Её глаза цвета неба

На последний урок я опоздала не меньше, чем на десять минут. Поворачиваю дверную ручку, тяну её на себя, и вместо ожидаемого высказывания я получаю абсолютное равнодушие со стороны учителя, который вполне себе спокойно продолжает объяснять тему, игнорируя или просто не замечая, царящего вокруг хаоса. Среди всего общего гула можно было разлечить шутку-другую и услышать разный смех.

Поняв, что на меня никто не смотрит, я быстро прошла к свободной парте на последнем ряду, что было невероятно.

Опоздала я намеренно. Немного ранее поссорившись с Лэндоном, никуда не хотела идти. Разве что домой. Но мой дом был так далеко...

Историю преподавал некий мистер Сандерс ( так он представился ) - мужчина, на вид которому немногим больше сорока. Но при этом среди волос появлялись и первые седые волосинки, что делало его еще более забавным, и что автоматически добавлялось в "список не самого лучшего, что было в Сандерсе, как учителе" вместе с его невнимательностью по отношению к нам, ученикам, и фанатичной любовью к истории.

Сначала я слушала его, затая дыхание - так интересно он рассказывал о трагической судьбе Жанны д'Арк. Я не была увлечена историей, как предметом, который преподавали нам в школе. Но мне нравились историки. Я никогда не понимала их любовь к прошлому. Меня, как и мою маму, тянуло все неизвестное. История - это некая констатация факта. Но нет, этим людям этого мало. Они вполне способны вбить себе в голову, что войны, о которой слышал весь мир, как таковой и не было. Эти люди и впрямь были загадкой для меня. Однажды мы с мамой провели очень интересный вечер, дискуссируя на эту тему. Ей, как и мне, нравился их энтузиазм. Но стоило мне заявить об их загадочности, она поспешила ретироваться. После развода она обходила стороной все то, что было для нее тайной, что было не в ее стиле. И это была еще одна причина, по которой я его ненавидела.

Мои мысли постепенно уходят вдаль. И все, что я могу сейчас, так это прокручивать в голове события сегодняшнего дня. Отец будет "счастлив" узнать, со сколькими людьми я познакомилась за сегодня. Для таких людей, как он, очень важно мнение других не только о себе, но и о детях. Любопытно, что бы они сказали, если бы узнали, что отец просто взял и бросил свою семью несколькими годами ранее.

Я осматриваюсь вокруг. Все о чем-то говорят, что-то или кого-то обсуждают. В общем, занимаются своими делами. Но из всей этой суматохи выделялись две девушки, которых немного ранее видела в столовой, с Лэндоном. Они вполголоса разговаривали с каким-то парнем. Одна из них - с натуральными рыжими волосами - сидела лицом ко мне и заливисто смеялась. Вторая - более тусклая во всех смыслах - лишь немного улыбалась. Но эта её улыбка давала понять, что мыслями она не здесь, не с ними, ни со своей подругой, ни с тем парнем, который был явно неравнодушен к ней.

Дверь в кабинет неожиданно открывается, и в кабинет заходит Лэндон. Мистер Сандерс, разумеется, отмечает это полным игнорированием, несмотря на то, что от начала урока прошло уже целых тридцать минут! Если тут все учителя такие, что пропускают вот так учеников, то мне определенно нравится эта школа. Но где же ты был, Картер? Лэндон прошел мимо меня, не проронив ни слова. Я не имею привычки держать в своей памяти мелкие ссоры и обиды, свои и чужие, но ссору с Лэндоном я запомнила, хотя ее, по сути, и не было. Он садится рядом с тем парнем, что увлеченно погружен в беседу с двумя подругами. Когда он сел на соседний с ним стул, девушки в ту же секунду отвернулись и стали говорить меж собой. Названный сосед поворачивается к Лэндону. Он смотрит на него, затем наши взгляды встречаются. Я тут же отворачиваюсь к доске, надеясь, что он не заметил, как я за ним наблюдала.

Свет в кабинете гаснет и на экране появляется изображение Жанны д'Арк.

- Мы все знаем, что она была непомерно храброй. И умерла, отвергшись от церкви, но не от веры, - рассказывает Сандерс. - Потому что важно стоять за свои принципы.

- Даже если они не подходят пол стандарты общества? - раздается вопрос из глубины класса.

- Особенно если это не стандарты общества, - отвечает учитель.

Я осматриваю помещение, пытаясь понять, кто высказался вот так. Я где-то уже слышала этот голос и хочу понять, кто... Моё сердце пропускает удар, как только я попадаю в плен бледно-голубых глаз... Смита. К щекам приливпет кровь. И лучше бы она так к мозгам приливала! И когда я опускаю глаза, то замечаю, как смотрит на меня Картер... Жалостливо, словно бы жалея меня. Нет уж увольте! Я могу со всем смириться, но не с жалостью...

***

* Час назад *

Почему он не подошел к нам? Не захотел здороваться? Но тогда почему подошел Энтони? Они с Лэндоном, как я уже успела заметить, не враги, но и друзьями их трудно назвать. В моей голове роится миллион вопросов. Как его зовут? Мы учимся в одном классе? Почему он так похож на героя Экзюпери? И почему он все время смотрел на меня? Я пробыла в школе целый день и никто не смотрел на меня так. Без осуждения, смешанного с презрением, а с откровенным любопытством. Я одновременно испытывала несколько чувств. С одной стороны, мне было приятно такое внимание, но с другой, мне это не нужно. Но... Я все равно хотела поговорить с тем парнем. Я многого не прошу. Пусть я узнаю, что он слишком далекий, а то и вообще какой-нибудь глухой, и я просто... Но мой поток мыслей прерывает одна. Ну и что с того, что он может оказаться глухим? Уверена, он очень интересный, с ним интересно. Нет, нельзя даже думать о нем. Исключим все мысли о нем и просто забудем. Ага, конечно. Избавиться от мыслей о нем - это все равно, что попытаться уснуть в полночь, а твой мозг против, и начинаешь себя накручивать.

– Не нагружай себя, - возвращает меня в реальность голос Лэндона. - Смит почти со всеми такой.

Так вот как его зовут? Необычное имя.

– Ты про того парня, что был тогда вместе с Энтони? - спрашиваю я, как можно легкомысленнее спрашиваю я.

– Ага.

– И с кем же он другой? - как бы невзначай снова интересуюсь я.

– Смотря кого ты подразумеваешь под словом "другой".

– Но ты же сам сказал, - возражаю я.

– Что я сказал? - слегка улыбаясь, спрашивает Лэндон.

– Понятно. Я оценила шутку. Ха-ха

Я складываю руки на груди, пока он все с той же улыбкой достает одни книги и складывает другие. Ладно, пойдем другим путем.

– Ты говорил про того парня, что стоял тогда рядом с Энтони... - начинаю я.

– Смит, - подсказывает Лэндон.

– Да, точно, Смит. Ты говорил, что он не со всеми такой, - я знала, что надо было говорить как можно медленнее и оставлять немного большие интервалы между словами. Я также искренне надеялась, что мне удалось скрыть дрожь в своем голосе.

– Почему ты спрашиваешь меня о нем?

Потому что... Не знаю. Просто он... Нравится мне? Нет! Это бред. Но все же...

– Просто это было немного странно, - я переношу свой вес на шкафчики позади себя. - Он стоял немного... Дальше от нас и терпеливо ждал своего товарища.

Лэндон внимательно посмотрел на меня.

– Энтони - лучший друг Смита, - наконец произносит он.

– Но почему он не хотел подойти к нам?

– Потому что мы не его друзья, - я видела, как он напрягся. Ему был не по душе этот разговор.

– Но ты был в их числе? - спрашиваю я и мысленно бью себя по лбу.

"Нельзя вот так вот набрасываться на людей с вопросами".

– А почему ты спрашиваешь? - Лэндон хлопает дверкой своего шкафчика, она автоматически захлопывается.

"Если человек отвечает вопросом на вопрос, значит что-то тут не то".

Я расправляю плечи. Все с тобой ясно, Картер.

– Да так. Простой интерес, не более, - как можно более спокойно отвечаю я.

И в этот самый момент я стараюсь не смотреть на Лэндона, хотя прекрасно знаю, что сам он не отводит от меня взгяда. "Главное - сохранять внешнее спокойствие" - напоминаю я себе.

– Слушай, - его голос звучит угрожающе, но я должна смотреть на него, не то он может сделать не те выводы. - Мы с тобой знакомы всего полдня, тот день на пристани не в счёт, и ты не имеешь права задавать мне подобные вопросы, понимаешь? - его взгляд немного смягчается.

Да, я понимаю, но разве я скажу об этом вслух? А потому единственный вариант для меня сейчас - уйти. Просто уйти. Когда это стало таким простым?

Я вижу силуэт, стоящий напротив меня возле стены. До боли знакомое лицо медленно качает головой. Она всегда так делала, если я где-то косячила.

***

Лэндон смеется над какой-то шуткой того парня, а мне хочется убить одного из них, не уверена, правда, кого. Этот парень, я его уже где-то видела. Ну конечно же! Аэропорт Кеннеди. Мы столкнулись тогда чемоданами, когда забирали их с ленты. Мой был слишком тяжелый, и я его не удержала. Он потом еще раз двести извинялся передо мной, хотя виновата была я.

***

* Несколькими часами ранее *

Это случилось во время обеда. Лэндон неожиданно подбежал ко мне, схватил за руку и потащил за собой.

- Куда мы идем? - спрашиваю я, скользя по полу.

Но он постепенно замедляется, а я слишком голодна, поэтому бросаю скользить.

- Ну наконец-то, - с притворным облегчением вздыхает он. - Ты немного тяжелая.

- Да нет. Тебе кажется.

- Так куда мы? - снова спрашиваю я.

Мой живот снова заурчал. Это продолжается уже в течение последних минут тридцати. Надо было все-таки поесть утром. Лэндон, мать вашу, Картер, дарит мне свою ослепительную улыбку во все тридцать два зуба.

- Конечно, в столовую, - отвечает он мне.

От его слов и потрясающих, неповторимых, удивительных, чарующих...

- Боже, Джина, - смеется Лэндон.

Я смотрю на него.

- Никогда, честно, вообще никогда, не видел, чтобы кто-то так сильно любил школьную еду.

Я смеюсь вместе с ним.

Мы садимся за столик почти в самом центре.

- Так что нового, нашла новых друзей?

На самом деле, нет. Всем вокруг я представлялась немного странной. Почти. На прошлой перемене я пошла к шкафчику, чтобы положить одни книги и взять другие. Совершенно случайно - как он потом сам мне сказал - Тим Роут столкнулся со мной. Все мои книги и тетради разлетелись в разные стороны. Он бесконечно долго извинялся, но я ему не верила. Все, кто проходил мимо, умудрились состряпать те еще лица. А мне хотелось лишь одного: прибежать к маме и реветь в голос. Нет, я не была такой слабой, но слишком быстро им стало известно моё слабое место. Смех и унижение в одном флаконе.

- Извини. Прости, я не хотел, - продолжал причитать Тим, пока я собирала бумаги, а он стоял надо мной. - Так неловко вышло.

Меня отвлекали лишь эти его бессвязные реплики. Я хотела его ударить. Да. Пожалуй, это лучше, чем рыдать в голос.

Уже второй раз за полдня моя жизнь делала говокружительный поворот.

Я наклоняюсь за последним учебником и вижу, как чья-то тень возвышается надо мной. Затем я слышу голос Смита:

- Что, неудавшийся день?

Замираю с протянутой над учебником рукой. Его голос умел завораживать. Он был гипнотическим.

" Лишь для тебя " - говорят остатки моего разума. Те, что ещё не были расплющены.

Но вот чего я не могла отрицать, так это того, что один только голос его мог влиять на меня и влиял. От его слов у меня перехватывало дыхание.

И это было не к добру.

Взгляд Смита я чувствую, даже не оборачиваясь. Протягиваю руку и забираю книгу. Но не спешу оборачиваться. Мне страшно так, что бегут мурашки. Или это не от страха...

Я смотрю на его тень, которая несколько возвышается надо мной. Даже не шолохнулись. Тим уходит, оставив меня наедине со Смитом.
Мы так и не сдвинулись со своих мест.

Прозвенел звонок. Я не должна была опаздывать в свой первый день. И я бы пошла. Но мои ноги... Они свинцом налились, стали неподъемными. Я не могла сдвинуться.

Но тут его телефон подал голос.

И в следующую секунду я уже пулей летела к кабинету.

Это был странный случай.

Странный, но особенный. Нелепый и невписывающийся. Но важный. Дело в том, что любое событие в жизни - поедание кокосового торта, смерть матери - я могла как-то назвать, объяснить, в конце концов, отнести в какую-либо категорию. А этот - нет, не могла.

Лэндон сидит, наблюдая за мной.

- Не то что бы... - начинаю, но замечаю, как он смотрит позади моего плеча. Немного влево.

- Смотри-ка, кто там, - он указывает кивком головы в ту сторону.

Оборачиваюсь, но не полностью, и вижу Смита. Он смеется над тем, что ему говорит Энтони. Смотрит на него, а потом наши взгляды на секунду встречаются, переплетаются. Мы словно сплетаемся душами. Всего на секунду. А мой мир, моя жизнь... Словно все уже не будет как раньше.

И это одновременно будоражит, но пугает...

Однажды, лишь однажды - но, Боже, не хочу туда возвращается - такое со мной уже было. Тогда мне было по-настоящему страшно. Страшнее, чем сейчас.

Я помню все, как вчерашний день.
То есть я могу все воспроизвести до мельчайших подробностей, если захочу, но я не хочу. Не хочу возвращаться в тот день...

"Джина, испечем сегодня кокосовый пирог?"

Ее улыбка была на миллион.

Вокруг губ уже стали прорисовываться морщинки. Да и сама улыбка не была такой уж "голливудской". Но когда человек вам дорог, его улыбка всегда прекрасна для вас. Обычные очертания губ, естественный цвет лица. Если бы мы знали, что видим близких нам людей в последний раз, мы бы обязательно стали умолять их не наносить на свои лица тонны и тонны косметики. Чтобы запомнить их улыбки и такие любимые и родные глаза...

- Что она тут делает? - раздается голос около меня.

- Это же очевидно. Она ест, - был ответ.

Голоса были совсем рядом, где-то поблизости. Но, осторожно осмотрев все вокруг себя, я никого не нашла. Даже Лэндон куда-то исчез.

- Понял я! Но почему именно здесь? - это был голос парня моего возраста.

А отвечала ему девушка.

На какое-то время все стихло.

- Ну что, скучала без меня?

Да сколько можно! У меня от такого количества голосов голова взорвётся.

Но это был Лэндон.

Он посмотрел куда-то сзади меня и нахмурился. Потом сделал пару знаков глазами.

- Джина, знакомься, это Роберт, - он указал на парня с рыжими волосами и изумрудно-зелеными глазами, который прошёл слева от меня, - и Кейси, - девушка очаровательно улыбнулась. У неё были такие же волосы и глаза. Но россыпь веснушек по щекам делала её неотразимой и... Невинной.

Они сели с нами за столик. И все трое стали обсуждать свое расписание, у кого и когда совпадают уроки, пока я тем временем переводила взгляд с одного и на другого. Все медленнее и медленнее. Лэндон, как всегда, наблюдал за мной.

- Вы брат и сестра, верно? - спрашиваю я.

- Близнецы, - говорят они одновременно и дали друг другу "пять".

Лэндон весело усмехается.

- Так значит, Вирджиния? - смотрит на меня Роберт, вскидывая брови кверху.

- Роб, - предостерегла его Кейси.

- Вирджиния Уоллес? - он отчетливо сделал ударение на моей фамилии.

- Роберт, - где-то в отдалении он мог слышать голос своей сестры, но был слишком занят мной, чтобы заметить хоть что-то.

Роберт прожигает меня взглядом. И на секунду мне показалось, что зелёные крапинки в его глазах способны выжечь мою душу.