увидел множество вещей.

— Да ебаный то рот! Мы ещё и сны будем его читать, да со всех сторон обсасывать?!

— Если надо — будем. Сиди и не возникай пока про тебя не вспомнили.

Он будто сидел в позе лотоса, предаваясь медитации, а когда открыл глаза, обнаружил себя за письменным столом. Чёрное одеяние слой за слоем, складка за складкой, расстилалось по полу, а на лице ощущалась ледяная, увесистая маска.

Опустив голову, он увидел юношу, который лежал на письменном столе, подложив руки под голову. На вид ему было четырнадцать-пятнадцать лет, на юноше красовались роскошные одеяния, он весь был полон жизненной силы и спал богатырским сном.

— Мы, блять, реально читаем сны...— простонал и упал лицом в стол Ци Жун.

Принц покачал головой, подошёл к столу с другой стороны, слегка наклонился, постучал по столешнице костяшками пальцев и позвал:

— Ваше Высочество наследный принц.

Фэн Синь задумчиво склонил голову. Наследный принц? Неужто им приоткроют завесу тайны о событиях того времени?

Но что-то больно счастливое совпадение, что Его Высочеству приснилось именно его прошлое, именно в тот отрезок времени. Может ли быть, что в книге про сон написано так, для красного словца, а Автор узнал о том времени из каких-то других источников и лишь более... литературно подал?

Тогда этот человек, если он таковым является, становиться ещё загадочней. И опасней.

Возможно, из-за ледяной маски на лице, даже его голос прозвучал немного холодно. Юноша наконец пробудился, поднял на него глаза и от испуга тут же подскочил и сел как положено.

— С-с-советник!!!

— Ты снова уснул. Перепишешь «Дао дэ цзин» десять раз.

— Вам не кажется, что это слишком уж строго? — спросил Ши Цинсюань чуть нахмурив брови.

— Нет. Тем более это всего лишь десять раз, — пожал плечами Се Лянь. — Да и ему это было полезно.

Наследный принц потрясенно воскликнул:

— Не надо, наставник! Лучше заставьте меня десять раз пробежать вокруг Запретного города!

— Двадцать раз. Начинай писать прямо сейчас. И чтобы иероглифы были ровными.

— Даже тогда хватало мозгов только на беготню, да размахивание палками, — насмешливо фыркнул Ци Жун. — И почему я даже не удивлен?

Наследный принц, кажется, немного боялся его, и потому послушно уселся за стол и начал исполнять то, что велел советник. Се Лянь же, вернувшись на своё место, продолжил медитировать.

На самом деле, каждый в императорском дворце немного его побаивался. Это был результат намеренно созданного им образа, который вызывал чувство отчуждения, угнетения и давления.

Но у этого наследного принца, возможно, в силу возраста, ощущение страха по отношению к нему никак не могло продержаться слишком долго. Переписав совсем немного, он снова позвал:

— Наставник!

Фэн Синь хмыкнул про себя и вновь задумался смотря будто сквозь Се Ляня. Нет, тут тоже события поданы со стороны Его Высочества и с его субъективной оценкой, хоть и более сухой чем обычно на его взгляд. Да и сам Се Лянь не высказывает никаких возражений, хоть и выглядит мрачно, но учитывая тему главы это не удивительно. Он даже косвенно подтвердил эти события в разговоре с Повелителем Ветра.

Вопрос в том, как именно была получена вся эта информация все ещё оставался открытым. И волновал он не только Фэн Синя. Но, похоже, он так и останется не раскрытым.

Принц отложил книгу.

— Что?

— Я в совершенстве усвоил техники фехтования, которым вы обучили меня в прошлый раз. Может быть, настало время показать мне новые?

— Можно. Чему ты хочешь научиться?

— Ладно, извиняюсь, Ваше Высочество, — вновь заговорил Ши Цинсюань. — Для строго наставника вы слишком быстро забыли о его наказании.

Се Лянь улыбнулся.

— Мне не нужно было напоминать Лан Цяньцю о чем-то, чтобы он это сделал.

Ци Жун приглушенно рассмеялся вновь утыкаясь в стол. Такой заботливый учитель, прям куда деваться!

Но говорить ничего не стал, не хватало ещё чтобы бешеная псина кузена взбесилась.

— Хочу изучить приём, которым вы спасли меня!

— Ваше Высочество у вас какой-то особый пунктик на то, чтобы спасть каких-то детей, а после на долгие годы оставлять их одних с травмой и знанием о вашей «смертью»? — Пэй Мин спросил настолько серьезным голосом, что Се Лянь понял что это шутка лишь тогда, когда Ци Жун издал очередной задушенный звук и начал содрогаться от смеха вновь. Ну, молчал и на том спасибо.

— Это... просто так совпало, — попытался выкрутиться Се Лянь, но тут внезапно вмешался Хуа Чэн:

— А вы сами-то прям каждый день кого-то спасаете, да детей в своем дворце вселяете? И заботитесь, наверное, лично о каждом.

— Как тяжело быть не принятым обществом! — Пэй Мин изобразил невероятную тоску. — Вот Линвэнь с Ши Уду точно бы оценили!

— Как жаль, что мы не они, — вопреки его словам в голосе Хуа Чэна не было и тени сочувствия.

Поразмыслив, Се Лянь ответил:

— Ах, тот приём? Не выйдет.

— Но почему?

— Он не практичен. И по крайней мере для тебя совершенно не подходит.

— А что за прием?

— Тот который я использовал при столкновение Саньлана и Лан Цяньцю.

— Оу...

Наследный принц спросил с непониманием:

— Но ведь он отлично работает, разве не так? Одним клинком погасить силу удара двух мечей! Вы ведь спасли меня именно этим приёмом!

Му Цин цокнул языком, примерно такую историю он и ожидал. Странно что за все сотни лет скитаний с Се Лянем только один раз произошла подобная ситуация... хотя кто его знает. Даже если и происходило, он ведь не расскажет.

Непонимание было нормальной реакцией принца.

Се Лянь произнёс:

— Ваше Высочество, позвольте задать вам вопрос.

— Спрашивайте!

— Предположим, есть два человека, которых голод замучил до такой степени, что глаза налились кровью. Они решили отобрать еду друг у друга, и поэтому начали драться. Неожиданно появился третий человек, который не хочет, чтобы они дрались. Как вы считаете, помогут ли в таком случае одни лишь уговоры?

Мэй Наньцина аж передернуло от внезапно нахлынувших воспоминаний с вопросом о двух стакан воды. Прям до боли знакомая ситуация.

Радует, что хоть с Лан Цяньцю все нормально. Ну относительно.

— ...Наверное, не помогут. Ведь им нужна еда, так ведь?

— Верно. И поскольку первичная проблема не разрешена, никто не станет слушать высокоморальных уговоров. Поэтому, если третий человек хочет, чтобы те двое перестали драться, у него есть лишь один выход, а именно — дать им то, чего они хотят. Открыть суму, достать свои съестные припасы и отдать им.

— И потом эти двое перегрызуться за эту еду, — неожиданно прокомментировал Хуа Чэн, — а если все-таки и разделят, то объединяться против своего благодетеля, ведь сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит. В любом из вариантов есть потери.

— Но когда они закроют потребность еды сними уже можно будет договориться, — не согласился Се Лянь. — Тем более если просто пройти мимо то потери будут два человека, а в твоей интерпретации всего один. Поэтому выбор очевиден, Саньлан.

— Гэгэ совсем себя не бережет, — со вздохом покачал головой Хуа Чэн, но продолжать спорить не стал.

Се Лянь же задался вопросом. А он здесь причем? Они же обсуждали абстрактную ситуацию.

Принц всё понял, и в то же время ничего не понял.

Се Лянь пояснил:

— Логика та же самая. Вам стоит понимать, что если меч покинул ножны, кто-нибудь непременно будет ранен. Если произошёл выброс силы, что-то непременно должно её на себя принять. Поэтому, твои слова о том, что я погасил силу удара двух мечей — в корне не верны. Я не погасил удары, лишь принял их атаку на себя. Останавливать оружие и принимать на себя удар, предназначавшийся другому — поступок весьма глупый, и применим лишь в том случае, когда действительно не существует иного выхода. И вам, будучи наследным принцем, нет нужды изучать подобный приём.

Советник еле заметно кивнул головой на слова Се Ляня. Что ж он не такой уж плохой учитель, как можно было бы подумать основываясь на их скандале в Небесной столице.

Но что же тогда привело к резне на пиру? Се Лянь бы не стал просто так убивать невинных. Только по одному этому изречению видно какую роль Его Высочество предпочитает занимать в каких либо конфликтах. Мэй Наньцин все же подозревал что предательство правящей семьи было, но точно не Се Лянем.

Принц продолжил переписывать канонический текст. Однако через некоторое время на его лице вновь появилось задумчивое выражение.

Тогда Се Лянь спросил:

— У вас есть ещё какие-то вопросы?

Поколебавшись, наследный принц ответил:

— Есть. Наставник, что если... у того, третьего, человека еды также не хватит, что тогда делать?

— Муравью хуй приделать! Что ему делать, — продолжал плеваться Ци Жун и не прошло и минуты как в очередной раз получил подзатыльник от Советника. Он уже начинал подумывать о том чтобы пересесть. А то с одной стороны верная псинка Се Ляня, а с другой придурошный старик.

Се Лянь от неожиданности замолчал.

Принц добавил:

— Если те двое получат еду, но потом захотят больше и из жадности начнут драться ещё ожесточеннее, всё время требуя у него пищу, как тогда следует поступить?

— А как вы считаете?

Принц, подумав, ответил:

— Не знаю... возможно, ему с самого начала не следовало вмешиваться.

— У Лан Цяньцю и Градоначальника Хуа оказывается намного больше общего чем кажется на первый взгляд, — хихикнул Ши Цинсюань поглядывая на Хуа Чэна.

— Избавьте меня от подобных сравнений, — фыркнул тот.

Зал сиял золотом. Всё здесь было золотым, но именно в тот миг золото окрасилось красным.

— О, похоже решили сразу перейти к самому интересному, — зубасто улыбнулся Ци Жун потирая руки. Ну сейчас начнется самое интересное и не только в книжке.

За каждым золотым столом в неестественных позах лежат люди. Меч ударом пронзает горло, ужасом наполнен смертный миг.

Се Лянь опустил голову зажмурив глаза, но перед ним все также разворачивались те кровавые сцена так и не отпустившие его даже спустя сотни лет. Но... он сделал все, что было в его силах, на тот момент. Руки сжатые в кулаки непроизвольно задрожали, хоть Жое на его запястье и пыталась отвлечь его от жутких мыслей.

Его рука, сжимающая оружие, непроизвольно дрожит. Тело государя, который всё ещё излучает возвышенное величие, залито свежей кровью с ног до головы. В его покрасневших глазах застыла боль и ненависть, он держит на коленях мёртвое тело собственной жены.

Хуа Чэн краем глаза заметил не лучшее состояние Его Высочества и на секунду замялся не зная как помочь. Он должен был продолжать чтение далеко не самых приятных моментов для Се Ляня. Без этого им не раскрыть правду о том случае.

— Ваше Высочество, вы сделали все правильно, — тихо, чтобы услышал только Се Лянь, проговорил Хуа Чэн. После чего почти невесомо погладил по руке, как бы заземляет принца и отвлекая от воспоминаний.

— Если бы это было так, Саньлан, — грустно ответил ему Се Лянь.

— Может мы чтение продолжим, а не будем наблюдать, как вы милуетесь? — ворчал Ци Жун.

Он поднимает меч и шаг за шагом подходит ближе. Государь поднимает голову, видит его и потрясённо восклицает:

— Советник? Ты...?!

Стоп. Се Лянь внезапно вскинул голову посмотрев на Хуа Чэна. Что значит, что он сделал все правильно? Саньлан... все это время знал?! Но откуда?

Он ничего не спрашивал лишь осоловело смотря на спокойно читающего Хуа Чэна. Се Лянь определенно потом узнает у него все об этом. Но не сейчас. Пока у них и без того вопросов и забот по горло.

Хладнокровный клинок наносит удар.

Одновременно с этим он ощущает чьё-то присутствие и рывком оборачивается. Молодой наследный принц стоит в дверном проёме, среди лежащих вповалку трупов дворцовой охраны.

Взгляд юноши пуст, будто он сомневается в реальности того, что видит перед собой, и готов поверить, что всё ещё спит. До смерти перепуганный, он делает шаг вперёд и едва не запинается о высокий порог. Советник вынимает меч из мёртвого тела, брызги свежей крови окропляют чёрное одеяние.

Ши Цинсюань прикрыл лицо веером чтобы скрыть скорбное выражение на лице. Он и представить себе не мог какой ужас ощущал в те мгновения Лан Цяньцю. И его нынешнее желание вполне понятно. Но...

Но у Ши Цинсюаня сердце кровью обливалось не только за него, но и за Его Высочество, к которому он за это время успел привязаться. И естественно не мог поверить, что тот совершил эти ужасные убийства только из жажды мести за свое канувшее в лету государство.

Хотя он с какой-то стороны ему казались такие мысли неправильными. Ведь как можно одновременно сочувствовать и жертве и убийце, хоть и предполагаемому?

Принц всё-таки спотыкается, но не о порог зала, а о лежащий на полу труп. Он бросается к телу государя и наконец выдавливает из себя:

— Отец?! Матушка?!

Но государь уже не может ничего ему ответить. Принц, не в состоянии привести его в чувство, вскидывается и бросается к советнику с круглыми от потрясения глазами.

— Наставник! Что вы делаете? Что вы сделали?! Советник!!!

— Он тебе прям сразу ответил! Наивный мальчик, — фыркал Ци Жун.

Проходит какое-то время, прежде чем он слышит собственный, будто закостеневший голос:

— Вы получили по заслугам.

Пэй Мин прикусил губу. Значит все таки мотив мести? Интересно. Этот мотив совсем не бился ни с личностью Се Ляня, которую Пэй Мин успел узнать за это время, ни с будущими событиями.

Как минимум потому что Се Лянь оставил в живых принца нации которой хотел отомстить, на кой-то черт, а потом ещё и позволил взойти ему на трои и дальше спокойно править, пока Лан Цяньцю не вознесся. Конечно, Его Высочество был заперт гробу стараниями своего же ученика, но... как недавно выяснилось ему это никак не помешало выжить, а потом каким-то образом выбраться из своего заточения.

Так что он вполне мог это сделать сразу после того как его заточили и продолжить всячески строить козни Лан Цяньцю. Значит закулисные игры приведшие к резне на Золотом Пиру куда более запутанные чем могут показаться.

Пэй Мин мельком кинул взгляд на Се Лянь в не самом лучшем расположении духа, а после провел взглядом по всей их компании... внезапно спотыкаясь взглядом о довольно улыбающего Ци Жуна. Впрочем, он всегда излишне радовался чужим невзгодам, в этом не было ничего удивительного.

Подождите.

У них ведь есть целых два отпрыска правящей семьи Сяньлэ с возможными мотивами мести. Что ж, если он мыслит в правильном направлении... это многое объясняет.

Се Ляню плохо спалось. Он проснулся от того, что покатился по полу.

— Что за дурная привычка спать на полу? — скривил губы Му Цин обращаясь к Се Ляню то ли с претензией, то ли пытаясь в какую-то заботу о его здоровье. — Надеюсь лег хотя бы не в передней?

— Му Цин, я же не ребенок, — со вздохом отозвался Се Лянь.

— Значит в зале, ясно, — хмыкнул он про себя.

Се Лянь не знал плакать ему или смеяться.

В полудрёме он потёр сонные глаза и обнаружил, что на самом деле проспал не так уж долго, да к тому же видел не слишком приятный сон. К счастью, что-то разбудило его, больно врезавшись в грудь. Посидев немного, он выудил это что-то из-за пазухи и разжал ладонь, на которой лежали игральные кости. Те самые, что он принёс из Дома Блаженства.

— Даже на расстоянии докучает и спать не дает, — ворчал Мэй Наньцин. — Ну каков наглец. — После чего наградил Хуа Чэна своим самым укоризненным и осуждающим взглядом.

— Зато помог избавиться гэгэ от кошмаров, — парировал Хуа Чэн со своей привычной улыбкой.

— И без тебя прекрасно справлялся, — фыркнул Советник, но продолжать перепалку не стал.

В памяти принца непроизвольно вспыхнуло алое зарево. Картина была размытой, но фигура в красном оставалась несравнимо чёткой — она неподвижно смотрела прямо на него посреди бущующего моря огня.

Се Лянь же слушающий это всё в очередной раз почувствовал иррациональный укол вины и съехал по дивану ещё ниже. Что-то эта идея с чтением книг ему нравиться все меньше и меньше... не то, чтобы до этого он был в сильном восторге, но были хоть какие-то надежды.

Се Лянь тяжко вздохнул и подумал: «Интересно, осталось ли хоть что-то от Дома Блаженства после пожара? Теперь, когда меня низвергнут в очередной раз, не знаю, смогу ли я возместить убытки, даже если продам последнюю рубаху... Придётся потратить несколько десятков, а то и сотен лет... Самое большее — всю жизнь, чтобы рассчитаться с ним».

— Гэгэ не нужно рассчитываться со «мной» , — возразил Хуа Чэн, — и если решите и у нас устроить шоу с огнем — тоже.

— Саньлан слишком добр ко мне, — покачал головой Се Лянь, после прочтения книг он собирался не прижаться к Дому Блаженств и на чжан. А если и приближаться, то без каких-либо хоть на каплю огнеопасных вещей.

— Ваше Высочество, не глупите. Берите пока дают, — продолжал ворчать Советник.

— Соглашусь с Советником, гэгэ.

Се Лянь еле сдержал улыбку. Ещё немного и Мэй Наньцин предложит обокрасть или просто прибрать к рукам всё имущество. А сам Саньлана, судя по всему, абсолютно поддержит эту идею. Как они к этому вообще пришли?

Поглядев на игральные кости на ладони, Се Лянь сложил руки в молитве и потряс какое-то время, затем выбросил. Прокатившись по полу, кости застыли. Как и следовало ожидать, удача, которую Се Ляню одолжил Хуа Чэн, истратилась без остатка. Он хотел снова выбросить две шестёрки, но когда кости оказались на полу, результат оказался противоположным — две единицы.

Се Лянь потер точку между бровей. Кажется он уже знает куда это все идет.

Се Лянь не сдержал смешка и покачал головой. Как вдруг за его спиной раздались шаги. Принц застыл на мгновение, одним движением убрал за пазуху кости и стёр улыбку с лица.

— Кто же решил почтить нашего принца своим присутствием? — ухмыльнулся Пэй Мин кидая неоднозначные взгляда на Хуа Чэна.

Звук не походил на шаги Цзюнь У. Владыка ступал тяжело и уверенно, не торопливо, но и не медленно. И хотя Хуа Чэн ступал с некой беззаботностью, иногда даже лениво, а не как подобает высокому чину, всё же настрой, с которым шли оба — будто в груди у них рос бамбук — создавал абсолютно одинаковое впечатление. Однако те шаги, которые сейчас слышал принц, казались лёгкими, даже слегка парящими. Се Лянь обернулся и от увиденного замер на мгновение.

— Ты?

Фэн Синь тихо фыркнул отвернувшись в сторону. Он уже понял кто решил навестить Се Ляня. Что ж, название главы теперь обрело смысл...

Нежданный гость был одет в чёрное, отличался бледностью, тонкими губами и соответствующим образу бесстрастным выражением лица. На вид он казался беспримерно холодным и безразличным ко всему. Вне всяких сомнений он являлся Богом Войны, однако при этом более походил на Бога Литературы. Если это не Му Цин, то кто же ещё?

— Удивительное рядом! Его Высочество умеет нахваливать не только внешность Собирателя Цветов! — усмехнулся Пэй Мин.

Заметив удивление на лице Се Ляня, он приподнял бровь и спросил:

— А ты кого надеялся увидеть? Фэн Синя? — Не дожидаясь ответа, он приподнял полы чёрных одеяний и переступил порог. — Фэн Синь... скорее всего, не стал бы приходить.

— Ну конечно. Не успел зайти уже начал с наездов на Его Высочество, — резко бросил Фэн Синь.

— А ты прям у нас сама невинность? — огрызнулся в ответ Му Цин. — Да и «я» хотя бы пришел. В отличии от некоторых.

— Ну ещё не вечер. Да и по названию четко понятно, что «я» тоже вскоре прибуду.

— Какая жалость, что «тебя» туда никто не звал.

Се Лянь с легкой улыбкой наблюдал за продолжающейся перепалкой убеждаясь, что Фэн Синь с Му Цином оправдывают свою, весьма своеобразную, славу среди других Небесных Чиновников.

— Зачем ты здесь?

— Владыка заточил во дворце только тебя, да ещё Его Высочеству Тайхуа запретил наведываться сюда. Но никто не говорил, что я не могу прийти.

— У вас плохо получается скрывать своё беспокойство, — весело фыркнул Пэй Мин, поглядывая на порядком раздраженного Му Цина. — Ну, как мы недавно выяснили у наших Генералов в принципе проблемы с... актерской игрой.

— Генерал Пэй, у вас рот хоть на минуту закрывается?

— Конечно. Какого Вы обо мне мнения?!

— Ваше Высочество, — внезапно обратился к Се Ляню Му Цин, — не одолжите ли свою ленту на некоторое время?

— Уже молчу. И к чему прибегать к таким крайним мерам? — очевидно не всерьез возмутился Пэй Мин.

— Потому что с вами по другому никак, Генерал Пэй, — довольно добавил Ши Цинсюань.

— И ты туда же? Ах, уже никому доверять нельзя!

Он не собирался отвечать на вопрос Се Ляня. Что ж, так тому и быть. Всё равно принца это совсем не интересовало, и он не стал переспрашивать. Му Цин обвёл взглядом новый дворец Сяньлэ, затем некоторое время испытующе смотрел на принца и вдруг что-то ему бросил.

— Ну прям ревизор пришел, — не обращая внимание на косой взгляд Му Цина заговорил Фэн Синь, — сейчас поминутно распишет что и где не так.

— Хватит уже выдумывать! — Фэн Синь в очередной раз получил острым локтем в бок, но ухмыляться не перестал.

— Я говорю только чистую правду!

— Ага, конечно!

В воздухе блеснуло бледно-зелёное размытое пятно, Се Лянь поймал его левой рукой, а когда пригляделся, то увидел бутылочку из бледно-зелёного фарфора.

Это был сосуд со снадобьем. Му Цин без каких-либо эмоций произнёс:

— На твою правую руку, которая болтается, истекая кровью, даже смотреть страшно.

Се Лянь тепло улыбнулся. Проявления заботы от Му Цина всегда были достаточно... колкими и с небольшой долей агрессии, но вызывали только умиление.

Се Лянь стоял неподвижно с бутыльком в руке, отвечая ему тем же испытующим взором. С тех пор как принц вознёсся в третий раз, отношение Му Цина к нему можно было описать лишь одним словом: «ехидство». Он будто только и ждал, когда принца пинками выгонят с Небес, чтобы потом стоять в сторонке и сыпать язвительными замечаниями.

Му Цин сжал губы в тонкую полоску. Какого черта у Его Высочества такое изращенно представления о нём?! Он ведь не последняя сволочь, чтобы радоваться неудаче или ране друга в конце концов!

Однако сейчас, когда над Се Лянем нависла угроза третьего низвержения, Му Цин внезапно стал доброжелательным, да ещё специально принёс ему снадобье. Столь внезапная перемена в отношении, напротив, заставила принца ощутить себя не в своей тарелке.

Увидев, что Се Лянь не пошевелился, Му Цин с лёгкой улыбкой произнёс:

— Можешь не применять его, как пожелаешь. Всё равно больше никто не придёт, чтобы передать тебе снадобье.

— Ну, тут я бы поспорил.

— А когда ты не спорил, позволь спросить?

— Много когда вообще то, — почти натурально оскорбился Фэн Синь, — например, на миссии с которой нас сюда и дернули или тот случай, когда-

Му Цин резко закрыл ему рот рукой зло буравя глазами и чуть ли н прошипел:

— Помолчал бы лучше.

— Что за случай? — с небольшой опаской поинтересовался Се Лянь.

— Да, нам очень интересно узнать, — согласился Хуа Чэн хитро улыбнувшись.

— Мы не будем говорить об этом.

Фэн Синь тоже промолчал и только пожал плечами, мол: «ничего не могу с ним поделать».

В этой улыбке не мелькнуло и тени притворства — можно было отчётливо разглядеть, что в тот момент Му Цин действительно пребывал в отличном настроении.

— Вы так хорошо умеете чувствовать настроение других, Ваше Высочество, — отметил Пэй Мин, — особенно когда это не нужно.

Се Лянь не знал плакать ему или смеяться.

И хотя Се Лянь не ощущал слишком сильной боли, не было необходимости постоянно ходить раненым. Цзюнь У, конечно, уже коснулся его руки, оказав немедленную помощь, но всё же снадобье отнюдь не оказалось лишним. Поэтому принц открыл бутылёк и с растерянным видом опрокинул его на правое плечо. Вместо привычного порошка или пилюль из сосуда полился светло-зелёный дым. Его медленные струйки неторопливо окружили руку Се Ляня, распространяя прохладу и благоухание. И в самом деле, отличное снадобье.

Му Цин вдруг спросил:

— Слова Лан Цяньцю — правда? Ты в самом деле убил всех членов правящей семьи государства Юнъань?

— Ясно посплетничать пришел, — фыркнул Ци Жун. — Ничего нового.

— Молчал бы если не знаешь!

— Какие мы нежные.

Се Лянь поднял на него глаза. И как бы Му Цин ни старался это скрыть, принц всё же разглядел в глубине его взгляда неудержимое возбуждение. Казалось, он испытывал жгучий интерес к подробностям того, как Се Лянь омыл кровью Пир Чистого Золота.

Му Цин закатил глаза. Се Ляню все же было далеко до провидца идеально понимающего чужие эмоции.

Он, конечно, не мог знать что твориться в голове у его книжной версии, но и дураку было понятно, что «неудержимое возбуждение» во взгляде вызвала неожиданная новость о том, что его друг самый жертвенный придурок из всех возможных оказывается устроил жестокую резню. Это не совсем та информация которую ожидаешь услышать на очередном собрании.

— Как ты их убил?

В этот момент позади снова раздались чьи-то тяжёлые шаги. Они одновременно обернулись и увидели, что очередным визитёром оказался Фэн Синь.

— А я что говорил? — довольно улыбнулся Фэн Синь не сильно толкая Му Цина плечом, чтобы тот точно обратил на него внимание.

— Да-да, какой молодец, — отмахнулся тот.

Едва войдя и увидев во дворце Му Цина, который стоял рядом с Се Лянем и ко всему прочему улыбался, Фэн Синь нахмурился и настороженно спросил:

— Что ты здесь делаешь?

— Тренируются в сарказме, — хмыкнул Пэй Мин, — что ещё он может там делать?

Се Лянь помахал рукой с зажатой в ней бутылочкой из бледно-зелёного фарфора. Улыбка Му Цина слегка поугасла. Он ведь только что заверил Се Ляня, что Фэн Синь не придёт, но последний тут же явился — разумеется, ничего смешного в том не было.

Ши Цинсюань тихо посмеивался со всей этой ситуации. Прибытие одного из Генералов, в данном случае Наньяна, было просто делом времени. Он уже давно заметил, что эти двое в независимости от своего желания всегда приходили вдвоем или буквально друг за другом.

Похоже это было их личное проклятие... и развлечение для всей остальной Небесной Столицы наблюдающей за их очередным скандалом.

Му Цин ответил:

— Это ведь не твой дворец. Раз ты можешь сюда приходить, почему бы мне этого не сделать?

— А то что вы оба пришли без приглашения и даже не постучались, мы проигнорируем? — излишне доброжелательно спросил Хуа Чэн.

Му Цину с Фэн Синем не нашли, что ответить в свое оправдание.

Фэн Синь не стал обращать на него внимания, вместо этого повернулся к принцу. Он ещё ничего не успел сказать, как Се Лянь произнёс:

— Если вы двое пришли, чтобы задать один и тот же вопрос, я отвечу сразу обоим. Нет нужды сомневаться — ни единое слово, сказанное мною сегодня во дворце Шэньу, не содержит ни капли лжи.

Хуа Чэн на секунду стиснул книгу в руках сильнее чем надо. Зачем Его Высочество пытается оболгать самого себя? Он не тот человек что будет стремиться к идеально чистой репутации, но и брать на себя чужие грехи не стал бы.

Хуа Чэн не понимал мотивов Се Ляня. Или не хотел понимать.

Фэн Синь едва заметно побледнел.

Му Цин же более всего не выносил подобной его реакции, и потому бросил:

— Ну хватит, возьми себя в руки хоть немного, кого ты хочешь удивить своим скорбным видом в нынешнем положении вещей?

Фэн Синь наградил его крайне недружелюбным взглядом.

— Уж точно не тебя. Выкатывайся отсюда!

— Генерал Сюаньчжэнь в кои-то веки проявил беспокойство о вас, а вы с ним так, Наньян, — ухмылялся подначивая Пэй Мин, — неудивительно, что вы и с женщинами не ладите...

— Ничего «я» о нем не беспокоился!

— Все у меня нормально с женщинами!

— Конечно, Генералы! — согласился Пэй Мин чуть отворачиваясь и пряча ухмылку рукой.

Му Цин парировал:

— У тебя-то, конечно, есть право приказывать мне выкатываться. На словах ты строил из себя саму преданность. И что же, сколько лет продержался? А в итоге всё равно сбежал.

Фэн Синь против воли сцепил зубы и сжал кулаки до вздутых вен. Он прекрасно понимал, что эти слова обращены не к конкретно нему, да и большинство их «бесед» с Му Цином это сплошная агрессия и провокации, чтобы точно задеть хоть одну болевую точку оппонента.

Но именно эти слова били в самую цель, точно в самую сокровенную часть души. И вызвали тем самым горючую смесь вины, стыда и злости.

Фэн Синь искоса кинул взгляд на такого же мрачного, как и он сам Му Цина. Понять почему его книжная версия кинула эти слова было не сложно. Если не брать в расчет то, что они любят побесить друг друга чисто из вредности и желания «безопасно» спустить пар друг на друге.

Интересно, это из-за того, что он Му Цин так печется о своей репутации и ему досаждают эти вновь вспыхнувшие обсуждения, того как собственная свита отреклась от принца.

Или... Му Цин чувствовал тоже самое? Из-за того, что первым ушел.

Бросил.

Предал.

На лбу Фэн Синя вздулись вены. Се Лянь почувствовал, что их разговор развивается в неприятном русле, и потому поднял руки со словами:

— Постойте. Остановитесь.

Но разве в характере Му Цина было поддаться на уговоры о примирении?

Се Лянь хмурился смотря на друзей, что сейчас были мрачнее тучи. Но молчали, что было ужасно не характерно для них. Уж лучше бы они и дальше препирались и сыпали колкостями в адрес друг друга.

Это было более привычно. Се Лянь знал, что надо делать в таких ситуациях. Все лучше чем виноватое молчание и отведенный взгляд.

Он с холодной усмешкой произнёс:

— Все говорят тебе в оправдание, что ты не мог видеть, как бывший господин опускается на самое дно. Но к чему выдумывать эти приукрашенные предлоги? Скажи прямо, ты просто больше не хотел терять драгоценное время, следуя по пятам за покинутым всеми низвергнутым!

Ши Цинсюань будучи, наверное, самый социально активный Небожитель отлично чувствовал изменения в атмосфере. И он не мог не почувствовать острого напряжения появившегося в помещении, особенно между тремя героями сцены. Казалось, он даже мог почувствовать холодные потоки воздуха гулявшие по комнате и забирающиеся под ткань одеяний, отчего по коже пробегали мурашки.

Ши Цинсюань обвел взглядом троих: отвернувшегося и гордо вскинувшего подбородок Му Цина, напряженно застывшего Фэн Синя и Се Ляня беспомощно метавшегося взглядом между ними.

Были ещё Ци Жун с Хуа Чэном. Первый явно наслаждался некоторым разладом между бывшими слугами и господином. Хуа Чэн же... казалось был ужасно зол. Но его гнев чем-то неуловимо отличался от агрессии Фэн Синя. Будто это была какая-то очень старая обида. Как старая рана, что давно уже затянулась, оставив после себя только шрам, но до сих пор ноет на погоду.

Нервная и неуместная в данной ситуации улыбка против желания Ши Цинсюаня появилась на губах. Это было неудивительно, что история этих троих была куда сложнее и болезненнее, чем о том говорят слухи.

Но вот как с этим связан Хуа Чэн? Он хоть и достаточно «старый» демон, он вряд ли застал Сяньлэ, а уж тем более его правящую династию. Так почему же? Что его связывает с этой историей?

Фэн Синь воскликнул:

— Да что бы ты понимал, к чертям собачьим! — и набросился на оппонента с кулаками.

С громким «бум» лицо Му Цина встретило точный удар кулака. А ведь Му Цин по натуре являлся образцовым «красавчиком», и от встречи с кулаком, который пролетел подобно ветру и ударил подобно молнии, его лицо расцвело, будто на нём раздавили помидор — тут же хлынула кровь. Однако упрямства ему было не занимать — не сказав ни слова и даже не хмыкнув, Му Цин поприветствовал обидчика таким же ударом. После вознесения каждый из них обзавёлся собственным магическим оружием, но когда гнев застилал разум, истинное удовольствие приносил лишь взаимный обмен тумаками и пинками.

Мэй Наньцин лишь с тяжелым вздохом покачал головой, эти дети, несмотря на свой возраст, ни капли не изменились. Хотя, он слукавит, если скажет, что изменений вообще нет.

Во времена Сяньлэ они были намного более сдержанными — конфликты случались, а в более позднее время и драки имели место быть. Видно вознесение и отречение от своих прошлых статусов значительно развязало им руки и он позволили своим желаниям набить друг друг лицо и гневу раскрыться в полной мере. И он даже не берется судить хорошо это или плохо.

Хотя когда-то он даже надеялся, что из них вырастут благородные мужи. Ну, по крайней мере из Фэн Синя. Му Цин никогда не был особенно способным учеником и особых надежд по его поводу никто не питал. Разве что Его Высочество Се Лянь — уж больно добрая душа.

Боевые навыки Фэн Синя и Му Цина восемьсот лет назад находились на одном уровне, да и теперь не слишком отличались, поэтому они шумно обменивались ударами, грохочущими на весь дворец, но никак не могли определить победителя.

Фэн Синь в гневе выкрикнул:

— Думаешь, никто не догадывается о твоих подлых намерениях? Только и ждёшь, чтобы он совершил что-нибудь ужасное, а потом хохочешь от радости!

Му Цин закатил глаза. Уже дальше ухмыльнуться нельзя — сразу враг народа! И человек самых подлых намерений к тому же. Чудеса физиогномики.

Му Цин выплюнул:

— Я знаю, что ты всегда смотрел на меня свысока, это же просто уморительно, только взгляни на себя! Какое ты имеешь право меня презирать? Воин, отступивший на пятьдесят шагов, насмехается над тем, кто отступил на сто, ничего особенного!

Даже Лан Цяньцю ещё не успел подраться с Се Лянем, а Фэн Синь с Му Цином устроили сражение первыми.

«Молодежь умнее и сдержаннее старших... И куда все это катиться?» — мысленно фыркнул Советник.

Они давно копили обиду, и теперь сцепились в драке.

«Прям копили?» — вскинул бровь Пэй Мин припоминая стычку двух Генералов буквально на этой неделе.

Каждый осыпал другого бранью, не разбирая даже ответных ругательств противника — разве кто-то из них мог сейчас расслышать уговоры Се Ляня? Принц ещё помнил, что во времена их юности Му Цин всегда разговаривал тихо и спокойно, никогда не позволяя себе кричать на кого-то прямо в лицо. А Фэн Синь, если и ввязывался в драку, то поколачивал лишь тех, кого Се Лянь приказал ему поколотить, при этом останавливался и снова бросался в бой по первому слову принца. Теперь же обстоятельства изменились. Се Лянь, рана которого ещё не зажила, бросился к выходу из дворца, намереваясь поскорее позвать нескольких небожителей, чтобы те разняли дерущихся.

— Какие чудные друзья, — ядовито заметил Хуа Чэн, всем своим видом говоря о том, какие Му Цин С Фэн Синем придурки и последние сволочи раз заставили раненного Се Ляня бежать за помощью. И даже не важно, что Генералы сидящие сбоку от него ещё не успели ничего сделать. И в оправдание им тоже сказать было нечего.

Кто бы мог подумать, что он не сделает и шага за порог, как услышит оглушительный грохот. Фэн Синя и Му Цина этот звук тоже застал врасплох — оба застыли и настороженно повернулись в сторону, откуда исходил грохот.

Кто-то пинком отворил врата во дворец Сяньлэ. А за ними больше не простиралась широкая улица Шэньу в столице бессмертных — вместо неё чернела непроглядная тьма, из которой веяло мрачной Ци смерти.

Из этой темноты выпорхнул целый ураган серебристых бабочек.

Юйши Хуан позволила легкой улыбке появиться на губах. Все как она и ожидала. Дело принимает ещё более интересный оборот...

— Бабочек?! Сначало ранил, а теперь ещё и хватило совести заявиться прямо в Небесную Столицу? — возмущенно воскликнул Фэн Синь.

— Неужто вознамерился помочь сбежать Его Высочеству? — окинул презрительным взглядом Хуа Чэна Му Цин.

— Му Цин, не думаю, что «я» бы стал сбегать...

— Конечно, не думаешь, потому что ты сразу делаешь. И дня бы не просидел на одном месте, — отмахнулся Му Цин продолжая сверлить Хуа Чэна взглядом.

— Может хватит уже хамить гэгэ? — вклинился Хуа Чэн.

— Я просто говорю факты, — Му Цин с вызовом посмотрел на него, явно не сильно боясь.

— Никто мне не хамил, Саньлан, — Се Лянь подергал того за рукав, чтобы привлечь внимание, при этом почувствовав себя словно маленький ребенок теребящий мать, но это сейчас было не так важно. — Давайте, все немного успокоимся? Глава была и так не самой позитивной...

— Гэгэ слишком добр, — хмыкнул Хуа Чэн закрывая книгу. — Кстати об этом. Конец главы.

— Как всегда на самом интересном, — Ши Цинсюань облегченно вздохнул расслабляя плечи, атмосфера в помещении наконец вернулась к привычной — относительно спокойной.

— Градоначальник Хуа, давайте я продолжу чтение, — вызвалась Юйши Хуан и Хуа Чэн коротко кивнув передал ей книгу через Фэн Синя (Му Цин принципиально не стал ничего брать из рук демона).

— А наш многоуважаемый Градоначальник не собирается рассказать как он так легко проник в Небесную Столицу? — поинтересовался Пэй Мин.

— Некоторым вещам стоит остаться в секрете, иначе ведь не будет никакого интереса? — заговорщицки улыбнулся Хуа Чэн.

— Ну, у нас будет ещё много времени, чтобы всё выяснить, — чуть нахмурился Пэй Мин окидывая взглядом стопку книг.

Моя борьба с тайм-менеджментом продолжается, и я снова не уложилась в желаемые сроки. Приношу извинения за задержку!:") Работа над фанфиком идёт, и я в любом случае хочу доведу его до ума.

И у меня к вам вопрос-предложение. Думаю о том, чтобы создать телеграмм канал, куда бы выкладывала главы и их анонсы, так как думаю многим будет удобнее читать в таком формате, нежели мучиться с впн (разумеется, публикация здесь продолжится).

Поэтому если вам интересно напишите, пожалуйста, об этом в комментариях. Думаю если соберется хотя бы несколько человек, то уже будет смысл заняться этим вопросом.

А пока хочу поздравить всех читающих с наступающим праздником! И надеюсь вам понравилась эта глава. Спасибо за прочтение и терпеливое ожидание!