Глава 14
Кабинет Чуи погряз во тьме. Складывалось ощущение, будто мафиози здесь вообще никогда не находился. Правда, о его редких визитах говорило наличие пустых бутылок на столе. Пил вино, судя по всему, парень исключительно из горла. Либо бокалов не нашлось, либо ему было лень наливать.
Но Осаму было на это плевать с высокой Йокагамской башни. Сейчас было важнее отыскать во тьме удобную лежанку для Накахары.
Искать переключатель было крайне сложно, поэтому парень пытался вглядеться во тьму, дабы хоть что-то увидеть, кроме пустых бутылок из-под вина.
Кое-как, всё-таки, Дазай нашел кожаный диван, по чистой случайности споткнувшись об упавший предмет декора. Пришлось ещё поднимать с себя сонного рыжика, который завалился на детектива по всем законам физики. Вот ирония. Чуя действует против этих же законов, когда бодрствует, но, когда спит - все меняется.
Дазай аккуратно уложил мафиози на диван, предварительно сняв шляпу и плащ. Туфли он решил оставить.
В спящем виде Чуя напоминал милую принцессу, которую должен спасти рыцарь, пока ее не съест дракон. Но Накахара и сам бы этим драконом. Опасным, но от этого не менее мудрым и дружелюбным.
Дазай подошёл к окну. Шторы не давали простора для вида, но и пропускать свет в кабинет ему не хотелось. Каким бы Осаму не был эгоистом, но Чую он любил выше этого.
И пускай другие думают иначе, но Накахара знает, что с близкими Осаму другой.
Шатен улыбается, подходит к дивану и наклоняется к лицу партнёра. Пушистые ресницы заставляют ещё раз улыбнуться, но уже более шире, чем обычно. Рыжие локоны так и просятся, чтобы их погладили, вдохнули их аромат.
Осаму касается губ партнёра лёгким поцелуем, ведет длиннымм пальцами по щеке, касается спадающих прядей и одергивает руку, когда Накахара недовольно морщится, а затем открывает голубые омуты.
Никто и никогда не заставал Дазая врасплох. Но Чуя... Чуя, видимо, кандидат на первое и единственное место в списке.
Рыжий был бы рад, узнав это.
______________
-Мои слова для тебя ничего не значат? - шипит Накахара, прожигая парня взглядом голубых глаз.
Сейчас Дазай выглядел так, будто его любимую книгу по самоубийствам переехал поезд.
Осаму только успел отойти на почтительное расстояние, дабы не получить ногой по лицу, если Чуя сочтет это правильным выходом.
-Или твоя бинтованная голова все забывает за час? Скумбрия, я все сказал, а принимать это или нет - твой выбор. Но не смей, слышишь, не смей даже касаться меня здесь. - Чуя чеканит каждое слово, поднимаясь с дивана. Он отыскивает глазами шляпу и плащ, после чего быстро хватает их.
Дазай ещё стоит в ступоре пару минут, прежде чем поймать убегающего парня за шиворот. Ну , хоть не за шляпу, и на том спасибо.
-Отпусти, идиот! - рычит рыжий, вырываясь. Ему надо валить. Сейчас. Потом будет поздно. Но, черт возьми, это ведь Осаму. С ним никогда не бывает легко и просто. И это бесит. Хочется врезать детективу по челюсти, ударить ногой по солнечному сплетению и сбежать. Да, как трус, возможно. Но это было необходимо.
И вопреки всем желаниям Накахары, шатен только притягивает его к себе, пока мыслительный процесс затягивает Чую с головой. Дазай крепко обнимает его со спины, положив подбородок на шляпу рыжего.
Возмутиться, конечно же, последний не успевает, поскольку его быстро и рвано разворачивают лицом к лицу, внимательно вглядываются в голубые глаза, словно хотят прочесть. А через мгновение, сбитого с толку парня, уже целуют. Долго, горячо и жёстко.
Поцелуй получается мокрым из-за слез Чуи. Кто бы мог подумать, что такой человек как Накахара способен на такое проявление чувств.
Дорожки слез тут же слизывают языком, неспешно и мокро. Чуя, вопреки всему, улыбается сквозь слезы, смотрит на Дазая, пока тот вытирает подушечками пальцев скатившиеся по подбородку капли.
Его переполняют эмоции. Вот он злится, спустя минуты удивляется, затем плачет, а после улыбается.
И всему причина - Осаму, мать его, Дазай.
Шатен доволен собой. Он ухмыляется, но в его глазах нет насмешки над Накахарой. Нет той насмешки, которую Чуя видел в начале их знакомства.
-Ты же знаешь, что я не могу вернуться. - Шепчет детектив, не желая нарушать наступившую тишину. Ему тоже больно. Больно от того, что Чуя не может его простить.
-Я тебя давно простил, Дазай. И отпустил... - признается Накахара, уткнувшись лицом в пиджак парня.
От этого на душе становится легче. Намного легче, чем было раньше. Его простили...
Он признался...
-Видимо, не сильно и хотел отпускать, раз теперь ты мой партнёр. - Хмыкает Осаму и оглаживает мафиози за талию. Его ладони устраиваются на боках рыжего, сжимая их.
-Отпустил физически, но не морально. - Бормочет Чуя, заводя руки за спину детектива, сжимает их в замок, не давая шансов на побег.
-Приятно слышать... Ладно, если тебе неприятно, то я не буду приставать к тебе тут. Я понимаю. - Шатен принимает условия рыжего.
Но Накахара... Он уже все для себя решил. Переосмыслить парень все успел, ещё когда его прижимали к себе, не давая сбежать.
-Я согласен на поцелуи. - И поэтому Чуя быстро произносит эти слова, Дазая прошибает током от шока. Это точно сказал его рыжий партнёр? Ему не послышалось?
-Люблю тебя. - Выдыхает Дазай, счастливо прикрывая глаза. Великолепное чувство...
-Взаимно, скумбрия. - Хихикает мафиози, поднимается на носочки и целует парня в губы.
Темный кабинет отлично подходит для того, чтобы скрываться в нем двум влюбленным дуракам. А ещё кабинет со звукоизоляцией. Ну, чтобы лишний раз всем не мешать. Стоны ведь трудно заглушать, не правда ли?
__________________
-Думаешь, все у них нормально? - интересуется человек со шляпой. Его янтарные глаза горят азартом.
-Дазай-кун знает, что делать. - Пожимает плечами русский.
Его план сработал, он это точно знал.
-Дазай-кун, Дазай-кун, а я вечно клоун или дибил. Федя, у тебя приоритеты странные, тебе не кажется? - фырчит Гоголь, перемешивая колоду карт.
Они сидят в своем кабинете и проводят свободное время с пользой для каждого.
-Если выиграешь, то буду тебя называть так, как захочешь, идёт? - предлагает ставку Федор. Он раздаёт карты.
-Идет. А если выиграешь ты?
-То я буду сверху месяц. - Ухмыляется Достоевский.
-Ну ты жук, Дос-кун. - Цокает Николай.
-Мне больше по душе "крыса", но для тебя я кто угодно.