Тень Рождения

Энн не выдержала и слабо, совсем по-доброму посмеялась, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Она расправила крылья, стряхивая с них налипший пепел, и посмотрела ему прямо в зрачки — туда, где за золотистым огнем пряталось нечто большее.

— Булыжник — это лишь оболочка, Тай, — тихо произнесла она, мягко коснувшись его холодной ладони своими теплыми пальцами. — А под ней скрыт алмаз, который так долго учился резать тьму, что совсем забыл, как он умеет сиять.

Их уединенную беседу прервали уверенные, тяжелые шаги. К ним гордо подошел Баст. Этот властитель седьмого круга Ада с первой же секунды показался Энн невероятно властным и опасным. Он держался с вызывающим достоинством, ведя себя практически на равных с Таем — так, словно тоже являлся полноправным хозяином всей преисподней.

Баст изящно поклонился, приложив руку к груди, и посмотрел сначала на Тая, а затем перевел свой холодный, слишком внимательный взгляд на девушку.

— Отчеты практически готовы, владыка, — вкрадчиво проговорил Баст, еще раз неторопливо оглядев Энн с ног до головы. — Но у меня есть кое-что, что я бы хотел обсудить с вами лично. Наедине.

— Хорошо, отойдем ненадолго, — Тай недовольно качнул головой.

Он повернулся к Энн и посмотрел на нее с легкой, едва заметной грустью — им помешали на самом важном полуслове, и то, что он так и не успел ей сказать, повисло в воздухе. Но уже в следующий миг его голос вновь обрел привычные суровые, собственнические нотки:

— Жди здесь, смертная. Не смей шататься где вздумается, если не хочешь оказаться съеденной местными тварями или, не дай Высшие, опороченной.

Развернувшись, Тай и Баст быстрыми шагами отошли в сторону, скрывшись за колоннами. Энн осталась стоять одна, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Лишь сейчас, в наступившей тишине, до нее окончательно дошел двусмысленный и пугающий смысл последней фразы, которую так небрежно кинул Бог Греха. Щеки девушки тут же вспыхнули густым, предательским румянцем.

POW Энн:

Мои щёки всё ещё горели, а предательское тепло упрямо расползалось по шее, отказываясь исчезать. Я осталась стоять одна, смотря туда, где только что скрылись Тай и Баст.

«...Или, не дай Высшие, опороченной».

Боже, почему его предупреждения всегда должны звучать так... весомо? С такой пугающей, собственнической темнотой. Впрочем, чему я удивляюсь? Он — Бог Греха. В его мире понятия «грех» и «порочность» — это не просто абстрактные слова, это его прямая власть. И всё же, под этим напускным высокомерием и грубостью я отчётливо чувствовала его отчаянную попытку защитить меня. Оградить от чужих, плотоядных взглядов вроде того, каким меня только что одарил Баст.

Я прижала прохладные ладони к лицу, пытаясь унять румянец, и прикрыла глаза. Но мысли упрямо возвращали меня назад, к тому надрывному разговору в коридоре, который произошел всего час назад.

Мои пальцы до сих пор помнили грубую ткань лальканов его пиджака, за которые я цеплялась, как утопающий за спасательный круг. Я ведь действительно кричала на него. Я, обычная смертная девчонка, посмела встряхнуть самого могущественного Владыку Ада и высказать ему всё, что разрывало меня изнутри.

«Если исчезнешь ты... значит, исчезну и я. Я не хочу летать без твоих рук, которые меня держат!»

От воспоминания об этих словах внутри всё сжалось в тугой, сладкий и одновременно болезненный узел. Это было не просто признание в страхе умереть. Это было признание в том, что моя душа теперь намертво привязана к его черному сердцу. Я выдала себя с потрохами. Я показала ему, как глубоко он пророс в мои мысли, как сильно я привыкла к его присутствию, к его тяжелому, но надежному теплу.

Но больше всего меня пугал его взгляд в тот момент.

Я никогда не видела Тая таким. Великий Бог, веками носивший маску абсолютного равнодушия и цинизма, вдруг показался мне... уязвимым. Осколки его ледяного величия осыпались прямо к моим ногам, обнажая растерянного, ошеломленного мужчину. Он привык, что его боятся. Привык, что его ненавидят, предают, подчиняются ему или пытаются использовать его силу. Но он никогда не сталкивался с тем, что кто-то готов добровольно сгореть вместе с ним дотла. Для него моя искренность стала настоящим шоком, потрясшим основы его векового фатализма.

И теперь, анализируя его грустный, недосказанный взгляд перед тем, как Баст увёл его, я понимала: между нами всё изменилось. Наше запечатление больше не было просто вынужденной магической связью или проклятием. Оно стало чем-то осознанным.

Баст посмотрел на меня как на слабость Тая. И Тай это прекрасно понял. Его резкое «Жди здесь» — это не приказ господина, это попытка спрятать своё самое ценное сокровище от чужих когтей.

Я глубоко вздохнула, унимая дрожь в руках, и обхватила себя за плечи. Этот Ад пугал меня до безумия. Властители кругов, интриги, угроза исчезновения Тая... Всё это казалось неподъемным грузом для обычной смертной. Но если цена за то, чтобы остаться в его руках — это пройти через саму преисподнюю, я пройду. Потому что без его темноты мой мир теперь станет невыносимо пустым и бесцветным.

***

Отойдя на достаточное расстояние, где их голоса заглушал лишь вечный стон ледяных ветров девятого круга, Тай и Баст остановились у массивной балюстрады, выходящей на бездонную замерзшую пропасть. Вся напускная вежливость Баста мгновенно испарилась, сменившись тяжелым, давящим напряжением.

— Владыка, дело не только в скучных цифрах моих отчетов, — негромко, но твердо начал Баст, скрестив руки на груди. Его глаза опасно блеснули. — Нас... всех правителей кругов... крайне тревожит то, что происходит за пределами наших границ. Связь Хаят, с Валом.

Баст сделал шаг ближе, понижая голос до заговорщического шепота:

— Вал слишком силен, его власть над притяжением миров пугает. Но что еще хуже — его преданность Физалис. Все боятся, что через Хаят этот прихвостень сможет запустить свои когти в структуру нашего Ада. Это прямая угроза трону, Тай. Правители кругов требуют ответов. Ты позволяешь своей сестре играть с огнем, который может выжечь нас всех.

Тай лишь сухо фыркнул. Этот звук, полный ледяного высокомерия, эхом отразился от монументальных колонн. Владыка Ада даже не повернулся к собеседнику, продолжая равнодушно смотреть вглубь пропасти.

— Успокойся, Баст, — лениво обронил Тай, и в его голосе проскользнули нотки снисходительного презрения. — Твоя паника оскорбляет мой эстетический вкус. Ты слишком долго сидишь в своей глуши, раз начал видеть угрозу в каждом шорохе наверху.

— Это не шорох, это Вал! — настойчиво возразил Баст. — Последователь Физалис...

— ...Жалкий последователь, — перебил его Тай, и его золотистые глаза на мгновение вспыхнули опасным, хищным светом. Он наконец повернул голову к властителю девятого круга. — Вал — всего лишь пешка. Глупая, ведомая фигура в той игре, которую я затеял еще до того, как твоя тревожная голова решила сложить эти дважды два.

Тай сделал полшага вперед, и Баст, несмотря на всю свою власть и гордость, инстинктивно выпрямился, признавая чужое превосходство.

— Ты действительно думаешь, что я позволил бы какому-то богу гравитации приблизиться к моей сестре, если бы это не входило в мои планы? — ухмыльнулся Бог Греха. — Пусть Вал думает, что действует по своей воле. Чем сильнее они уверены в своей победе, тем громче будет их падение, когда я решу перевернуть доску. Мне нужно, чтобы они подошли ближе. Мне нужно, чтобы они расслабились.

Тай похлопал Баста по плечу — жест казался дружеским, но ладонь Владыки опустилась с силой тяжелого пресса.

— Возвращайся к своим отчетам, Баст. И передай остальным правителям: если кто-то из них еще раз посмеет сомневаться в моих стратегиях или совать нос в дела моей семьи... девятый круг покажется им курортом по сравнению с тем, что я с ними сделаю. Вопросы есть?

Баст молча переваривал услышанное. Тяжесть ладони Тая на его плече была колоссальной, физически ощутимой, но правитель девятого круга не отвёл взгляда. Вместо этого он медленно, почти с сожалением качнул головой.

— Ты всегда умел убеждать, Владыка, — тихо произнёс Баст, и в его голосе проскользнула опасная, вкрадчивая нотка. — Но... ты изменился, Тай.

Тай прищурился. Температура вокруг них, казалось, упала ещё на несколько градусов, а тени за его спиной угрожающе всколыхнулись, готовые по первому зову разорвать дерзкого правителя на куски.

— И в чём же? — ледяным тоном спросил Бог Греха, медленно убирая руку с его плеча. — Просвети меня, Баст. Мне безумно интересно послушать твои наблюдения.

Баст на мгновение перевёл взгляд назад, в сторону, где осталась ждать Энн, а затем снова посмотрел Таю прямо в глаза. В его взгляде не было страха — лишь холодный, расчетливый интерес хищника, заметившего едва уловимую трещину в броне вожака.

— Ты слабеешь, — ровно ответил Баст. — Твоя великая тьма больше не обжигает так, как раньше. В ней появилось чужое, совершенно несвойственное этому месту тепло. А в Аду, как тебе прекрасно известно, тепло — это первый предвестник гибели. Твоя связь со смертной слишком очевидна, Тай. И она делает тебя уязвимым.

Не дожидаясь ответа и не давая Таю возможности испепелить его на месте за такую неслыханную дерзость, Баст склонил голову в коротком, чисто формальном поклоне. Развернувшись, он уверенным шагом удалился, мгновенно растворившись в морозном тумане коридора.

Тай остался стоять один у балюстрады. Его кулаки сжались с такой силой, что кожа на костяшках побелела, а вокруг пальцев заплясали искры чистой, концентрированной черной магии. Слова Баста попали в самую цель, бередя ту самую рану, которую Тай так тщательно пытался скрыть от чужих глаз.

Он действительно менялся. И это пугало даже его самого.

— Какое унылое зрелище, братец, — раздался за его спиной легкий, мелодичный голос, в котором отчетливо звенели издевка и веселье. — Ещё немного, и от твоего пафосного взгляда эта бездна промерзнет до самого основания.

Тай не обернулся, но его челюсти сжались так, что послышался глухой скрежет. Пространство за его спиной слегка исказилось, и из воздуха, словно соткавшись из лунного света и звездной пыли, шагнула Хаят.

Его драгоценная сестра всё-таки соизволила явиться на собрание правителей кругов. И, судя по её виду, недавняя крупная ссора, во время которой они едва не разнесли дом из-за её связи с Валом, Хаят больше не волновала. Она была в превосходном, вызывающе игривом настроении. На ней было полупрозрачное темное платье, усыпанное мерцающими искрами, а на губах блуждала полуулыбка, которая всегда действовала Таю на нервы сильнее любого яда.

— Ты опоздала, Хаят, — ледяным тоном процедил Тай, продолжая смотреть в пропасть. — Собрание уже началось. Впрочем, пунктуальность никогда не входила в список твоих скромных достоинств.

— Ой, да брось ты, — Хаят плавно подошла к балюстраде и оперлась на неё локтями, бесцеремонно нарушая его личное пространство. — Слушать унылые отчеты Баста о том, сколько душ привозят на каторгу? Избавь меня от этой пытки. Я пришла посмотреть на кое-что гораздо более интересное.

Она скосила свои искрящиеся глаза в сторону зала, где осталась Энн, а затем хитро посмотрела на брата.

— Баст прав, знаешь ли. Ты действительно стал мягче. Наш великий, грозный Бог Греха теперь раздает предупреждения в духе «не шатайся, а то опорочат»? Серьезно, Тай? Это так... мило. Почти по-человечески. Я даже прослезилась.

— Замолчи, — в голосе Тая проснулся глухой, вибрирующий рокот, заставивший задрожать каменные плиты под их ногами. Он резко повернулся к сестре, и его янтарные глаза вспыхнули первобытной яростью. — Твои глупые шутки раздражают меня. Если ты явилась сюда только для того, чтобы испытывать мое терпение — советую уйти прямо сейчас. К своему ненаглядному богу гравитации.

Хаят лишь весело рассмеялась, ничуть не испугавшись его гнева. Она поправила выбившуюся прядь волос и заглянула ему прямо в лицо.

— О, упоминание Вала всё еще заставляет твою тьму кипеть? Как предсказуемо. Но не волнуйся, братец, я здесь не для того, чтобы ругаться. Мне просто чертовски нравится наблюдать, как ты, такой идеальный и расчетливый, медленно теряешь контроль над собственной шахматной доской из-за одной маленькой смертной. Игра становится действительно захватывающей.

***

Десятью минутами ранее ...

Хаят стояла на самом краю крыши одного из шанхайских небоскрёбов, лениво подставляя лицо порывам прохладного ночного ветра. Она неторопливо расхаживала вдоль парапета, то и дело изящно щёлкая пальцами в поисках идеального материала для нового платья, эскиз которого уже крутился в её голове. За спиной богини росла внушительная, пёстрая стена из парящих отрезов тяжёлого бархата, сверкающей парчи и полупрозрачного фатина, но Хаят никак не могла остановиться, продолжая капризно перебирать варианты.

Наконец, её взгляд зацепился за струящийся шёлк насыщенного алого цвета. Ткань выглядела настолько яркой и дерзкой, что казалась сотканной из пламени.

— Пожалуй, а назову я эту коллекцию «Красная королева», — вслух произнесла она. Хаят удовлетворённо взмахнула рукой, и в ту же секунду вся стена из ненужных лоскутов за её спиной бесследно растворилась в воздухе.

— Скорее, «Кровавая», — раздался за её спиной глубокий, бархатистый голос.

Хаят обернулась. На фоне ночного неба, прислонившись к стальной балке и небрежно скрестив руки на груди, стоял Вал.

— А что? — Богиня мгновенно приняла деловой и слегка снисходительный вид, окинув бога гравитации оценивающим взглядом. — Это тоже звучит отлично. Очень в моём стиле.

Выдержав многозначительную паузу, Хаят медленно подошла к нему почти вплотную. Она кокетливо поправила выбившуюся прядь волос, а затем скользнула пальцами по изящной пуговице на своём платье, не сводя с гостя искрящихся глаз.

— Признаться честно, я думала, ты сегодня не придешь, — протянула она с игривой, манящей улыбкой.

В ответ на её кокетство Вал лишь картинно закатил глаза и издал тихий, страдальческий вздох, будто общаться с ней было для него самой тяжёлой повинностью во Вселенной.

— Как видишь, я пришёл, — Вал театрально приподнял указательный палец правой руки, гордо вскинул голову и зажмурился, упиваясь моментом собственной важности. — И, к твоему великому счастью, я явился с исключительно хорошими новостями.

Вал открыл один глаз, снисходительно посмотрел на замершую в ожидании Хаят и плавно опустил руку.

— Я провёл несколько упоительных ночей в пыльных архивах Физалис, перерывая древнейшие свитки, — начал он, и в его голосе зазвучали нотки гордости за собственную находку. — И наткнулся на одну крайне примечательную деталь. Оказывается, согласно первичному коду мироздания, абсолютно все Грехи подчиняются исключительно Богу Греха. Напрямую. Это значит, что пока Тай жив, ни один мятежный кусок тьмы — включая Каана — физически не сможет захватить власть в Аду. Сила просто не примет узурпатора.

Хаят разочарованно фыркнула, взмахнув рукой.

— И ради этой банальности ты заставил меня ждать? Это и так все знают, Вал. Мой брат — абсолют в своём царстве.

— Не перебивай великого исследователя, дорогая, я ещё не закончил, — пригрозил пальцем Вал. — Каан всё ещё топчет землю и распространяет своё влияние. Он может стать колоссальной проблемой, если с твоим дражайшим братцем вдруг что-то случится. И вот тут в игру вступаю я. Я нашёл лазейку в древних сводах. Легальный, абсолютно законный способ навсегда запечатать Каана и лишить его всякой силы, даже без прямого вмешательства Тая.

Игривая улыбка Хаят медленно увяла. Она зацепилась за одну-единственную фразу, которая резанула её слух сильнее, чем скрежет металла.

— Подожди, — тихо произнесла она, делая шаг навстречу Валу. В её глазах, только что искрившихся весельем, проступила опасная глубина. — Что значит «если с Таем что-то случится»? Что, по-твоему, может произойти с Богом Греха в его собственном доме?

Вал небрежно пожал плечами, как будто речь шла о плохой погоде, а не о гибели владыки преисподней.

— Ну, мало ли, — легкомысленно отозвался он. — Мир полон неожиданностей. Например, недавно в Ад без приглашения заглядывал Саравель. И, надо сказать, выглядел он не просто сердитым — он был в абсолютной ярости. Метал молнии, крушил стены и без умолку твердил, что твой брат совершил какую-то чудовищную ошибку мироздания, которую нужно срочно исправить.

Воздух на крыше мгновенно потяжелел. Ночной ветер, до этого весело трепавший шёлковые лоскуты, затих, словно испугавшись той силы, что начала подниматься из глубины души Хаят. Богиня замерла, её пальцы судорожно сжались в кулаки, а лицо побледнело. Упоминание Саравеля — верховного блюстителя космического порядка, карающего меча Высших — не предвещало ничего, кроме тотального уничтожения. Если он приходил за Таем из-за Энн...

— Саравель?.. — её голос, обычно мягкий и певучий, завибрировал от сдерживаемого гнева и паники. — Он был в Аду? И ты говоришь мне об этом только сейчас, так просто?!

Она рванулась вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и схватила Вала за лацканы его пиджака, заставляя бога гравитации слегка растерять свой пафосный настрой.

— А ну-ка быстро убрал эту свою дурацкую ухмылку, Вал, — прошипела Хаят, и в её глазах вспыхнуло опасное фиолетовое пламя. — И детально, до мельчайших подробностей, вспоминай весь ход событий. Начиная с того момента, как ты вообще узнал о его визите, и заканчивая каждой фразой, которую этот безумец произнёс до своего появления в Аду. Быстро!

Вал сглотнул, почувствовав, как тонкие пальцы Хаят впились в ткань его дорогого пиджака с силой тисков. Всё его привычное пижонство и напускное величие испарились в одно мгновение. Он впервые видел Хаят такой — без капризной улыбки, без игривости, с глазами, в которых бушевала настоящая, первородная буря.

— Эй, полегче с шёлком, Хаят... — примирительно поднял ладони Вал, но, встретив её ледяной взгляд, быстро понял: шутки кончились. — Ладно, ладно. Отпусти. Я всё расскажу.

Богиня медленно разжала пальцы, но не отступила ни на шаг, продолжая гипнотизировать его требовательным взглядом. Вал поправил воротник, шумно выдохнул и посерьёзнел.

— Это случилось недавно. — начал он, переводя взгляд на сияющий внизу город. — Я находился у границ первого круга, когда защитный купол Ада внезапно... зазвенел. Не так, как при атаке демонов. Это был чистый, хрустальный звон, от которого закладывало уши. А потом граница просто лопнула. Без взрыва, без дыма — её словно разрезали раскалённым скальпелем.

Вал поёжился, вспоминая те ощущения.

— Появился Саравель. От него исходило это удушающее, стерильное золотое свечение Судей. Он был... не в себе. Судьи ведь лишены эмоций, ты знаешь, но Саравель буквально вибрировал от ярости. Он крушил скалы своей силой так, словно это были карточные домики, и требовал твоего брата.

— Что конкретно он кричал? — резко перебила его Хаят, её голос дрожал от напряжения.

— Он кричал про баланс, — Вал нахмурился, восстанавливая в памяти те слова. — Твердил, что Тай нарушил Первичный Код. Что Бог Греха посмел запечатлеть себя со смертной искрой, создав «недопустимую аномалию». «Ошибка мироздания, осквернившая престол», вот как он это назвал. Саравель орал, что эта связь тянет энергию из высших сфер, нарушая распределение сил между мирами. Он требовал, чтобы Тай немедленно разорвал запечатление и отдал девчонку... ну, эту твою смертную, Энн. На очищение. А ты сама знаешь, что у Судей означает «очищение» — полное стирание души из Книги Живых.

Хаят прижала ладонь к губам, её глаза расширились от ужаса. Она знала, что запечатление невозможно разорвать без смерти одного из супругов. А если запечатлены бог и смертная...

— А перед тем, как уйти, он пообещал, что вернётся с легионом Судей. Он сказал, что если Тай не избавится от Энн сам, Высшие признают Владыку Ада дефектным и сотрут его вместе со всем его царством. Хаят... они не шутят.

Внутри у Хаят всё похолодело от ужаса. Мысль о том, что её невыносимый, но безумно любимый брат находится под прицелом Высших Судей, болезненным спазмом сжала горло. Однако внешне она не позволила себе выдать ни единой эмоции. Слабость — это непозволительная роскошь, особенно перед лицом других богов.

Она лишь презрительно фыркнула, резко отбросив назад струящиеся волосы, и сделала шаг вперёд. Теперь она стояла так близко к Валу, что он мог чувствовать ледяное дыхание богини. От её хрупкого силуэта больше не исходило кокетство — теперь от неё веяло первобытной, удушающей угрозой, способной раздавить саму гравитацию.

— Передай своей драгоценной Физалис, — вкрадчиво, почти шёпотом произнесла Хаят, заглядывая Валу прямо в душу своими потемневшими глазами, — что её беспокойство запоздало. Смертная разгорается с каждым днём. Девчонка уже способна летать, телепортироваться и призывать оружие. Она больше не беззащитный ягненок, Вал. Она сможет за себя постоять.

Она сделала паузу, и её губы искривились в опасной, хищной улыбке.

— Что же касается моего брата... Если эти святоши из Рая посмеют приблизиться к Таю хотя бы на метр, если хоть один Судья потянет к нему свои золотые крылья... я лично вмешаюсь. Я перепою судьбу этих высокомерных владык. Своим голосом я сотру их имена из полотна мироздания, превратив их сущности в космическую пыль.

Вал ошеломлённо уставился на неё. Поняв, что она не шутит, он издал нервный, сухой смешок, лихорадочно пытаясь ослабить невидимое давление, внезапно повисшее в воздухе.

— Ты... ты хоть понимаешь, что ты сейчас говоришь? — спросил он, и его голос заметно дрогнул. — Перепеть судьбу Судей? Стереть их? Хаят, если ты сделаешь это, если ты посмеешь пойти против законов, то ты... ты потеряешь всё.Тыты умрешь !

Хаят резко перебила его. Её голос больше не был игривым — он звучал как чистая, непреклонная сталь.

— За своего брата, Вал, — отчеканила она, делая полшага назад, но продолжая держать его под прицелом своего ледяного взгляда, — я готова не просто стать павшей богиней. Я готова умереть.

Она развернулась, позволяя алому шёлку своего будущего творения взметнуться за спиной, словно кровавый плащ, и устремила взор на сияющий внизу мегаполис. Вал молча стоял позади неё, окончательно осознав: в этой семье преданность друг другу была куда сильнее любых законов Вселенной.

Вал долго молчал, переваривая услышанное. Напряжение, исходившее от богини, было почти осязаемым — гравитация вокруг неё вела себя странно, то прижимая его к крыше, то заставляя воздух казаться невесомым. Он понял, что любые дальнейшие уговоры бесполезны. В этой семье инстинкт защиты близких стоял выше любого здравого смысла.

— Ты безумна, Хаят, — тихо произнёс он, делая шаг назад. — Но, пожалуй, именно за это Физалис тебя и ценит.

Вал поднял руку, пространство вокруг него исказилось, сжимаясь в сингулярную точку, и в следующую секунду бог гравитации бесшумно растворился, перемещаясь в залитые чистым светом чертоги Рая.

Хаят осталась на крыше одна. На секунду её плечи опустились, и она тяжело выдохнула, позволяя маске ледяного величия ненадолго сползти с лица. Сердце бешено колотилось в груди. Саравель не отступит. Судьи не знают пощады, и если они придут за Энн, прольётся кровь богов.

Но панике не место в её планах. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Хаят глубоко вздохнула, возвращая лицу привычное игривое выражение. Щелчок пальцев — и пространство вокруг неё запело, унося богиню прочь от огней смертного города.

Она материализовалась посреди  Ада. Здесь по-прежнему царил полумрак, а стены из тёмного камня слабо отражали тусклый свет факелов.

Тай и Энн были там. Владыка Ада сложив руки за спиной, а Энн сидела на невысоком каменном выступе неподалёку. Судя по её слегка растрёпанному виду и тому, как Тай изредка косился на неё, они только что закончили какой-то напряжённый разговор. В воздухе всё ещё висело эхо недавних откровений и слов Баста.

— Ну и ну! Какая трогательная картина, — звонкий, певучий голос Хаят эхом разнёсся по зале. Она неторопливо пошла к ним, покачивая бёдрами и сияя своей самой лучезарной, беззаботной улыбкой. — Семейная идиллия в самом мрачном уголке вселенной. Братец, ты всё-таки не запер свою смертную в темнице? Я удивлена.

Тай медленно повернул голову к сестре. Его золотистые глаза сузились, сканируя её лицо с явным подозрением. Он слишком хорошо знал Хаят, чтобы не заметить едва уловимую, мимолётную тень беспокойства, которую она так тщательно пыталась скрыть за своим шутливым тоном.

— Ты всё-таки соизволила вернуться, — сухо бросил Тай, разворачиваясь к ней лицом. — Я думал, ты слишком занята примеркой своих новых шелков, чтобы вспоминать о существовании брата.

— О, шёлка подождут, когда тут разворачивается такая драма, — Хаят подошла ближе и дружески подмигнула Энн, которая при виде богини заметно расслабилась и слабо улыбнулась в ответ. — Ну же, Энн, расскажи мне, этот зануда сильно тебя мучил, пока меня не было? Если он снова пугал тебя своими лекциями о грехах, я лично заставлю его перешивать мои эскизы в наказание.

***

Вскоре они вернулись в главный зал совета, где атмосфера была накалена до предела. Внушительные фигуры правителей кругов замерли, ожидая вердикта. Баст, стоявший в центре, сделал шаг вперед и начал оглашать список результатов той проверки, которую Тай поручил провести.

Цифры, имена и донесения шпионов лились бесконечным потоком. Все сводилось к одному: Каан, мятежный демон, чье имя еще недавно сеяло страх, стал подозрительно активен. Он вербовал низших, проникал в границы кругов, пытаясь собрать под своими знаменами армию, способную пошатнуть основы преисподней. Правители начали шуметь, их голоса сливались в тревожный гул.

— Тише, — Тай оборвал их одним движением руки, и в зале мгновенно воцарилась тишина, тяжелая, как надгробие. — Каан готовит переворот. Он уверен, что нашел брешь в моей власти.

В этот момент Хаят, до этого момента лишь с интересом рассматривавшая свои идеальные ногти, медленно поднялась с кресла. Она грациозно прошлась по залу, приковывая к себе взгляды всех присутствующих.

— Каан — это всего лишь истеричный ребенок, которому позволили поиграть со спичками, — произнесла она, и её голос, чистый и звонкий, прозвучал в зале как удар колокола. — Вы действительно собрались тратить время на эту мелкую сошку? Тай, ты ведь прекрасно знаешь, что этот демон не сможет выбраться за пределы своего круга, пока ты жив. Твоя суть держит его в клетке, которую он сам никогда не взломает.

Она остановилась прямо перед Бастом, который недовольно нахмурился.

— Каан не является угрозой, — продолжила Хаят, обведя присутствующих холодным, проницательным взглядом. — Он — лишь отвлекающий маневр, пыль в глаза. Настоящая угроза придет не из глубин Ада, а сверху. Из Рая. Саравель уже точит свой клинок, и поверьте, он придет не за мелкими демонами. Он идет за более крупными фигурами.

В зале стало настолько тихо, что было слышно, как потрескивают факелы. Энн невольно вздрогнула, почувствовав, как рука Тая на её плече стала тяжелее и тверже.

— Забудьте про этого самовверенного демона, — отрезала Хаят, переводя взгляд на брата. — Каан — это проблема на потом. Сейчас нам нужно готовиться к чему-то куда более жуткому, опасному и неизбежному. Нас идет судить не правосудие, а сама Небесная Кара. И если мы продолжим играть в «кто здесь главный демон» вместо того, чтобы объединиться перед лицом уничтожения, то от этого Ада  останется только выжженная память.

Тай молчал, но его глаза в полумраке зала светились не яростью, а холодным, стальным пониманием. Хаят сказала то, что он сам не хотел озвучивать перед трусливыми правителями кругов: время иллюзий закончилось. Война с Раем была уже не просто вероятностью — она стучала в ворота.