Глава 24. Конец?..
Домой возвращались все вместе, оживлённо обсуждая столь неожиданный и странный инцидент. Ямада оценил голос Эйри, назвав её "Сущей Арис". Девушка от такой похвалы зарделась и мило отвела взгляд, предоставив мне очень много причин строить в голове отношения этих двоих. Да, выглядело это, конечно, любовью с первого взгляда, но чтобы постоянно так думать, у меня просто не оставалось времени. Трудно представлять чужую свадьбу, сидя в электричке на коленях собственной половинки.
— Одно не понятно, — сказала Эйри, когда поезд уже выехал из Йокогамы. — Почему они захотели схватить именно тебя?
— Мы уже виделись с Шигараки, и межличностные отношения как-то сразу не задались, — пожала плечами я. — Наверное, он запомнил, что я пыталась вспороть ему спину, вот и поймал при первой возможности. Интереснее, кто из Юэй выдал меня...
Арис побледнела и отвела глаза, стараясь не встретиться со мной взглядами. Молчали теперь все. Я была не в теме и выжидающе смотрела на каждого в компании. Никто не глядел ни на меня, ни на Эйри.
— Ю... Не знаю, простишь ли ты, но... — начала мямлить Оперетта, — Я очень раскаиваюсь. Под действием наркотиков, знаешь ли, очень тяжело не выдать всё, а если ты накачана уже достаточно, становится ещё сложнее.
— Так это ты? — подытожила я, — Послушай, я не могу винить тебя. И шантажировать не стану. Предлагаю забыть про это вообще.
— Разумное решение, — заметил Тодороки.
Остаток пути до города провели по-разному. Тодороки и Аизава спали, я слушала анекдоты и рассказы Хизаши, Арис и Тсую присоединились ко мне. Но чем ближе мы подъезжали к Мусутафу, тем сильнее росла тревога за бабушкины нервы и мою тяжёлую участь. Боюсь, стоит мне пробыть дома пару минут, меня вынесут оттуда в четырёх пластиковых пакетах. Даже не вынесут, а спустят с балкона в канализационный люк. Объяснять что-то бабушке будет бесполезно, поэтому придётся сразу прятать все тапки и полотенца под коврами, в ванной и в шкафах. Праведный гнев это, разумеется, не остановит, но в сражении на столовых приборах я могу каким-нибудь чудом избежать скоропостижной болезненной кончины, защищаясь крышкой кастрюли от ножей, вилок, ложек или скалки. Да уж, нормальным человеком я вряд ли когда-нибудь стану...
Наконец моё путешествие подходило к концу. Электричка сбавляла ход, Аизаву и Тодороки пришлось будить. Остальные медленно разминали конечности и протирали глаза или очки. Сердце начинало биться сильнее при одной мысли о доме. Станционные часы показывали четыре часа утра, небо начинало светлеть и приобретать серо-синий оттенок. В воздухе пахло дождём, сырым асфальтом и сакурами, с вокзала доносились многочисленные голоса, над железной дорогой протяжно ревели гудки поездов. Казалось бы, прекрасная атмосфера для прогулки, но нескольких минут ходьбы босиком мне хватило сполна.
Понимая моё положение и учитывая время, Аизава вызвался проводить меня до дома. Ямада предпочёл проследить, чтобы до домов благополучно добрались и остальные. Здесь, на станции железнодорожного вокзала, мы разошлись по разным направлениям. Почти всю дорогу мы с Аизавой молчали, изредка вспоминали что-нибудь из прошлого или обменивались новостями из настоящего. Последней темой обсуждений стало моё путешествие в Йокогаму, а в частности мои бесплодные, увы, попытки побега. Рассказывая о креативной идее выбраться с балкона, я удивилась, почему всё ещё жива. Не каждый день перелезаешь с балкона на пожарную лестницу, конечно, но даже так я не задумалась о том, что было бы, если бы у меня что-нибудь не получилось. Но это приключение, к моей великой радости, обошлось, и я теперь смогу без лишних раздумий бегать из дома через балкон или окно, но с шестого этажа спуститься всё же более проблематично даже с имением такого опыта в этом роде деятельности.
Остановились у моего подъезда. Конечно, желание отправиться наконец домой бало весьма не малым, но я своей прямой обязанностью, если не своим долгом, считала несколько минут смотреть в глаза Аизаве. Уходить он, может, и собирался, но стоял напротив меня и пытался разглядеть в темноте моё лицо, до которого с такой высоты было далековато.
— Ну что ж... До завтра? — улыбнулась я, под "завтра" имея в виду, естественно, сегодняшний день, который официально начнётся для меня лишь тогда, когда я лягу спать и проснусь.
— Но завтра тебе поступать в агенство, — заметил Сотриголова с отчётливым сожалением. — Последующие семь дней мы можем не увидеться.
— Ну почему? Есть, знаешь, замечательная штука, телефон называется, — сказала я, — Ты его берёшь, звонишь...
— Ты не берёшь трубку, потом выясняется, что тебя второй день нет дома, а ещё дальше выясняется, что ты нашла очередное приключение на свой центр тяжести, — саркастически закончил Аизава.
— Это сейчас было тонким намёком на мою весёлую жизнь? — с ухмылкой спросила я и обняла Аизаву. — Тогда я сама позвоню тебе после стажировки. Только не думаю, что твой номер у меня сохранился.
— Не бойся, сохранился, — уверил учитель, приобняв меня за талию. — Когда я названивал тебе по дороге к Йокогаме, он просто не мог не остаться в истории вызовов.
— Вот видишь, как хорошо, — сказала я и отпустила мужчину. — В таком случае, жди моего звонка. До встречи!
Я скрепя сердце поднималась на свой этаж. Возможно, у меня есть шанс остаться в живых, если бабуля сейчас спит. Но тогда смерть настигнет либо её, либо меня, когда утром я попадусь бабуле на глаза. Делать нечего, ночевать мне где-то надо. Я дёрнула за ручку двери. Закрыто. Похоже, волнуюсь я зря, ибо бабушка, видимо, меня совсем не ждёт. Что делать в сложившейся ситуации, я не знаю. Остаётся два варианта: позвонить и навлечь на себя ещё большую ярость, или попробовать вскрыть замок. Первый вариант мне нравится больше, так как получать только за долгую отлучку, а за сломанный замок мне попадёт в дыню и придётся платить из своего кошелька. А денег, к слову, там не так уж и много, чтобы подвергаться возмещению ущерба. Поэтому я, набравшись смелости, понесла руку к звонку и нажала на кнопочку. Послышался сначала звон, потом громкие матерные конструкции и торопливые тяжёлые шаги. Дверь открылась, и на голову мне обрушилась целая серия сильных ударов тапком, под которой я шмыгнула в прихожую, закрыв за собой дверь. Слушая лекцию о том, какая я эгоистка и гулёна, я виновато смотрела себе под ноги.
— Ну, чего стоишь? — спокойнее, но с нескрываемым бешенством, спросила бабушка. — Есть что сказать в своё оправдание?
— Нет, — разочарованно ответила я, — зато есть, что рассказать тебе, чтобы ты мной гордилась.
Это бабушку заинтересовало. Она внимательно слушала меня, а под конец рассказа довольно усмехнулась.
— Умеешь ты выбрать друзей! — со скрытой иронией похвалила она. — Два про-героя, лягушка, кетчунез и предатель Лиги злодеев. В твои годы даже я так не смогла бы!
— Хочу тебя поправить: из профессионалов у меня только один друг, — улыбнулась я.
— Ах да, подзабыла, — скрипнула зубами бабушка. — Подзабыла, что второй просто препод.
— Глубже копай, дорогая моя, глубже! — пропела я и на всякий случай встала. — Я ведь так не сказала, куда ушла и что делала ночью того дня...
— Ю?! — бабушкины глаза воспылали от злости, а я, мимолётом погладив бабулю по голове, ретировалась в комнату.
На комоде лежал мой телефон. Включив его, я увидела достаточное количество пропущенных, и больше всех было от не записанного номера. Поняв, кто мог мне звонить, я улыбнулась и сохранила номер.
— Дольше всех трезвонил, скотина, — обиженно сказала бабушка, заглянув в мою комнату.
— Так что же не взяла? — удивилась я.
— Да ну его, ирода. — пробубнила бабушка и ушла.
А я долго пересматривала фотографии заповедного альбома. Боли больше никогда не было, только лёгкое мягкое чувство ностальгии. Сон о человеке у окна больше не снился, да я в этом и не нуждалась. Человек этот снова стал моим всем, и виделись мы почти каждый день.
продолжение следует