14
Нил всадил последний шар в лузу с таким сухим и сочным треском, что Коля только развел руками.
- Всё, Колян, суши весла, - Нил самодовольно усмехнулся, вытирая мелом кончик кия. - С тебя ящик маслин, как договаривались.
В этот момент у Коли в кармане запел телефон. Он отошел к окну, коротко переговорил и вернулся уже с другим лицом - вся боевая спесь слетела, осталась только какая-то суетливая забота.
- Дашка звонила, - буркнул Коля, накидывая куртку. - Родители в ночь ушли, она одна там киснет. Просит приехать, а то после вчерашнего ей, походу, в каждом шорохе «территорики» мерещатся. Короче, я погнал.
- Слышь, я с тобой, - Нил поставил кий в стойку и поправил свою черную зипку. - Всё равно делать тут больше нечего, а спать в машине после такого замеса - ну его нахер.
Они быстро попрощались с Графом, пожав руки, и вышли в морозную ночь. Долетели до дома быстро. Поднялись на этаж, Коля открыл дверь своим ключом. Даша уже ждала в коридоре, но, увидев за спиной брата огромную фигуру Нила в широких штанах и с разбитым лицом, на секунду замерла.
- Живые? - тихо спросила она, оглядывая их «боевой раскрас».
- Почти, - Коля скинул ботинки. - Даш, аптечка где? Надо дырки заштопать, а то видок как у восставших из ада. Перекись там, бинты... Сами не справимся, руки крюки.
- В ванной, на верхней полке, - Даша кивнула и пошла на кухню, чтобы не мешаться, пока они раздеваются.
Коля зашел в ванную, выудил коробку с медикаментами, и они с Нилом переместились в зал. Коля, не церемонясь, сорвал с себя кофту, оставшись с голым торсом. На его теле красовалось несколько свежих синяков и длинная ссадина от рикошета. Он привычно начал заливать всё перекисью, шипя сквозь зубы.
- У тебя чё? - Коля глянул на Нила.
- Да я так, - Нил присел на край кресла. - На корпусе чисто, только по лицу прилетело. Губа и бровь. Мелочи.
- Это хорошо, - Коля позвал Дашу. - Даш, иди сюда, замотай меня, а то я сам себе как мумия накручу.
Даша зашла в комнату. Она привыкла видеть брата в таком виде - жизнь у них была такая, что бинты в доме не переводились. Она ловко и быстро перевязала Коле бок, закрепив пластырем.
- Всё, живи пока, - она легонько хлопнула брата по плечу.
- Ладно, я на кухню, посмотрю, чё там в холодильнике сдохло. Жрать охота - за весь день только свинец жевал, - Коля встал и ушел, оставив их вдвоем.
Даша повернулась к Нилу. Тот сидел, откинув голову на спинку кресла. В свете люстры его разбитая бровь выглядела жутко - кровь подсохла темной коркой, а губа распухла, придавая лицу еще более свирепый и харизматичный вид.
- Садись ближе к свету, герой, - Даша взяла ватку, обильно смочив её перекисью.
Нил послушно подался вперед. Когда её пальцы коснулись его кожи, он невольно вздрогнул. Даша была очень близко. Он чувствовал запах её волос и слышал, как она старается дышать тише, чтобы не причинить ему боли.
Она начала аккуратно промакивать бровь. Перекись зашипела, пошла белая пена.
- Твою мать... - тихо прохрипел Нил, морщась от резкой боли.
- Потерпи, - Даша подула на рану. - Ты зачем так подставляешься? Тебе же Коля говорил, что ты как танк прешь.
- Работа такая, солнце, - Нил смотрел прямо перед собой, стараясь не зацикливаться на том, как её лицо сейчас близко к его губам. - Если не я, то кто?
Она перешла к губе. Её пальцы, тонкие и прохладные, приподняли его подбородок. Нил замер. Он видел каждую ресничку, видел, как она закусила свою губу от концентрации. Внутри него снова начало подниматься то самое чувство, которое он так отчаянно пытался забить драками и бильярдом.
Даша осторожно коснулась ваткой его разбитой губы. Нил почувствовал металлический вкус крови и резкое жжение лекарства.
- Сильно больно? - спросила она, заглядывая ему в глаза.
Нил посмотрел на неё - в упор, тяжело и жадно. Его харизма сейчас работала против него самого: он выглядел как раненый зверь, который всё еще может укусить, но почему-то позволяет этой девочке лечить свои раны.
- Сейчас уже нет, - выдавил он, чувствуя, как голос его подводит.
Она закончила, но руки не убрала. На секунду в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне Коля гремит сковородкой. Даша смотрела на него, и в её глазах не было страха - только какое-то странное, взрослое понимание.
Нил сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони под своими широкими джинсами. «Блядь, уйди на кухню, Нил, просто уйди», - орал мозг. Но он продолжал сидеть, не сводя с неё глаз.
- Спасибо, - наконец сказал он, отстраняясь первым. - Теперь я хоть на человека похож, а не на фарш.
Даша улыбнулась, собирая аптечку.
- Иди ешь, а то Коля там всё в одно лицо заточит.
Нил встал, поправляя свою черную зипку «Адидас». Он чувствовал, что этот вечер в квартире Даши был для него опаснее любой перестрелки на хладокомбинате. Там он знал, как выжить. А здесь, под её взглядом, он был совершенно безоружен.
Он зашел на кухню, где Коля уже вовсю уплетал яичницу прямо со сковородки.
- О, подлатали? - Коля кивнул на стул. - Садись, рыжий. Дашка - спец по ранениям, скоро диплом хирурга выпишем.
Нил сел, взял вилку, но мысли его были всё еще в зале. Он знал, что эта ночь спокойной не будет. Слишком много крови, слишком много близости и слишком много того, о чем нельзя даже думать, если хочешь остаться в живых в этом городе.
После плотного ужина, когда яичница была уничтожена прямо со сковородки, на пацанов накатила такая волна расслабона, какую они не чувствовали уже неделю. На кухне завязался какой-то ленивый спор - Даша пыталась научить Нила играть в какую-то карточную игру, где надо было блефовать.
Нил, со своей каменной рожей, в которой теперь красовались свежие бинты и перекись, блефовал так, что Даша только руками разводила.
- Нил, ты жульничаешь! - смеялась она.
- Солнце, какой жульничаю? - Нил харизматично выгнул рассеченную бровь. - Это называется покерфейс. Учись, пока я живой.
Потом они перебрались в зал. Телевизор бубнил что-то невнятное про погоду и курс валют, создавая уютный белый шум. Ночь за окном уже окончательно замазала город черной тушью. Коля глянул на часы и хлопнул по колену.
- Всё, малявка, лавочка закрыта. Полвторого ночи, тебе завтра в школу грызть гранит этой сраной науки. Брысь в кровать, - скомандовал Коля.
Даша немного поворчала для приличия, но спорить не стала - глаза и правда слипались.
- Спокойной ночи, - она обернулась в дверях. - Нил, не давай Коле храпеть, а то я через стенку слышу.
- Я его подушкой придушу, если начнет, не переживай, - отозвался Нил, развалившись в кресле.
Когда дверь в её комнату закрылась, в зале повисла тишина, нарушаемая только шипением телевизора. Пацаны переглянулись.
- Ну чё, рыжий, - Коля потянулся, демонстрируя бинты на ребрах. - На сегодня приключения кончились. Разбираем диван.
Они разложили старый скрипучий диван, который занял почти всё свободное место. Коля так и остался с голым торсом - бинты стягивали грудную клетку, и в одежде ему было тесно и больно. Он завалился на один край, закинув руки за голову.
Нил же раздеваться не стал. Он снял только кроссовки, оставшись в своих широких черных джинсах и зипке «Adidas». Он чувствовал себя слишком «в гостях» и слишком напряженным, чтобы сверкать голым телом, даже перед лучшим другом. Он лег на другой край «вальтом», чтобы ноги Коли были у его головы, а его - у Колиной.
- Слышь, - Коля подал голос в темноте. - У тебя диван жесткий, как нары, Нил. Как ты тут спишь вообще?
- Нормально сплю, - Нил смотрел в потолок, где плясали блики от уличного фонаря. - Зато не проваливаешься в мягкое, спина ровная будет.
Тишина затянулась на несколько минут. Слышно было, как за стеной Даша перевернулась с боку на бок.
- Нил, - Коля заговорил тише. - Спасибо, что не стал гнать свою тему при Дашке. Ну, про то, что мы там сегодня устроили. Ей не надо этого знать. Пусть думает, что мы просто... неудачно подрались за гаражами.
- За кого ты меня принимаешь, Никола? - Нил повернул голову, глядя на пятки друга. - Я не ебнутый - ребенку про кишки рассказывать. У неё своя жизнь, у нас своя. Пока эти дороги не пересекаются - всё путем.
Нил закрыл глаза. В голове крутились кадры сегодняшнего дня: крики, свист пуль, бильярдные шары... и мягкие пальцы Даши, прижимающие ватку к его брови. От этого воспоминания в груди стало как-то непривычно тесно.
- Коль? - позвал Нил через время.
- Чего тебе, страшила? - сонно отозвался Коля.
- Ты завтра её сам в школу веди. Я в машине посижу. Не хочу, чтобы её одноклассники видели меня с такой харей. Подумают еще, что за ней людоед присматривает.
- Да они и так тебя боятся, - Коля хмыкнул. - Но ладно, как скажешь. Спи уже, герой «Адидаса».
Нил укутался в свою куртку, которую подложил под бок, и постепенно провалился в тяжелый, без сновидений сон. Ему не снилась кровь, не снились враги. Ему снилось что-то очень простое - тишина, запах свежего снега и отсутствие необходимости постоянно проверять, на месте ли нож в кармане.
Утром его разбудил не будильник, а запах жареного хлеба и тихий шепот Даши, которая пыталась максимально бесшумно собраться в школу. Нил открыл один глаз и увидел её силуэт в дверях - она стояла с рюкзаком и смотрела на них с Колей.
Нил приподнялся на локтях, зипка зашуршала. Даша приложила палец к губам: «Тсс, Коля спит». Нил понимающе кивнул. Он смотрел, как она уходит, и в этот момент он четко осознал: плевать на «территориков», на деньги и на весь этот гнилой город. Пока в этой квартире тихо и пахнет тостами, он будет стоять на страже, как цепной пес. Даже если этот пес сам до смерти боится своих чувств.