Эпилог.
Моя история окончилась хорошо. Дальнейшее обучение в академии было, конечно, богатым на события, рассказывать о которых можно бесконечно долго. Самым насыщенным был всё же первый год, когда я вновь нашла счастье. Принимая во внимание то, как прошли первые месяцы в Юэй, можно подумать, что с таким везением и характером я когда-нибудь умру. Это так. Но умру я, полагаю, либо как викинг в сражении со злодеем, либо как моя бабушка: незадолго после свадьбы своей непутёвой внучки, беспрестанно ищущей приключения на неугомонную задницу.
Как вы, возможно, поняли, академию я закончила, сразу после чего вышла замуж и стала носить фамилию Аизава. Пусть прошло много лет с того момента, но мало что изменилось...
* * *
- Наргиз! Оставь в покое папину бритву, Бога ради! - крикнула я, выбив вышеуказанный предмет из рук дочери.
Наргиз, обиженно глядя на меня, пнула бритву под диван и удалилась в гостиную, оставив меня искать бритву Шоты. Представляю, как он будет отчитывать дочь. С одной стороны, это слишком уж строго, а с другой поучительно: Наргиз уже предупрежлали, что если такое повторится, от пыток щекоткой ей не отвертеться. Об этом она, похоже, забыла, или хотя бы делала вид, что забыла. Девочка сидела в кресле перед телеком, тыкая пальчиками в дисплей телефона. Забив на бритву, я незаметно, с кошачьей грацией, приблизилась к Наргиз и заглянула ей за плечо. Усмехнувшись, я беспрепятственно вырвала телефон из рук дочери и засунула его в карман.
- Эй! - обиженно воскликнула Наргиз. - Отдай!
- Как я и думала, - удовлетворённо сказала я, рассмотрев телефон. - Пока отец собирался на работу, его маленькая дочь беспалевно умыкнула телефон. Кто учил тебя клептомании, Наргиз?
- Уж поверь, было у кого поучиться, - ухмыльнулась та.
Все, кто когда-то видел меня с дочерью, говорят, что она очень похожа на меня. Так оно, в общем-то, и есть, но мы и очень отличаемся. Наргиз не смогла унаследовать от меня моей причуды, поэтому могла, как отец, стереть чужую причуду взглядом. Также от Шоты девочке досталось худощавое долговязое телосложение и сухость глаз. А вот цветом глаз и волос, любовью к приключениям и их притяжением, как и характером, Наргиз была точной копией меня. Мы одинаково дерзили, одинаково мыслили и попадали в почти одинаковые нелепые ситуации. Дочь училась, правда, на своих ошибках, но ей это только на пользу. За девять лет жизни это синеглазое чудо научилось вести переговоры с откровенными говнарями, во всём разбиралось без нашей с мужем помощи. Однажды выяснилось, что с Наргиз лучше не драться, потому что она способна без какого-то напряжения сломать сопернику нос или как минимум выбить ему зуб, что выяснилось после первого конфликта Наргиз с одноклассником, который "слишком сильно хотел, чтобы ему вывихнули челюсть".
У Наргиз, как у всех детей её возраста, была мечта. Пусть мечта и распространённая, но дочь это не останавливало, и она упрямо прокладывала путь к её исполнению. Как огромное количество детей девятилетнего возраста по всему миру, девочка мечтала стать героем. Она не стремилась к славе или знаменитости, она хотела спасать людей и задерживать преступников. Когда я услышала это её желание, была приятно удивлена. Я сама смогла стать героем, и искренне хотела, чтобы этого же добилась и Наргиз. Когда кто-нибудь спрашивал, каких героев девочка больше всего любит, она делала серьёзное лицо и чётко отвечала:
- Сотриголова, Блэйдест, Сущий Мик и Оперетта. Они - самые крутые и самые классные герои! Когда я вырасту, закончу ту же академию, что и они, и стану настоящим героем!
И сразу всем становилось понятно, что Наргиз больше всего любила свою семью. Приятно было слышать такие слова из её маленького и вечно улыбающегося ротика, особенно тем, кого она назвала. Эйри и вовсе от этих слов едва не плакала от умиления, а Хизаши пытался её успокоить, совершено не понимая, из-за чего его жена вдруг начинает реветь. Чаще всего ему это не удаётся, и на помощь приходит сама Наргиз, которая обычно решает проблему обнимашками и чаем. Такие навыки психологии опять же передались от меня, и я с гордостью смотрела, как дочь решает подобные происшествия.
Моя бабушка, увы, расцвета сил Наргиз уже не застала. Она, разумеется, ещё нянчилась с ней несколько лет, но вскоре отошла в мир иной, оставив правнучке на прощание тонкое серебрянное колечко с семью синими камушками и красивой резьбой. Хранился подарок в небольшой шкатулочке, потому что пока болтался на длинных аккуратных пальчиках как обруч и при любом движении рукой мог упасть и укатиться куда-нибудь к отцовской бритве, то есть под диван. Достать оттуда что-нибудь вроде колечка - невыполнимая задача, так что пока наследство содержалось в недоступном ребёнку месте.
Жизнь моя потихоньку наладилась. Со дня свадьбы со мной всё реже и реже происходили незабываемые ситуации, но всё же время от времени такое случалось. Очень много приключений перепадало и на долю Эйри, а далее наши мужья без особого энтузиазма разгребали то, что мы творили под действием проклятья "шило в жопе". Зато в старости будет что рассказать внукам, и это было самым лучшим утешением. И аргументом всех действий, естественно, тоже. Поначалу многие происшествия карались либо щекоткой, либо небольшим скандалом. Если до последнего варианта доходило дело, то, разумеется, громче всего возмущался Хизаши, а Эйри на том же уровне громкости призывала его перестать орать, как идиот. Перерастало это в ещё большие по глупости приключения, и поэтому громкие истерики были забыты и заменены жестокой щекоткой. Никто ни на кого не обижался, если при "пытке" не получал пяткой в лицо, и в принципе инцидент скоро забывали.
Вот так счастливо закончилась моя идея стать героем. Повествование о моих похождениях окончено, и я со спокойной душой могу сказать:
КОНЕЦ КНИГИ.