Её глаза цвета неба

Нью-Йорк. Я любила этот город. Казалось, что стоит только приехать в город мечты, то сразу влюбишься в него. Но вот я здесь и, по иронии судьбы, ненавижу этот город. Возненавидела еще в аэропорту Кеннеди.

Я знаю об этом городе так много, что сложно себе представить. Я не нуждаюсь в карте, чтобы точно сказать, какие улицы пересекают Бродвей. Верхний Ист-Сайд был для меня сказкой, мечтой. Но я всегда задавалась вопросом: а было ли это потому, что это место так любила мама? Пересмотреть столько сериалов, прочитать столько книг и не знать, что из себя представляет этот город, было просто преступлением. Изобилие музеев, знаменитых достопримечательностей, памятных мест, не знакомых, но почему-то любимых. Он всегда жил своей жизнью, и ты либо жил в его ритме, либо тебя приминали слишком близко к земле.

Нет, я не разлюбила этот город. Но если бы у
меня сейчас был выбор, я бы предпочла оказаться где угодно, только не здесь. И уж точно не с этими людьми. Но его новая жена приняла меня буквально раскрыв объятья. Для меня это было странно. Однако я предпочла смириться.

Я оглядываю свою новую комнату. Белые пол и потолок, стены нежного голубого цвета, таким окрашивается небо вслед за рассветом. Большая кровать с мягким матрасом темно вишневого цвета. Впрочем, вся остальная мебель в комнате - вместительная гардеробная, большой комод справа от кровати, письменный стол и полка над ним - были того же цвета. И да, еще окно. Высокое, от пола до потолка и почти в полстены напротив кровати, из него открывался замечательный вид. Но все же был тут один минус, отец должен был все же учесть его, - каждое утро мне будет мешать солнце. Солнечная сторона дома, знаете ли!

– Ну как, уже освоилась? - слишком дружелюбным тоном спрашивает Барт.

Барт мой "сводный брат". Одно я знаю точно: он меня недолюбливает. Но почему? Этого я не знала. Мои родители развелись почти пять лет назад, хотя мама и оставила прежнюю фамилию, аргументируя это нежеланием работы с волокитой бумаг; даже на ее надгробии была все та же фамилия. У Марты Холлингсворт, на которой после развода женился отец, был сын, Барт. Именно его мой отец предпочел мне. Это у меня были все основания ненавидеть его, а не наоборот.

– Что тебе нужно, Барт?

Он облокачивается на дверной косяк.

– Просто хотел узнать, не нужно ли тебе чего. - С усмешкой произносит Барт.

– Раз так... Перестань занимать мои мысли.

– Даже так? - его левая бровь взлетает вверх.

– Да. Причем, не в самом лучшем смысле.

В ответ я слышу его смех.

– Интересно, интересно, - не перестает он смеяться.

Я в свою очередь закатываю глаза.

– Я понимаю, что тебе не нужна моя помощь, но все же позволь уведомить тебя насчет нашей экономки, Айви, которая по совместительству является еще и кухаркой. Она может показаться тебе немного...странной. Но прошу тебя не пугаться ее, - он подходит ко мне. - Честно, я сам первое время ее остерегался и до сих пор отношусь в ней настороже, - добавляет он шепотом.

Не все люди способны говорить столь искренне. Его глаза, такие же голубые, как и у его матери, тоже говорили, но более твердо и искренне. Внезапно моя теория о его ненависти ко мне кажется слишком бредовой, чтобы быть правдой.

– Увидимся внизу, в столовой, - он подмигивает мне и уходит.

Может, это еще не конец. Может, моя жизнь только начинается. Может быть, она еще запоет форте и крещендо.

Я обнимаю себя за плечи и счастливо кружусь по комнате. Я смеюсь и пытаюсь радоваться жизни здесь, в Нью-Йорке,в своем городе мечты.

– А я уже переживал из-за твоего плохого настроения.

Я оборачиваюсь и вижу отца, смотрящего на меня с улыбкой. Остатки смеха испаряются в воздухе.

Прохожу мимо него.

– Все хорошо? - спрашивает он.

Я оборачиваюсь и в ответ говорю:

– Да. Подумаешь, я два дня назад была на похоронах у своей матери.

От его улыбки ни следа. Я улыбаюсь и продолжаю идти, не оборачиваясь на него.

– Что у нас на ужин? - спрашиваю я, входы в столовую.

– Ммм... - слышу я мелодичный голос Марты.

Она поворачивается к вошедшему с ней Барту и радостно хлопает в ладоши.

– Я победила! Сегодня индейка.

Барт обходит ее и пожимает плечами в усталой манере.

– Ты могла пройти на кухню и узнать, что сегодня будет на ужин, - говорит он, нарочито растягивая слова.

По его тону я понимаю, что говорит он это не всерьез, а всего лишь пытается угодить своей матери. Марта тут же перестает улыбаться и смотрит на своего противника, слегка прищурившись, и, скрестив руки на груди. Но ничего не говорит в ответ. Она переводит свое внимание на меня.

– Вирджиния, тебе нужно особое приглашение?

Я вздрагиваю от резкости в ее голосе. Мне вспоминается, как мама называла меня полным именем, она приберегала это для особых случаев. Но Марте особые случаи не нужны. Она внимательно следит за каждым моим движением, запоминает, изучает. И почему-то не перестает смотреть на мои ноги. Я перестаю яростно колотить левую ногу правой. Я всегда так делаю, когда нервничаю, начинаю это делать непроизвольно. Отхожу немного и сажусь за стол, Марта следует моему примеру.

Мы начинаем есть раньше, чем отец спускается к нам. Он проходит мимо Марты и нежно целует ее в макушку, в то время, как я вцепляюсь в стол, чтобы не вонзить им острые столовые приборы в шею. Барт, наблюдавший за этой сценой, мило улыбается. И тебе вилку в голову воткнем. Не волнуйся, вилок много.

– Я тут подумал... Завтра мы могли бы сходить все вместе поужинать в какой-нибудь ресторан, - как гром среди ясного неба слышу я голос отца.

Ну конечно! Какая великолепная идея. И почему она не пришла мне в голову раньше? Два дня назад я смотрела, как мою маму в ящике опускают в землю, вчера почти со слезами на глазах собирала вещи для переезда в Нью-Йорк. Сегодня, прямо сейчас, я обедаю с его новой семьей. А завта - действительно, почему бы и нет! - мы все вместе будем ужинать в каком-нибудь уютном итальянском ресторанчике.

Мартин Уоллес смотрит на каждого из нас в ожидании. Неужели, он думает, что кто-то действительно поддержит его затею? Я не хочу быть частью этой "семейки Уоллес". Барт не горит желанием проводить со своей новоиспеченной сестрой как можно больше времени. Насчет Марты я не смею утверждать что-то наверняка. Эта женщина - жена (не могу не упомянуть, что вторая) главы строительной фирмы, одной из лучших и надежных в этом городе. Так что вся жизнь Марты - это игра на публику. Эта кокетливая женщина со своими светлыми волосами и голубыми глазами могла бы стать моделью, если бы не была занята созданием одежды для этих самых моделей. И все же она являлась ходячей тайной.

Постепенно мое внимание переходит от Марты Уоллес к ее мужу. Он предложил нам всем вместе собраться, как семья. Зачем? Хочет подарить мне второй шанс на счастье?

Он не отрываясь и даже не моргая смотрит на меня.

Собираюсь ему все высказать, и в частности, что это дерьмовая затея. Но тут Барт произносит что-то типо: "Ничего не выйдет". Достаточно тихо, но отец его услышал.

– Почему? - спрашивает он и с трудом отводит свой взгляд от меня.

А я все смотрю на него в ожидании удачного момента, чтобы все высказать.

– Завтра вечером, - начинает Барт, - будет вечеринка у Нелли. И я хотел познакомить Джину со своими друзьями, - он смотрит на меня. - Ей все равно надо найти друзей.

– Неплохая идея, - саркастически улыбаюсь я. - Вот только это ни к чему.

– Барт прав, - говорит Марта. - В этой школе друзья тебе понадобятся.

Отец утвердительно кивает. Это меня еще больше сбрасывает в пропасть.

– А можно мне самой разобраться?! - не выдерживаю я.

И просто ухожу. Если бы все было так просто.