Улыбка может лгать

Leah Nobel – Not Ready to Say Goodbye

I'm just a shell of myself
And I've never felt so empty
Everything's spinning out of control
And I can't breathe

Ooh-ooooh, heaven knows I need this
Ooh-ooooh, wake me up I'm dreaming
Losing it all in the blink of eye
I'm not ready to say goodbye*

Ночь с 18 на 19 марта 2019 года.

Она помнила ту ночь, когда Ян внезапно разбудил ее своим жёстким хватом за волосы и потащил в ванную. Он любил ее длинные темно-русые локоны за то, что мог с легкостью наматывать их на свою ладонь и затягивать в тугой узел. В такие моменты с ее губ срывались болезненные стоны, имеющие особенность пронзать любое сердце. Вот только темной личности Реброва они нравились.

- Давай, кричи громче! - с явным восторгом орал он на всю квартиру, от удовольствия широко улыбаясь и закатывая глаза. Он крепко стискивал в руках девичью темную копну волос и тонкую шею, рывками скользя ее полуобнаженным телом по голому полу.

Просматривая весь этот, выстроенный ее сознанием, кошмар, Дина невольно содрогнулась во сне и перевернулась, задев острым локтем руку Миши. Тот в момент проснулся и хмуро оглядел, постепенно выходящую из глубокого сна, возлюбленную.

- Тебе нужно искупаться, грязная сучка!

Резкий толчок спровоцировал сильный удар о край ванны - выпирающая кость под бровью начала жутко кровоточить. Инстинктивно Дина приложила влажную, грязную ладонь к пульсирующему месту. А после, совершенно сбитая с толку, оказалась закинута в заранее наполненную ванну с ледяной водой. Попытки девушки выбраться не заставили себя долго ждать, но почти сразу же оказались прерваны мощностью стальных рук Реброва. Он начал топить ее.

- Пе-ре-... стань! - жалобно и обрывисто скулила она, в моменты, когда имела шанс ловить ртом порывы влажного воздуха.

Во сне дыхание Державиной заметно участилось, ярко-выраженный пот почти сразу выступил на ее лбу, постепенно переходя на все тело. Перемены в состоянии Дины не ускользнули от внимания Рубинова, он молниеносно привстал на локти и оглядел ее. Тогда парень на несколько мгновений подумал, что у беловолосой начался сердечный приступ. Поэтому он сначала прикоснулся двумя пальцами к ее шее и прощупал пульс - его ритм был значительно превышен; затем незамедлительно пробежался бархатистой ладонью по ее взмокшему лбу и щекам - Дина задергала бровями.

- Я люблю тебя, - сквозь зубы процедил Ян, ненадолго вытащив голову девушки из под воды. За короткое время ее кожа уже успела побелеть, а кое-где и вовсе посинеть. Ее губы дрожали вместе с припухшими веками, а руки надежно обвивали запястья Реброва. И ему это нравилось, внутри он ликовал. - Ты поняла меня?! - разъяренно спросил он, приблизившись к ее лицу и столкнувшись с нею носами.

- Д-д-а-а, - сильно заикаясь, ответила Дина.

- Скажи, что тоже любишь меня!!!

- Я люблю тебя, - сквозь слезы пошептала она, чувствуя, что вот-вот сможет потерять сознание от адского холода, так активно сковавшего все ее тело.

- Повтори, ну же!

- Я люблю тебя!

Он заставлял ее говорить это из раза в раз, мучая не только холодной водой, но и беря под контроль даже ее дыхание. Дина ничего не могла поделать. Только подчиняться.

Неожиданно, во время сна, легкие Дины на миг парализовало, как и во сне, и она начала задыхаться. Тогда то девушка и подскочила с кровати, начав судорожно глотать кислород ртом и носом.

Миша находился рядом с ней и заботливо поглаживал любимую по спине. На ее щеках застыли тоненькие влажные дорожки из слез, уголки ее глаз сильно дергались, а руки бесконтрольно дрожали.

- Тш-ш-ш, - успокаивающе прошептал Рубинов. - Это сон. Все хорошо.

Но на Дину это никак не влияло. Она продолжала делать громкие вдохи и сорванные выдохи, ничуть не восстанавливающие ее дыхание.

- Ди, давай вместе со мной, - нервно пробормотал Миша, повернув за плечи девушку к себе. - Спокойно - спокойно! Делаем вдох, - темноволосый опустил одну руку к себе на живот и глубоко вдохнул. Дина в панике повторила за ним. - И выдох. Еще раз вдох и выдох.

Темно-карие заплаканные глаза неотрывно смотрели в его медовые. Дина так сосредоточилась на них, что даже позабыла о других ощущениях. Например, она не чувствовала нежных прикосновений Миши к ее плечам, спине и талии, горячего дыхания, которое опаляло ее губы. Казалось, что она нуждалась в его глазах больше, чем во всем остальном. Они помогали ей осознать реальность.

- Все в порядке, Ди. Ты дома со мной, - говорил ей молодой человек. - Наступило девятнадцатое марта. Время четыре утра. Ты пробудилась после кошмара, и сейчас ты в полной безопасности, - продолжил он, обняв руками ее лицо. - Повтори, пожалуйста, за мной.

- Да-а-а, хорошо, - неуверенно протянула Дина, с дрожью облизнув пересохшие губы. - Я дома с тобой, - Державина резво забегала глазами по комнате. - Сегодня девятнадцатое марта, - затем бросила взор на часы. - Четыре утра. Я проснулась из-за кошмара и сейчас полностью в безопасности.

- Да, правильно, молодец, - ободряюще тихо произнес Миша, мило поцеловав девушку в лоб, после чего она изнуренно, все ещё отходя от шока, повалилась вновь на кровать. Парень взволнованно поглядел на нее: - Что тебе снилось?

- Ян, - коротко ответила кареглазая, печально опустив взгляд. - И это был не совсем сон. Он был основан на том, что уже было.

- Хочешь рассказать?

- Нет, - не задумываясь, чётко ответила Дина. - Предпочту это просто забыть.

На что Миша с грустью покачал головой, лег обратно в постель и потянул любимую в свои объятья. Когда же она прижалась к нему, он ощутил, как шумно и быстро билось ее сердце. Кроме этого, девушка все еще дрожала от страха, боясь прикрыть глаза, а это значило лишь одно - они вновь не будут спать вдвоем до самого утра. Она - из-за ужаса. Он - из-за любви и заботы по отношению к ней.

***

19 Марта 2019 года

Девятнадцатое марта с замиранием сердца ожидали все. Красный день в календаре две тысячи девятнадцатого года. За этой датой стояли сутки без сна, еды и покоя, а еще тишина, граничащая со взрывом, запрятанной террористами, бомбой, таймер которой в любое время мог сработать.

Она почти целый день сидела у окна, высматривая среди прохожих его ярко-выраженную высокую и худощавую фигуру Параллельно Дина не могла выпустить из рук сигареты. Она давилась их, оседающей на стенках глотки, горечью, то и дело сглатывая ее и приглушенно кашляя. Миша несколько раз предлагал ей отвлечься. Лечь поспать, послушать музыку или поработать. Но она не могла отойти от окна, более того, едва ли позволяла себе отводить взгляд от толпы, потому что боялась. И этот страх был ощутим даже в воздухе.

Время от времени, стиснутые челюсти Державиной стучали, а скулы нервно играли строгой тенью на лице. Раздраженные глаза заметно дергались, как и, постоянно мандражирующие, веки. Зато ее дыхание было абсолютно беззвучным, словно она глубоко затаила его, а может и вовсе отключила. Казалось, будто бы она находилась в засаде. Разглядывала, следила, изучала и выискивала, но ничего не находила. Впоследствии, так ничего и не обнаружив.

В ночь с девятнадцатого на двадцатое марта они вновь не спали вдвоем. Парочка в обнимку сидела у окна, пила горячий чай и рассматривала городской вид. Отсутствие света в квартире давало им преимущество. Их фигуры были абсолютно не заметны в темноте, в то время, как они сами имели возможность видеть куда больше.

По правде, Миша сидел рядом с ней не для того, чтобы наблюдать за обстановкой снаружи. Его большие, сильные и, как всегда, теплые руки обволакивали ее жаром, заботой, защитой. Дина носом зарывалась в рукава его черной толстовки и наслаждалась невообразимым сладким мужским ароматом. А именно тем, что всегда притягивал ее, заставлял чувствовать себя любимой, влюбленной и не одинокой. В свою очередь, на ее светлой макушке покоился его подбородок, порой соскальзывающий с теплого местечка, когда он терся щекой об ее мягкие волосы и наслаждался, проникаясь слезливой любовью и блаженно прикрывая глаза.

Было тихо, было спокойно и уютно.

- Миш, не отпускай, ладно? - внезапно, пронзив тишину своим мелодичным сопрано, проговорила она, взволнованно закусив внутреннюю часть щеки.

Он не смог сдержать милой улыбки и прикоснулся губами к ее уху, приглушенно ответив:

- Ни за что.

И пускай это обещание звучало громко, она впервые отнеслась к нему без прежнего скептицизма и приняла. Затем поцеловала костяшки его пальцев и умиротворенно выдохнула.

По жизни, очень часто эти слова звучат из уст легкомысленно, глупо и беспечно. Но не в этом случае. Они являлись правдой, поданной с честью и ответственностью.

- Звезды... - задумчиво озвучил свои мысли вслух Миша.

- Да-а-а, - протянула девушка, подняв голову к небу. - И что ты видишь?

Парень усмехнулся.

- Будущее.

А Дина хмыкнула.

- Будущее? И что там?

- Что-то такое же необъятное, непредсказуемое и завораживающее.

Затерявшись в раздумьях, беловолосая сдержанно кивнула.

- Еще чая? - вдруг спросила она.

- Да, давай.

***

20 Марта 2019 года

В четыре часа утра они направились в постель, до предела истощенные, но спокойные. По этой же причине они уснули моментально, как только их головы коснулись подушек. Спали крепко, глубоко и без навязчивых сновидений. А на утро смогли счастливо выдохнуть. Опасный период подошел к концу, и они могли с лёгкостью бытия вернуться к прежней жизни. Отчасти, оба чувствовали грусть, ведь все закончилось. Закончился не только постоянный страх за их жизни, но и самое трогательное и необычное время за все их отношения.

После пробуждения она на автомате приготовила ему завтрак, без задней мысли, что уже сегодня вновь обретет свободу и безграничное личное пространство. Хоть и прошло всего лишь несколько дней, она привыкла к нему так, словно за их плечами уже даже не один месяц.

- Может поужинаем с ребятами сегодня у меня? - неожиданно предложил Миша, внимательно наблюдая за, порхающей по кухне, девушкой.

- Ты о Жене и Саше? - уточнила Дина.

- Да.

Дина с радостной улыбкой пожала плечами и ответила:

- Я не против. Во сколько?

- В шесть?

- Хорошо, Ми, - проговорила она, потянувшись губами к его щеке, будучи в это утро излишне осторожной и нежной, как только распускающийся молодой пион приятного светло-розового цвета. Темноволосому даже показалось, что психическое состояние Дины стало стремительно налаживаться за последнее время, невзирая на все неприятные обстоятельства. - Я приду. Приготовим что-нибудь? Или закажем?

- Можем заказать, чтобы не возиться особо. Роллы подойдут?

- Да, в самый раз, - она мягко ему улыбнулась и поставила на стол тарелку с белковым омлетом. - Завтрак чемпиона подан!

Миша с радостью принял тарелку с едой, поблагодарил ее и налил в чашки свежего зернового кофе.

Далее, некоторое время, за столом оба молчали, наслаждаясь пищей и проверяя социальные сети, в том числе и электронную рабочую почту.

- Августин столько всего предлагает, удивительно... - вдруг озвучила свои мысли блондинка, заинтересованно приблизившись к экрану телефона. Миша с сомнением оглядел ее, оторвавшись от поедания блюда.

- Вы работаете вместе? - задал вопрос парень, немного нахмурившись. Но Державина даже не обратила на это внимание и налегке выдала:

- Он советует меня многим начинающим артистам. Люди заинтересовываются и пишут мне.

- Заказывают песни?

- Или просят организовать мероприятие. В последнее время я отказываюсь от написания полноценных песен, разве что создаю аранжировку, - устало отбросив в сторону телефон, ответила Дина, после столкнувшись с обескураженным выражением лица Рубинова. Не выдержав, кареглазая прыснула. - Ты чего?

- Тебе же нравится писать песни...

- Но не для других, - с ноткой печали уточнила она. - Да, это приносит неплохие деньги, но я жертвую собой, своими чувствами. Трудно осознавать, что о твоей работе, а конкретно о твоем авторстве, никто не узнает. Когда я отправляю готовую работу, в которую вложила частичку себя, я будто бы отрываю ее от сердца. Поэтому нет, не хочу больше писать для кого-то.

Закончив, она протяжно пожала плечами, выдохнула накопившуюся тяжесть и глотнула немного кофе. Миша положительно закивал, полностью понимая любимую и ее чувства на этот счет, ведь сам, являясь художником, постоянно сталкивался с этими неприятными ощущениями и эмоциями. Посчитав этот вопрос больной темой для Дины, он предпочел спросить о другом, что интересовало его изначально больше.

- А как ты познакомилась с Августом?

Девушка широко заулыбалась, ненадолго проникнувшись в приятные воспоминания.

- Как-то раз Женя позвал меня на песенный вечер... - с хитрой улыбкой проговорила она, вспомнив первый поход с Мишей на подобное мероприятие. Парень и сам усмехнулся, припоминая то самое событие. - Оказалось, что это был его клуб и его вечеринка. Именно тогда, двое абсолютно разных людей, которые друг друга терпеть не могли и, пожалуй, до сих пор не могут, буквально вышвырнули меня на сцену и заставили петь. И это было здорово...

Рубинов наблюдал за ней во время всего рассказа и внимательно слушал. По ее жестам, выражению лица и интонации, он смог понять наверняка, что Дина любила то время, несмотря ни на что. Вдобавок, еще и скучала.

- Никогда не забуду, как они пели... - сорвано прохрипела она, будто бы вот-вот хотела заплакать.

- Кто?

- Люди, - с улыбкой проговорила Дина, тихо шмыгнув носом. - Мы были на одной волне, мы чувствовали счастье, восторг и пели... - переполненная бурей эмоций, девушка невольно запнулась, но быстро продолжила: - Они громко подпевали мне, поддерживали... Не передать словами те чувства, которые я испытывала, - а затем, ненадолго умолкнув, пронзительно посмотрела в медовые глаза, то ли выискивая в них успокоение для души от того, что имеет сейчас, то ли просто наслаждаясь их мощной волной солнечного света и поддержки. В любом случае, они смогли передать ей все свои чувства и мысли, потому ее сердце и сбавило темп, вскоре совсем успокоившись. - Но то, что было в Петербурге - навсегда останется в Петербурге.

Эти откровения не прошли бесследно, оставив за собой болезненный осадок печали. Сколько бы времени не прошло, Дина все еще не могла об этом так просто говорить, потому что каждый раз возвращаясь в прошлое, вспоминала и себя. Такую активную, забавную, счастливую, вдохновленную и полную сил. Ничто больше в этой жизни не заставляло ее так цвести, даже любовь нередко бросала ножи в спину.

Помимо этого, еще и чувства играли с ней в злую шутку. Иногда она взрывалась, остро ощущала эмоции, проникаясь в них и с болью, и с кайфом, но чаще всего не чувствовала ничего, и это пугало. Так, например, в это утро ее настроение совершенно не было стабильным. В один миг она могла полноценно расслабиться, предаться любви и желанию выразить ее, а в другой - замирала, утыкаясь глазами в одну точку, не дыша. Со стороны казалось, что она просто думает, но на деле это являлось ничем иным, как тревожной белой пустотой.

Миша не стал дальше говорить об этом, на подсознательном уровне чувствуя ни что иное, как беспокойство и странное предчувствие. На деле, оно мучило и Дину, вот только она тоже решила умолчать о нем. Поэтому обоим хотелось просто отвлечься, забыть обо всех переживаниях и убежать от них. Вот только от страха нельзя убежать, его можно только побороть. Когда парень уже сидел на стуле у входной двери и обувался, Державина полностью осознала это, поэтому настраивала себя на позитивный лад всеми возможными способами, предвкушая приближающийся ужин в компании хороших друзей. Тогда она думала лишь о том, что ничто и никто не сможет ее сломить. Никогда.

- До вечера, - взяв с тумбочки дорожную сумку с вещами, молодой человек мягко улыбнулся и поцеловал Дину в губы. Она с упоением ответила ему, обняв парня двумя руками за шею.

- До вечера, - счастливо повторила за ним она, встретившись с ним взглядом. - Спасибо.

- За что? - удивился Миша.

- За все, - ответила кареглазая, далее напоследок еще раз чмокнув его в щеку и погладив по волосам. Затем открыла ему дверь и осталась провожать его взглядом до приезда лифта. Тогда-то он внезапно спросил ее:

- Тебе понравилось?

- Что? - не понимая о чем именно говорит парень, задала вопрос Дина.

- Ну... Все это... Сожительство...

- Да, - неуверенно, со смущённой улыбкой пробормотала она. - А тебе?

- Однозначно.

Впечатлив девушку своим четким и незамедлительным ответом, Миша игриво растянул уголки губ, и Дина неминуемо, точно так же радостно заулыбалась. Так она дала знать любимому обо всем, о чем он переживал. Она была счастлива, и ему было этого достаточно, чтобы наконец сказать:

- Я люблю тебя, - перед тем, как рвануть в лифт и оставить наедине с собой абсолютно пораженную Державину, сердце которой вновь учащенно забилось, на этот раз с необыкновенным музыкальным мотивом, чего раньше ей еще не доводилось чувствовать.

***

«Я люблю тебя» - она больше ни о чем не могла думать, кроме этой фразы, выскользнувшей из его уст так ловко, по-ребячески и искренне, что не хватало даже сил противостоять ее большому значению, не говоря уже об отказе.

Вновь и вновь прокручивая у себя в голове его довольное лицо, так быстро скрывшееся за дверцами лифта, она медленно помешивала ложкой зеленый чай с молоком, не замечая за собой ни радостной улыбки, ни искорок в глазах. Потому что пускай сердце и сделало выбор, голова никак не могла до конца проанализировать его и принять из-за высокого и надежного блока на доверие и теплое отношение к людям. Но даже несмотря на это, она больше не имела выдержки противиться чувствам, ведь это был Миша Рубинов - мальчик, который в нее поверил.

- И я люблю тебя, Миш, - тихо прошептала она в пустоту, тут же почувствовав, как ее грудь стала вздыматься протяжнее, начав будто бы парить. Да так свободно и безболезненно, что Дина заплакала, прикрыв лицо ладошками.

«Неужели..?» - ликуя в душе, подумала она, вытерев с щек все соленые капельки. «Я правда могу это произнести вслух?»?

- Я люблю тебя, Миша Рубинов, - повторила кареглазая, на этот раз более уверенно и четко, срывая с себя приржавевшие толстые цепи замкнутости, безнадежности и неверия.

«Я не могу в это поверить» - изрядно вспотев от столь сильного волнения, девушка лихорадочно провела влажной ладонью по горячему лбу и шее и резко вскочила со стула. «Я должна сказать ему! Сейчас же!» - ее глаза взволнованно заметались по коридору, в момент уловив телефон, связку ключей на тумбочке, куртку на крючке и обувь под табуреткой. И тогда она одним лишь рывком добралась до входной двери, решив не терять ни секунды.

Тонкие и длинные музыкальные пальцы явственно подрагивали от перевозбуждения, с трудом завязывая шнурки на кроссовках. Ее решительный, наполненный неожиданным энтузиазмом, взор без остановки метался то к двери, то к телефону и зеркалу. Внутри все пылало огнем надежды и удивительной энергией окрыленности. Она была одержима.

Но только она закончила с обувью и подлетела к куртке, как в дверь позвонили. Попавшая под раздачу мощнейшей волны разнообразных эмоций, беловолосая не задумываясь отворила ее, надеясь увидеть там ни кого иного, как своего возлюбленного. Однако вместо чудесных медовых глаз, перед ней предстали серые, имеющие особенность заставлять людей впадать в состояние полного паралича лишь своим жутким видом. Дина испуганно отшатнулась к шкафу позади себя.

- Тш-ш-ш, Динара, - негромко произнес он, подхватив ее под локоть. - Помнишь что я всегда говорил?

«Не кричи» - не произнося вслух, ответила Дина, тут же в истерике прикрыв рот ладонью.

- Правильно, - улыбнулся Ян, ненадолго оторвав от блондинки своего стального взгляда, чтобы осмотреть дом. В это время Державина осторожно поглядывала в сторону полуоткрытой двери, выжидая тот самый момент, когда парень достаточно отойдет от прохода, и она сможет убежать. - Ты хорошо устроилась... - задумчиво проговорил он, в который раз оглядывая свежий дорогой ремонт и стильную лаконичную мебель. - Я всегда знал, что у тебя отменный вкус... Квартира шикарная.

- Спасибо, - сдавленно пробормотала Дина, продолжив настороженно прослеживать траекторию движений молодого человека. Он шел по кругу, изящно выпрямив спину и спрятав за ней, сцепленные в замок, руки. Наконец судорожно сглотнув, девушка нашла в себе храбрость задать ему важный вопрос: - Зачем ты пришел? - чем вызвала у Реброва усмешку.

- Поговорить.

- Просто поговорить? - не контролируя сбивчивость своего сопрано, уточнила она, до боли сжав одну ладонь в кулак.

- Просто поговорить, - с поднятыми уголками губ повторил он, повернувшись к ней лицом. - Ничего такого. Обычный разговор...

Смочив в миг пересохшее горло, Дина нервно заиграла уголками губ и сказала:

- Проходи на кухню, я сейчас разуюсь и подойду.

- Хорошо, - не переставая широко улыбаться, парень положительно кивнул и медленно пошел в необходимом направлении.

Беловолосая тихо выдохнула, боковым зрением проследив за тем, как Ребров скрылся за поворотом, после чего бездумно, со скоростью света ринулась к выходу. И точно так же быстро оказалась схваченной сзади за талию и впечатанной в бетонную стену.

Глубокое дыхание Яна обжигало ей губы, а его большие ладони беспощадно стискивали ее тонкую шею, чуть ли не до страшного хруста. Ледяной взгляд настойчиво впился в ее, высасывая из девушки все надежды очнуться от полной скованности и прийти в чувства.

- Снова захотела сбежать? - с издевкой спросил он, кровожадно облизнув губы. - Ты ведь помнишь чем заканчивались твои попытки уйти от меня. И ты знаешь, что я никогда это просто так не оставлю.

Грубо отбросив ее тело на пол, Ребров рывком захлопнул дверь и закрыл ее на все замки, затем снял с себя легкий пуховик, вальяжно повесил его на вешалку в раздвижной шкаф и вернулся к Дине.

- Снова молчишь, Динара? - кареглазая не могла вымолвить и слова, будучи в силах лишь неотрывно глядеть в его серые глаза, в надежде уловить в них тень чего-то доброго, того, что Ян таил глубоко в душе. Но ничего не было, один лишь сплошной мрачный ледовитый океан. - Ох, уж эти глаза... - с упоением протянул он, склонившись над Державиной и обхватив ладонями ее лицо. - Я всегда любил эти глаза, потому что видел в них пожар... Пожар, которого больше нет. Он потух...

Его пальцы оценивающе забегали по ее лицу, скользнув от лба к подбородку, очертив его острые углы и опускающиеся к нему строгие скулы.

- Сбросив вес, тебе максимально удалось приблизиться к моему идеалу... - сказал он, внимательно отсканировав взглядом ее костлявые плечи, затем бедра и ноги. - Наконец ты перестала выглядеть как жирная корова, и все ведь ради меня, правда?

Дина печально прикрыла глаза и склонила голову, будто бы признавая свое поражение. Данная реакция несказанно обрадовала Реброва - он не смог сдержать хищной ухмылки.

- Правда-правда!

И тогда он гадко захохотал прямо ей в лицо, с наслаждением наблюдая за тем, как Державина молча терпит все его издевательства. А не говорила она потому что боялась, потому что отчаянно желала найти подходящий момент для спасительного звонка, и, кроме этого, знала, что, если произнесет хоть слово, то сразу же схватит парочку нехилых облепух и оскорблений в свой адрес. Однако он совершенно не хотел останавливать свою мерзкую игру, по истечению определенного времени начав позволять себе не только манипуляцию словами, но и жестами.

- Помнишь, как я прикасался к тебе? Сначала здесь, - Ян положил руку на женское бедро и начал медленно водить по нему вверх и вниз. - Потом тут, - затем поднялся выше, к талии. - И... - и только его ладонь намеревалась добраться до ее груди, как Дину резко дернуло током, и она оживилась, тут же ударив молодого человека в живот и подскочив с места.

- Не трогай меня! - разъяренно выплюнула она ему в лицо, незамедлительно направившись бегом на кухню. Последовал шумный хлопок дверью, затем короткая тишина, а следом гудки, которые уплывали в бесконечность и становились все тише и тише. Как назло, Рубинов не поднимал трубку, а времени оставалось все меньше и меньше - Ян начал ломиться в кухонную дверь. - Рубинов, твою мать, возьми гребанный телефон! - вне терпения проорала она, далее, как ошпаренная подскочив с места, когда дверь с грохотом повалилась на пол.

***

Ожидаемый звонок в дверь заставил хозяина встрепенуться и отвлечься от изучения плана будущего художественного проекта. Миша с лёгкой улыбкой отправился в прихожую, чтобы встретить, заранее прибывших друзей. Все крепко обнялись, будучи в восторге от желанной встречи, и пошли на кухню.

Сашка светилась от взрывного счастья, чувствуя острую потребность поскорее увидеть подругу и поговорить. Да и Королев подавал признаки искренней радости и возбужденности, по-настоящему хотя провести этот вечер на все сто баллов. Отличное настроение гостей заряжало Мишу позитивным настроем и заставляло насовсем позабыть о пережитом напряженном пятидневном периоде вместе с Диной. Оставалось дождаться лишь саму Державину.

— Ой, Лера звонит, я отойду, отвечу, — предупредила парней Сашка, быстренько скрывшись в другой комнате и оставив друзей наедине.

Пока девушки не было, Королев решил немедленно достать из пакета бутылку виски, в тайне припрятанную на этот вечер. Мише хватило лишь одного взгляда друга, чтобы достать из шкафчика бокалы и подготовить их к распитию крепкого алкоголя.

— Дина будет рада, — усмехнулся темноволосый, узрев то, как Женя достал из пакета еще и бутылку колы.

— Для того и принес.

Обладатель голубых глаз в ответ игриво улыбнулся, разлил янтарную жидкость по бокалам и пригласил Рубинова выпить.

— За встречу!

Ребята стукнулись стеклом и немного глотнули напитка, далее заведя непримечательный разговор, во время которого оба глядели в окно и разглядывали обстановку на улице. Обоим было спокойно и комфортно, да и атмосфера абсолютно не подавала намека на тревогу или напряжённость. Никто ни о чем не подозревал.

— Мих, у тебя индикатор на телефоне не перестает мигать с нашего прихода. Ты ничего не пропустил?

— Вроде нет... — с сомнением ответил темноволосый, подойдя к столешнице рядом с электрической плитой. Его взгляд остановился на включенном экране мобильника и внимательно всмотрелся в уведомления. — Черт... — вдруг прошипел он. — Звук был отключен. Дина два раза звонила. Ничего, сейчас перезвоню.

Миша расслабленно набрал номер возлюбленной и приложил трубку к уху. Гудок за гудком заставлял парня насторожиться, хотя Дина и ранее нередко и сбрасывала звонки, и просто не брала трубку из-за занятости. Поэтому, когда первая попытка дозвониться до нее оказалась неудачной, он не принял это за повод для беспокойства.

— Видимо, занята. Чуть позже еще позвоню.

Королев молча кивнул, еще немного отпив горькой жидкости из своего бокала, и вновь приковал свой взор к виду из окна. До его ушей донеслась приглушенная сирена одной из полицейских машин, на бешеной скорости мчавшейся по двору к соседнему жилому комплексу. Невольно блондин нахмурил брови.

— И часто у вас тут патрули разъезжают?

— Совсем нет, — ответил Миша. — Район очень тихий, да и охраняемый. Даже алкашей во дворе редко встретишь.

Кареглазый подошел к подоконнику и встал рядом с другом, так же, как и он заинтересованно покосившись на поток мелькающих служебных машин. Вслед за полицией пошла в ход и скорая помощь.

— Ребята, — едва сдерживающая слезы, Сашка вышла в коридор и оглядела потерянным взглядом молодых людей, заставив обоих знатно занервничать.

— Саш, на тебе лица нет! Что случилось? — Женя резко подскочил к девушке и приобнял ее за плечи. Миша обеспокоенно поглядел на испуганную девочку.

— Лера в реанимации, — вдруг выпалила русоволосая, прикрыв глаза ладонью. — Ян избил ее, и она в очень тяжелом состоянии.

Медовые глаза Рубинова замерли на ее дрожащих руках. В голове уже тогда мимолетно всплыли пропущенный звонок от Дины и безответные гудки. Сердце в груди дико заколотилось, а затем и пульс стал ощущаться в затылке, руках и ногах. Тут же и ногти врезались в мягкую поверхность вспотевших ладоней, заставив руки замандражировать.

— Она...хотела предупредить..., что Ян... придет за Диной в ближайшее время, — делая протяжные паузы, Саша едва находила в себе силы ровно дышать, паника начала расти слишком быстро.

Голубые и медовые глаза столкнулись под властью жуткого страха, пронзив друг друга насквозь первыми кошмарными догадками. Картинка сразу стала складываться, вынуждая обоих парней в один и тот же миг ринуться к выходу и начать обуваться. Параллельно, Миша пытался дозвониться до Державиной, постоянно получая в ответ противный автоответчик, отнимающий у него всю надежду на то, что они среагировали не поздно.

— Женя, ключи от квартиры Дины на тумбочке! Бери! — на эмоциях проорал Рубинов и ощутил, как вот-вот внутри может что-то сломаться, после чего он не выдержит и сорвется, осознав то, что все-таки опоздал.

***

В дом Дины Державиной в одиночку пытались пробраться соседи около десяти минут. Но когда поняли, что истошные крики, шум и звуки битого стекла не намерены прекращаться, а к двери никто не собирается подходить, то сразу же позвонили и в полицию, и в скорую, заявив о жестоком насилии. Они не ошиблись с данным определением, да помощь в данной ситуации была необходима.

Ручеек темной крови плавно стекал по ее спине и рукам, а его брызги уже успели оставить такие же алые следы на ее шее и лице. Она не могла толком пошевелиться. Прижатая к полу голова сильно кружилась, безбожно раздвоив и замылив зрение, давая лишь возможность сфокусироваться на разноцветных крупных пятнах. В то же время, яркие блики от глянцевых дверок кухонных шкафчиков резали глаза. Дине приходилось держать их в полуоткрытом состоянии - на большее ее сил не хватало. В ушах звучал протяжный и негромкий, отдаленный эхом, писк, а изо рта произвольно выскакивали приглушенные вздохи и хрипы - глотку все еще сжимала невидимая мужская рука, перекрывая доступ к кислороду. Сквозь проклятый ультразвук кое-как доносился шум капелек воды из-под сломанного крана. Вместе с этим, еще имел место быть непрекращающийся иллюзионный звон битой посуды, и это сводило Державину с ума, высасывало из нее последнюю энергию.

Сердце бешено стучало в груди обоих, выдавая подчистую страх каждого участника ледового побоища. Он возвышался над ней, строя из себя настоящего Бога и бросая на нее холодный, полный презрения и злобной усмешки, взгляд. Но она ничем не могла ответить. Ни агрессией, ни жалостью, ни печалью, ни сожалением. Потому что ощутила заново то самое страшное чувство, когда ты полностью обессилен и готов принять, что угодно. Тебе плевать, ведь ты практически мертв и, что будет дальше, уже не твоя забота.

Но даже несмотря на свое бессилие, на, режущую все ее тело, боль, она вела себя храбро и достойно для той Дины Державиной, коей себя считала. Она боролась, невзирая на свою очевидную слабость перед Яном, как физическую, так и моральную, и теперь не переставала упрямо глядеть ему в глаза, со злостью и вызовом.

Свежие, глубокие порезы сильно жгли спину, и эта была та самая боль, которая затмевала все остальное, включая чувства. Дина ни о чем не могла думать, кроме нее, потому как конкретно она обездвижила ее и заперла в изнуренном и избитом сполна теле, измазанном в ее собственной крови.

На руках Реброва тоже отчётливо были видны новые продолговатые раны. Жестокая поножовщина едва не погубила их обоих, хоть и в итоге в меньшинстве осталась именно Державина. Однако никто не мог сполна прочувствовать свое место в этом поединке, все потому что теперь весь жилой комплекс знал о том, что здесь случилось. Мощные удары в дверь и пронзительная сирена служебных машин под окнами были тому подтверждением. Это заставляло первого переживать за свою свободу и безнаказанность, а вторую — не переставать надеяться на спасение.

Когда первый оглушительный удар поступил во входную дверь, оба заметно встряхнулись, вынудив себя вернуться в чувства и продолжить то, на чем они остановились. В то время, как Ян задумчиво расставлял в своей голове все по полочкам, отчаянно выискивая самый подходящий путь для успешного побега, Дина начала потихоньку перенастраиваться на другую волну, постепенно привыкая к боли. Одновременно с шумом за дверью, разрывался на всю кухню и телефон Державиной, который знатно раздражал Реброва и заставлял агрессивно стонать.

— Чертов мобильник! — сжав до хруста кулаки, он с грохотом стукнул ими по столешнице и судорожно забегал глазами по комнате. Тогда то его взор остановился на окровавленном ноже, беспечно валяющимся рядом с телом беловолосой. Недолго думая, парень схватил его и с искрящимися глазами поглядел на Дину. В его голове выстроился план. — Встала! — громко закричал он, небрежно толкнув ногой девушку в бок.

Кареглазая даже не шелохнулась, потерянно отведя от него глаза в сторону коридора. В какой-то момент ей даже показалось, что она услышала знакомые голоса, один из которых с дрожью, что-то кому-то объяснял.

— Открывайте или мы выломаем дверь! — с угрозой провозгласил незнакомый мужской голос, после которого Ян заторопился и сам поднял девушку за шкирку.

— Ни слова, Динара! — его стальные глаза пронзительно вгляделись во влажные, до жути раскрасневшиеся карие, в которых он зрел нежданную агрессию и сопротивление. И не просто так, потому как Дина не стала потакать ему и резко ударила парня ногами в живот. Тот болезненно простонал и ненадолго согнулся пополам, дав возможность Державиной на дрожащих ногах, одна из которых еще и хромала, ринуться к входной двери. Но блондинка смогла достигнуть лишь коридора, перед тем, как ее сзади, не жалея силы, толкнули, и она с бешеной скоростью полетела лицом в тумбу. Удар пришелся в нижнюю челюсть, из-за чего девушка невольно прокусила передними зубами губу насквозь. Рот наполнился кровью моментально, а язык ощутил привкус холодного металла — Дина судорожно сплюнула соленые алые сгустки.

Надежно обхватив, свободной от ножа, рукой шею Державиной, Ян приблизился ртом к ее уху и прошипел:

— Еще один выпад, и я пережму все твои голосовые связки, да так, что ты больше никогда не запоешь, — делая порывистые вдохи и выдохи, беловолосая продолжительно моргнула в знак согласия. Ребров довольно улыбнулся и перевел взгляд на дверь. — Все отошли от двери и спустились вниз! Или я перережу ей горло! — проорал он, начав потихоньку открывать все дверные замки. Затем он вышел из квартиры, прикрываясь телом Дины с кухонным ножом в ладони.

Все присутствующие, включая Рубинова и Королева спустились на этаж ниже, с ужасом наблюдая за тем, как Ребров прижимал лезвие к шее Державиной и гадко что-то шептал ей на ухо. Невольно на секунду встретившись взглядом с Мишей, Дина зажмурилась и стиснула челюсти, вместе с кулаками. Она внезапно почувствовала ответственность за сохранение собственной жизни, оттого и боль перестала казаться столь мучительной, и сила начала постепенно возвращаться к ней. Незаметно отведя одну руку, пока Ян осторожно пробирался ко входу на крышу, Дина собрала все свои волю и храбрость в кулак и нанесла удар локтем в ребро молодого человека. Тот лишь на пару секунд ослабил хватку и отшатнулся. Ее удар оказался слабее, чем она предполагала.

— Я же предупреждал тебя! — разъяренно крикнул он, как и обещал, начав сжимать тонкую девичью шею рукой. Лицо Державиной начало активно краснеть, а сама девушка более учащенно и хрипло дышать через нос и рот. Но все это быстро прекратилось, благодаря неожиданному появлению двух сотрудников полиции с пистолетами в руках. — Не подходите! Я прикончу ее! — мужчины в форме сделали пару шагов вниз по лестнице, пропуская парочку к двери на крышу. Тогда Ян осознал, что медлить нельзя и оперативно задвигался в нужном направлении, теперь пиная руками и ногами искалеченное тело Державиной.

Удары были настолько болезненными, что девушка не могла сдерживать пронзительные стоны и, кроме этого, стоять на ногах. Она имела возможность разве что ползти по лестнице и тихо скулить, надеясь поскорее добраться до крыши, чтобы парень хоть ненадолго, но оставил ее в покое.

Наконец сумев достигнуть крыши, Ян лихорадочно огляделся. Его глаза были широко распахнуты и то и дело бегали по округе в поисках нужной вещи. Дина изнуренно наблюдала за ним, так же как и он параллельно оценивая обстановку и не понимая дальнейших действий молодого человека. Взгляду представлялась знакомая поверхность, теперь с множеством различных инструментов, строительных материалов и мусора. Но, кроме этого, еще и необъятный серый небосвод, от которого кружилась голова. Звуки сирен не умолкали, как и шум на улице, который сразу привлек внимание кареглазой. Облокачиваясь одним боком на бетонную перегородку, она с опаской посмотрела вниз и тут же пожалела. Смешение толпы вместе с жуткой высотой и бессилием провоцировали не только размытость зрения, но и раздвоение картинки. Испугавшись резкой потери координации, Державина приглушенно ахнула и прижала, испачканную в крови, ладонь к колотящемуся сердцу, зажмурившись. Так, будучи окутанной с головой в страх, потерянность и шок, она и не заметила, как Ребров успел отыскать железную трубку и заблокировать дверь. А когда увидела это, то невольно начала понимать, что вряд ли сможет выбраться из этой ситуации живой. Глубокое осознание печального исхода заставило ее начать вспоминать. Абсолютно все и с самого начала.

— Больно тебе, да? — Ян внезапно заговорил, чем моментально привлек внимание Державиной к себе и отвлек ее от мрачных мыслей. Затем он постепенно стал подходить к ней, настраиваясь на очень важный диалог, невзирая ни на громкий переполох внизу, ни на грохот от ударов в тяжелую дверь позади. Дина испуганно забегала глазами и предприняла попытку отползти от парня подальше, но едва скользнула по острому, шершавому покрытию ногами и руками, как ее ладони и локти резко стали обильно кровоточить. Беловолосая не выдержала и протяжно зашипела от боли, одновременно с этим стараясь выплюнуть скопившуюся во рту соленую кровь. Услышав ее жалобные позывы, Ян удовлетворённо улыбнулся и присел рядом с ней на корточки. — Это лишь малая часть той боли, которую ощущаю я, — серые глаза заинтересованно приблизились к карим, да так что между ними оставалось всего лишь около пяти сантиметров. От столь напрягающей близости, Дина порывисто задышала ртом и медленно опустила глаза вниз. Сгорая от любопытства и нетерпения, Ян позволил себе положить руку на ее правую щеку и невесомо погладить. В тот миг он сосредоточился на ней и ее характерных мелочах. Сначала взгляд плавно скользнул к ее пухлым губам, украшенным толстым, густым слоем темно-алой крови, потом метнулся к разбитому носу, а следом к глазам, так печально и смиренно опущенным вниз. Именно на них он и задержался, далее начав изучать области верхних и нижних век, в одной из которых он уловил ту самую маленькую родинку. Реснички легонько прикрывали ее, но не прятали полностью, и эта деталь Реброва, как искусного фотографа, поражала. С замиранием сердца он дотронулся указательным пальцем до нее и вздрогнул, словно его ударили током. Тогда же его руки покрылись мурашками, и выражение лица приобрело удивительную мягкость. Ян судорожно сглотнул и тут же увидел, как темные карие глаза устремились в его серые, с прежней нежностью, грустью и страхом.

— Мне, правда, жаль Ян... — вдруг прошептала она. — Очень жаль... Я знаю, что не смогла помочь тебе, пускай и так отчаянно этого хотела. Я любила тебя, я, честно, пыталась, но не сумела, — сдавленно сказала Дина, чувствуя, как слезы начинают брызгать из глаз мощным потоком. — И я виню себя за это каждый чертов день. Но даже тогда, когда я пыталась найти выход, я не переставала любить тебя таким, какой ты есть, Ян.

Она тихо шмыгнула носом и зажмурила глаза, чтобы прогнать щиплющие слезы. Потом неуверенно открыла их, не услышав в ответ ни одного слова, и поглядела на парня вновь. Он неотрывно смотрел в ее глаза и поглаживал ее щеку, неожиданно для себя ощущая, как в груди становится легче. Ее красные, мокрые глаза вызывали в нем череду самых разнообразных чувств. В одну секунду он ощущал приливы злости и раздражения, а в другую — соболезнования и боли. Данное смешение запутывало лишь сильнее его пылающий разум, который никак не мог выбрать нужную сторону. Ребров инстинктивно сжал свободную ладонь в кулак, а второй, покоящейся ранее на щеке Державиной, замахнулся.

Дина молча приняла его удар, даже не зажмурившись, и устало уронила голову на собственное плечо. Веки начали беспомощно слипаться, а сама девушка — терять сознание. Но она была готова к этому и даже ждала, но только ей выдался шанс упасть в объятья желаемого покоя, как Ян спохватился и придержал ее голову рукой. Этот жест оказался пронизан не типичной грубостью, а животрепещущей заботой и лаской, которые в миг выудили блондинку из сна.

— Почему ты не сопротивляешься? Терпишь? — с ноткой ярко-выраженного негодования спросил он, вдобавок приобняв уставшую девушку за талию. Она не удивилась, искреннее надеясь на скорейшее возвращение иного Реброва, и мягко улыбнулась ему.

— Потому что заслужила это. Потому что хочу искупить вину.

Ян растерянно забегал глазами по ее разбитому лицу, а затем изуродованному худому телу, истекающему кровью ото всюду. От столь ужасной картины, у Реброва предательски задрожала нижняя губа, а вскоре и брови начали эмоционально изгибаться от острой вспышки осознания.

— Нет, Ди... Ты этого не заслужила.

На миг он отстранился от нее, но только лишь для того, чтобы детальнее оглядеть состояние в котором пребывала его бывшая возлюбленная. Краешки его серых глаз заметно задергались, а внутренние уголки начали краснеть. Осознание, ударившее в его голову словно молния, дало ему мощный и болезненный толчок в грудь, после которого он резво стал снимать с себя куртку и укутывать ею, дрожащую от мучительных страданий, порезов, ран и холода, Дину.

– Господи... – невнятно пробормотал он, судорожно натягивая на девушку теплую одежду и не чувствуя, как жгучие слезы начинают опалять его щеки и стремительно стекать на землю. Невольно парень жестко закусил губу, чтобы сдержать острое желание всхлипнуть, но что бы он не делал, глухие стоны все равно бесконтрольно вырывались из его рта, вынуждая и Державину плакать куда сильнее.

Следя за его осторожными движениями рук, она абсолютно утратила возможность чувствовать физическую боль, полностью переключившись на лицо до сих пор любимого человека. Его душа в ту же секунду разрывалась на кусочки, а вместе с ним и ее. В какой-то момент стоны прекратились, и на их замену пришел тихий плач, разжигающий в груди неистовое пламя испепеляющей боли. Тогда же Дина обхватила руками мужское лицо и соприкоснулась своим лбом с его. Ее большие пальцы ласково поглаживали область под серыми глазами, аккуратно смахивая маленькие новоиспеченные слезинки. Но слезный порыв не намеревался прекращаться, так же как и жуткое ощущение разложения сердца и души.

– Что я натворил...? – его хриплый голос содержал в себе не только сожаление, но и вину, душераздирающую печаль, боль, потерянность, бессилие. Ян начал отчетливо чувствовать тот факт, что темная личность отступила, оставив его в полном одиночестве, страхе и ненависти к себе.

Дина молчала, позволяя ему выплеснуть все эмоции, так быстро уничтожающие все надежды, силу и дух. Так, она медленно скользнула ладонями к его затылку и прижала его щеку к своей груди. Ян стоял перед ней на коленях, трепетно обнимал ее хрупкую фигуру и с закрытыми глазами вслушивался в ускоренный ритм ее очумевшего сердца.

– Все закончилось, мой мальчик, – сдавленно прошептала беловолосая, успокаивающе поглаживая юношу по волосам. – Все хорошо.

– Господи, прости меня...

– Все в порядке, дорогой. Все хорошо. Все закончилось. Я люблю тебя.

Женский голосок нашептывал это, проникаясь в печальные моменты прошлого, становясь на мгновения их частью. Она чувствовала себя той самой Диной пять лет назад, которая так же прижимала любимого человека к своей груди и успокаивала. Той, которая всегда прощала, любила, поддерживала и помогала. И у нее это получалось. Ян чувствовал все это, с необъятной благодарностью принимая ее любовь и заботу.

– Я люблю тебя, Дина, – он вновь приподнялся и приблизился к ее лицу. – Люблю тебя так, как не любил никого. И всегда буду любить, несмотря ни на что, моя девочка.

Ян шумно вздохнул, начав активно стирать с лица слезы, расчесал пальцами свои растрепанные каштановые волосы и снова опустился к ней. Большие мужские пальцы быстро смахнули капельки слез с прекрасного женского личика, а после и губы ласково прикоснулись по очереди к ее нежным щекам.

– Я должен положить этому кошмару конец и отпустить тебя в беззаботную жизнь, где с тобой находится тот, кто действительно этого заслуживает.

Дина пораженно уставилась на него и в панике схватила парня за плечи.

– Что это значит!? – чуть ли не задыхаясь от волнения, прокричала она.

– Ты знаешь, Ди – моя девочка, упорству и доброте которой, можно разве что позавидовать. Ты навсегда останешься той, кому принадлежит мое сердце и моя душа. Той, кому принадлежит весь мой мир, – не разрывая зрительного контакта с ним, Державина с опорой на его руки, с трудом, но резво встала на ноги, обхватив двумя ладонями его корпус.

– Нет! Не надо, прошу тебя! – истошно крича, взмолилась кареглазая, припав всем телом к его груди. – Тебе нужно бежать! Срочно! Они проберутся на крышу через другой подъезд с минуты на минуту и арестуют тебя!

Но он не стал принимать с серьезностью ее громкие слова, лишь грустно усмехнулся, склонил голову и поигрался своим кончиком носа с ее.

– Я люблю тебя, Дина Державина и буду повторять это до самого конца.

После его слов она громко заплакала, до боли стиснув челюсти и зажмурив глаза. Ян успокаивающее поцеловал ее в висок и прошептал:

– Не вини себя. Ты сделала столько, сколько никто и никогда не делал и не пытался. Ты отчаянно боролась, вместе со мной проживала этот ужас, хоть и прекрасно знала, что шансов попросту нет... И я никогда не смогу передать то, насколько благодарен тебе, твоей любви и силе.

– Иди ко мне, – вдруг обратилась к нему она, надежно обняв руками его щеки. И как только прочувствовала его дыхание на своих губах, то тут же, не задумываясь, поцеловала. Поцелуй был насквозь пропитан печалью и сожалением, вперемешку со страстной любовью. Их сердца бешено стучали в унисон, разгоняя кровь во всем теле и вынуждая все внутри чувственно затрепетать. – Я люблю тебя, Ян Ребров, и никогда не забуду. Спасибо тебе за то, что ты оказался там... На той площади около метро... И подарил мне новую жизнь.

Ничего не ответив, Ребров ее крепко обнял, а после, под шум шагов за его спиной и зовом по имени «Дина», поглядел на тот чудесный вид огромного серого города, который лицезрел в последний раз.

– Возьми, – опомнившись, он снял с цепочки женское золотое кольцо и надел на безымянный пальчик девушки. – Оно от моей мамы, – Дина, затаив дыхание, смотрела на него, точно так же пропуская мимо ушей до боли знакомый теплый баритон поистине любимого человека. – Пусть оно будет с тобой.

– Хорошо.

И только тогда, с раздраженными влажными глазами, Ян обернулся к тем, кто пришел за ним. Двое полицейских упрямо направляли на него пистолеты, будучи на готове выстрелить в любой момент. Как только его руки отпустили Дину, и он сам сделал несколько шагов к краю крыши, девушка с грохотом повалилась на землю, оперевшись щекой на грязную поверхность. Ее заплаканные глаза в миг отыскали медовые радужки Рубинова и тот незамедлительно подоспел к ней.

– Дина, ты меня слышишь?! – взволнованно воскликнул Миша, обхватив девушку за изрезанные плечи.

– Да, Ми, все хорошо, – слабо заулыбалась она и трепетно обвила руками его шею.

– Уходим, с ним разберутся.

– Нет, Миш, подожди.

Миша непонимающе оглядел возлюбленную несколько раз, а после нервно проследил за направлением ее взгляда. Ян стоял у края здания и глядел на них.

– Позаботься о ней, пожалуйста, – обратился к нему Ребров. – И всегда помни о том, какое сокровище выпало тебе на душу.

Рубинов не был в силах ничего произнести, лишь молча, с ответственностью и достоинством кивнул тому, кого никогда не знал, не понимал, и, одновременно с этим, кому искренне сочувствовал.

Дина не могла оторвать взгляда от Яна. Она внимательно, выжидая и тихо плача, следила за тем, как он медленно встает на невысокую перегородку, так же не переставая глядеть в ее темные глаза. Но ожидание очевидного, вместе с размеренно бьющимся сердцем вдруг резко испарилось, потому что прозвучал выстрел, а за ним смерть, изменившая все.

_______________________________________

Я всего лишь оболочка себя,

И я никогда не чувствовал себя таким пустым.

Все выходит из-под контроля,

И я не могу дышать.

О-о-о, небеса знают, что мне это нужно.

Ооооооо, разбуди меня и выуди из сна.

Теряя все в мгновение ока,

Я не готов прощаться.