9 часть
Я проснулась от запаха — тёплого, уютного, домашнего. Что-то жарилось на сковородке. Я сначала не поняла, где я. Простыни сбились у ног, подушка пахла Лией, и только потом, когда мои пальцы нащупали пустоту рядом, до меня дошло: я не одна. Вернее, сейчас — да, но не вообще.
Я потянулась, как кошка, зарываясь лицом в подушку, с губ сорвался почти беззвучный смешок. Моё тело ощущало каждое прикосновение, словно оно всё ещё помнило её — не только кожу, но и тепло, и взгляд, и то, как она дышала рядом.
Я встала медленно. Босиком, в нижнем белье и майке, пересекла комнату, накинула рубашку с пола — и застыла.
На кухне, с растрёпанными волосами, в моей футболке, которая на ней выглядела как платье, стояла Лия. И готовила яичницу. Одной рукой мешала на сковороде, другой — держала кружку с кофе и что-то бормотала себе под нос.
Я не знала, что делать. Подойти? Обнять? Просто стоять и смотреть, пока это зрелище не выжжет мне сердце?
— Ты наблюдаешь за мной, как хищник, — вдруг сказала она, не оборачиваясь.
— Потому что ты выглядишь как завтрак.
— А ты как кто? — Она повернулась. — Как человек, который ворчит, если кофе не крепкий?
— Ну, если кофе не крепкий, ворчит даже святая.
Она усмехнулась и протянула мне кружку.
— Крепкий. Почти как ты.
Я взяла кружку, делая вид, что не таю изнутри.
— Почти? — приподняла бровь.
— Ну, у тебя мягкое сердце. И немного кривая прическа.
— Это потому что ты мне её вчера растрепала.
— Возможно. Не отрицаю.
Мы замолчали, но не в неловкости. В этой тишине было что-то хорошее. Уютное. Спокойное. Я отпила кофе и подошла ближе, заглядывая в сковороду.
— Это... яичница?
— Сюрприз, — сказала она с видом великого повара. — И тосты! Причём без сожжённых краёв. Я старалась.
— Ты всегда стараешься.
— Не всегда. Но для тебя — да.
Эти слова как будто опустились мне прямо в грудь — тяжело, но приятно. Я положила ладонь ей на спину, мягко провела пальцами по позвоночнику сквозь ткань своей футболки.
— Ты мне подходишь, Ли. Даже когда у тебя нож в одной руке и тост в другой.
Она хмыкнула, но не отстранилась. Только повернула голову и прижалась щекой к моему плечу.
— Я хотела, чтобы это утро было не странным. После... всего.
— Оно не странное. Оно идеальное.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Я проснулась, и ты была здесь. Это уже выше всяких ожиданий.
Она улыбнулась, и я увидела, как на секунду её глаза стали влажными. Она быстро отвернулась обратно к плите.
— Я не расплачусь из-за твоих слов, если что.
— Не рассчитываю. Хотя у меня в запасе есть ещё парочка.
— Оставь их на обед. Или на парк.
— Ах да, мы же планировали.
— Всё ещё планируем. — Она поставила две тарелки на стол и села напротив, поджав ноги на стуле. — Только если ты меня не бросишь из-за слегка пересоленной яичницы.
— Если и брошу, то из-за того, что ты опять украла мою футболку.
— Она теперь моя. У нас теперь общее.
— Тогда я заберу твои наушники.
— Не смей! Это святое!
Мы засмеялись, едва не уронив кружки. Смех был каким-то настоящим. Заливал грудь теплом. Утро вдруг перестало быть продолжением чего-то хрупкого и стало началом чего-то реального.
После завтрака она утащила меня в ванную, засунула в душ и сама сидела рядом, пока я мылась, как будто просто хотела быть рядом. Потом мы долго выбирали, во что одеться — как две девчонки, которые собрались на свидание.
На улице было тепло, не по-весеннему солнечно. Мы шли по дорожке в парке, и я иногда специально притормаживала, чтобы Лия могла взять меня за руку. Она сначала делала это неуверенно — пальцы касались моих, потом отступали. Но я просто взяла её ладонь и крепко сжала. Без слов.
Она посмотрела на меня с удивлением.
— Всё в порядке, — сказала я. — Я хочу, чтобы ты держала меня.
— А я боялась, что ты не захочешь. Типа... слишком публично.
— Пусть смотрят. Я не стесняюсь.
— Почему?
— Потому что ты моя.
Она на секунду остановилась, замерла — я почувствовала, как её пальцы дрожат. Потом прошептала:
— Я думала, ты скажешь это позже. Через месяц. Или год.
— Я не хочу ждать, если знаю, что чувствую.
— Я тоже.
Парк жил своей жизнью: мамы с колясками, подростки на скейтах, пары на лавках. А я была в этом всём, но как будто вне времени. Только с ней. Только в её ладони.
Мы разговаривали о всякой ерунде — о том, как она не умеет свистеть, и как я однажды украла пирожок в столовке. Смех переходил в молчание, молчание — в взгляды, взгляды — в поцелуи. И всё было таким... простым. Таким настоящим.
Когда мы вернулись домой, солнце уже клонилось к закату. Лия скинула кеды прямо у входа и прошла в комнату, потянулась, зевая.
— Я вымоталась. Но как будто счастлива.
— Как будто?
— Не хочу сглазить.
Я подошла, обняла её сзади, уткнулась носом в её шею.
— Сглазить невозможно то, что настоящее.
— Тогда пусть это будет надолго.
— Пусть.
Она повернулась, обняла меня, и мы просто стояли в тишине, среди тёплого света заката, наших тел и ещё чего-то невидимого — чего-то, что несло в себе уверенность: всё только начинается.
***
Я почти задремала у неё на плече. Мы лежали на диване, подкинув плед на ноги, смотрели что-то фоном — звук был почти выключен. Лия тихо перебирала мои волосы, её дыхание щекотало висок, и это было настолько приятно, что я не хотела двигаться. Только быть рядом.
Но потом она вдруг замерла.
— Аллен, — сказала она осторожно, — а ты часто так делаешь?
— Что именно? — я приподнялась на локте, чтобы взглянуть на неё.
— Ну... открываешься. Позволяешь быть настолько близко.
Я опешила. Как будто кто-то лёгким движением сорвал плед — не с тела, а с души.
— Не часто, — честно ответила я. — Почти никогда.
— Тогда... почему сейчас?
— Потому что это ты.
— А если я уйду? — тихо.
— Ты хочешь уйти?
— Нет! — Она резко подняла взгляд. — Прости. Это глупый вопрос. Просто... Я чувствую, будто у нас всё так быстро. А я боюсь спугнуть.
— Ты не спугнёшь. Я не птица.
— А кто?
— Сова. Ночная. Немного дикая. Но если нашла гнездо — остаётся.
Она усмехнулась, но уголки её губ дрогнули.
— А если я что-то испорчу? Скажу не то. Или сделаю?
— Тогда мы поговорим. Или поругаемся. Но я не исчезну, Ли.
Тут она отстранилась. Немного. Только чуть-чуть — но я почувствовала это как укол.
— Но ты всё равно... как будто держишь дистанцию.
— Что?
— Когда я обнимаю тебя — ты не всегда обнимаешь в ответ. Когда я смеюсь — ты улыбаешься, но немного в сторону. Я не жалуюсь, просто... иногда кажется, что ты рядом, но с другой стороны стекла.
Я замолчала. Потому что она попала точно в сердце.
Я так привыкла защищаться, что даже теперь, когда у меня под пальцами её кожа, а в памяти — её дыхание, я всё ещё будто на страже. Не потому, что не доверяю ей. А потому, что не умею иначе.
— Прости, — прошептала я. — Это не про тебя. Это... мой страх.
— Страх чего?
— Что если я отпущу всё — и стану полностью рядом, без фильтров, без маски — ты увидишь, что я не такая, какой ты меня придумала. И развернёшься.
— Я уже видела тебя настоящую.
— Не до конца.
Она села, отвернулась, обняв колени.
— А мне казалось, что я была с тобой полностью. Вчера. Сегодня. Сейчас. А ты... всё ещё не здесь.
Я почувствовала, как сжалось горло.
— Ли...
— Нет, я не злюсь. Просто мне больно. Потому что я не хочу быть для тебя просто чем-то временным, тёплым. Я хочу быть твоим “здесь и сейчас”. И твоим “завтра”. Но если ты не готова — скажи мне.
— Я не готова... быть снова разбитой, — вырвалось. — Но я готова стараться. Ради тебя.
Она посмотрела на меня. И в её взгляде была не обида, не упрёк — только усталое понимание.
— Тогда пообещай мне одно.
— Что?
— Если в какой-то момент ты решишь уйти — не молчи. Не исчезай. Скажи. Потому что тишина убивает сильнее, чем любые слова.
— Я не исчезну, — сказала я твёрдо. — Даже если буду бояться, даже если буду сомневаться — я останусь. Или скажу. Но не молча.
Она медленно кивнула. И снова прижалась ко мне. Уже не как утром, а как будто проверяла — правда ли я здесь, или ей это приснилось.
Мы сидели так долго. Сердце стучало ровно, но внутри всё бурлило.
Маленький конфликт. Но такой важный. Он показал, насколько хрупко всё, что между нами. И насколько ценнее это делает каждый жест, каждое “я рядом”, каждое “я не уйду”.
1341 слово