Это всё была ложь
Оранжерея сегодня была особенно душной. Стеклянные стены нагрелись за день, превратив помещение в парник, и даже приоткрытые форточки под потолком не спасали от влажного воздуха, пахнущего цветочной пыльцой и фирменными приторными духами миссис Грейс. Лукреция сидела за партой и выводила в блокноте очередной бессмысленный завиток вместо конспекта, пока Миссис Грейс мерила шагами пространство между столами, рассказывая о свойствах редких растений, способных накапливать магическую энергию и выделять её при резких температурных перепадах.
Айзек сидел рядом и рисовал на полях своей тетради какую-то схему, не имеющую совершенно никакого отношения к ботанике. Лу краем глаза заметила, как он вывел очередную шестерёнку и подписал какую-то формулу, и едва заметно улыбнулась, потому что он никогда не менялся. Даже когда вокруг творился полный хаос, Айзек продолжал заниматься своим делом, будто ничего не происходило, и в этой его привычке было что-то успокаивающее.
Она перевела взгляд на блокнот, где под заголовком "Криптофлора: идентификация и классификация" красовалось всего три строчки, и поняла, что миссис Грейс, если заглянет в её конспект, явно будет не в восторге. Но Лу не могла заставить себя сосредоточиться. Мысли прыгали с одного на другое: сегодня вечером нужно будет доделать с Айзеком лабораторную по алхимии, а завтра у неё тест по арканологии, и если она его завалит, мистер Хейз несомненно устроит очередную показательную сцену на глазах у всей группы. Она вздохнула и заставила себя вернуться к реальности, уставившись на преподавательницу, которая как раз подошла к доске и принялась рисовать мелом схему строения магического корня.
И в этот момент дверь оранжереи с грохотом распахнулась. Все головы разом повернулись на звук, и Лукреция, вздрогнув от неожиданности, выронила ручку, которая покатилась по столу и упала на пол, закатившись под соседнюю парту. На пороге стояла запыхавшаяся девочка с младших курсов. Она тяжело дышала, прижимая руку к груди, и окидывала взглядом зал, явно ища кого-то глазами.
Миссис Грейс с удивлением замерла. Она медленно развернулась, скрещивая руки на груди и готовая высказать всё, что думает о студентах, которые врываются на её занятия без стука. Девочка, заметив этот взгляд, заметно побледнела и сделала шаг назад, вжавшись спиной в дверной косяк.
— Прошу прощения, — выпалила она, переводя дыхание и косясь на преподавательницу, которая явно не собиралась первой нарушать молчание. — Мне сказали позвать Лукрецию Фрамп к телефону.
Телефонный звонок в разгар учебного дня мог означать только что-то важное, потому что обычно бабушка с дедушкой звонили вечером, а мать не звонила никогда. Лу быстро глянула на Айзека: тот тоже выглядел озадаченным, вскинув брови в немом вопросе. Лукреция чуть пожала плечами и едва слышно прошептала "расскажу потом", после чего начала выбираться из-за парты.
Мортиша, сидевшая на передней парте рядом с Гомесом, обернулась и молча проводила сестру взглядом. Лукреция кивнула ей и, не дожидаясь дальнейших указаний, быстрым шагом направилась к выходу, на ходу поправляя воротник пиджака.
Она выскочила в коридор и почти побежала к главному корпусу, лавируя между клумбами и одинокими каменными фонтанами. Она не знала, кто звонит и зачем, но в голове уже прокручивались самые разные варианты от банального "как дела" до чего-то более серьёзного. Она влетела в холл главного корпуса, чуть не сбив с ног какого-то парня, который нёс стопку книг из библиотеки, извинилась на бегу и подскочила к деревянной стойке у стены, где на маленьком столике стоял телефон.
Схватив трубку, она прижала её к уху и, пытаясь отдышаться после бега, выдохнула:
— Алло? Привет, бабушка. Да, всё хорошо. Мортиша тоже в порядке. Нашли? Секунду, сейчас запишу, — она выставила левую ладонь и начала быстро выводить буквы на коже, стараясь не отставать от бабушкиных слов. — Ричмонд... А улица? Рэилроад 31, хорошо. А во сколько? Ага, хорошо. Все в порядке, обратно доедем на автобусе, не переживай. Ты позвонишь Вейлу? Супер, спасибо! Люблю вас, передавай дедушке привет!
Лу положила трубку на рычаг и ещё несколько секунд стояла, уставившись на стену перед собой, переваривая услышанное. Пальцы правой руки всё ещё сжимали ручку, а на левой ладони чернели неровные буквы с адресом.
Она вышла на улицу, чтобы вернуться в оранжерею, но, сделав несколько шагов по аллее, заметила, что из дверей главного корпуса и соседних зданий начинают выходить студенты. Было ясно, что занятия закончились, и возвращаться в оранжерею не имело смысла. Лукреция вздохнула, мысленно надеясь, что Айзек додумается забрать её вещи, и сразу же поплелась в сторону столовой.
Лукреция не успела пройти и половины пути, как возле одного из корпусов наткнулась на Айзека, который стоял в компании Мортиши и Гомеса. Мортиша что-то рассказывала, жестикулируя свободной рукой, а Гомес, держа её под локоть, периодически вставлял свои замечания, которые, судя по выражению лица Мортиши, были не всегда уместны. Айзек же стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы пальто, и лениво наблюдал за этой сценой.
Лу подлетела к Айзеку и, не говоря ни слова, выхватила у него из рук сумку, перекинув её через плечо. Мортиша уставилась на сестру, требуя объяснений. Лу сразу поняла, что сейчас начнётся допрос с пристрастием. Она даже собиралась сделать шаг назад, готовясь отражать словесную атаку, но вместо этого просто шире улыбнулась, потому что знала, что сейчас ей всё равно никто не помешает.
— Я знаю, что всё это выглядит очень странно, — начала Лукреция, перехватывая сумку поудобнее и поправляя лямку, которая вечно спадала с плеча. — Но я расскажу тебе позже, хорошо? — Мортиша открыла рот, собираясь что-то сказать, но близняшка опередила её, выставив вперёд ладонь, останавливая её. — Тебе не о чем беспокоиться, правда. Нам с Айзеком просто нужно отлучиться на какое-то время.
Мортиша дёрнула плечом и скрестила руки на груди, и Лу заметила, как её пальцы вцепились в рукава пиджака. Это был верный признак того, что сестра злится, но старается этого не показывать. Она всегда так делала. Видимо, переняла это от матери.
— Возможно, нас не будет до завтра, — добавила Лу, поднимая руку и снова жестом останавливая Мортишу, которая уже открыла рот во второй раз. — Но это не точно. Может, вернёмся и раньше.
— Ты меня когда-нибудь доведешь, — процедила Мортиша.
Гомес, стоявший рядом, переводил взгляд с одной близняшки на другую, потом на Айзека, потом снова на Лу, тупо не понимая, что происходит. Он открыл рот, явно собираясь что-то спросить, но, увидев лицо Мортиши, передумал и просто крепче сжал её руку.
Лукреция сделала шаг вперёд и коснулась пальцами плеча сестры.
— Всё в порядке, — протянула она, стараясь, чтобы голос звучал максимально убедительно. — Тебе не о чем переживать, правда. Со мной же будет Айзек.
— Не уверена, что это меня успокоило, но ладно, — закатила глаза Мортиша. Она подхватила Гомеса под руку и крепко прижалась к нему, явно ища опору. Гомес, который всё это время молчал, наконец обрёл дар речи и кивнул Лукреции, пытаясь изобразить поддержку, хотя было видно, что он по-прежнему ничего не понимает. — Ты идёшь? — спросила Мортиша, обернувшись через плечо.
Лу покачала головой, отступая на шаг и оказываясь вровень с Айзеком.
— Нам нужно торопиться, поэтому пообедаем позже, — она взяла Айзека за руку и потянула его в сторону, разворачиваясь спиной к сестре. — Я обязательно всё расскажу, — крикнула она, уже уходя, и махнула свободной рукой. — Не смотри на меня так!
Мортиша ещё несколько секунд стояла на месте, провожая их взглядом, но потом Гомес сказал что-то успокаивающее, и они развернулись в сторону столовой, куда уже потоком направлялись голодные студенты.
Лу свернула в боковую аллею между корпусами и только потом остановилась, отпуская руку Айзека и разворачиваясь к нему лицом.
— Бабушка звонила, — радостно выпалила Лу. — Сказала, что нашла адрес Уитмана.
— Серьёзно? — переспросил Айзек, и Лу кивнула. — Я, если честно, уже и перестал надеяться.
— А я же говорила, что моя бабушка достанет кого угодно откуда угодно, — Лу хитро улыбнулась и постучала пальцем по виску, изображая умный вид.
И правда, как только они с Айзеком узнали из дневника Стоунхерста о Нормане Уитмане — Лукреция сразу же позвонила бабушке. У Корделии и Саймона за всю их долгую жизнь накопилось столько знакомых по всему свету, что, казалось, они могли найти кого угодно, даже иголку в стоге сена. Но даже их связи не сработали мгновенно. Прошло почти две недели, в течение которых не было никаких новостей, и Лу с Айзеком уже начали потихоньку думать, что всё это была пустая затея. Но вот сегодня раздался долгожданный телефонный звонок.
Айзек перевёл взгляд на её руку, где на ладони чернели неровные буквы, и кивнул на неё, вопросительно подняв бровь.
— И далеко он живёт? — спросил он.
Лу развернула к нему ладонь, поднося поближе, чтобы он мог разглядеть каракули, хотя разобрать там что-то было практически невозможно.
— Тут недалеко, в Ричмонде. Бабушка сказала, что позвонит директору Вейлу и отпросит нас с тобой, якобы мы едем к ним в гости или что-то в этом роде, так что беспокоиться не о чем. Ещё она сказала, что туда нас завезёт их знакомый, а обратно придётся добираться на автобусе.
Айзек ухмыльнулся и пожал плечами, доставая руки из карманов и переплетая пальцы на шее.
— Не думаю, что это будет проблемой, — спокойно сказал он. — А во сколько приедет этот знакомый?
— Сказала, что около трёх он будет возле ворот академии, — ответила она, а потом бросила взгляд на часы у Айзека на запястье. Стрелки показывали без двадцати три. — Так что у нас есть двадцать минут на то, чтобы переодеться.
Она договорила и, прежде чем Айзек успел что-то ответить, чмокнула его в щеку и почти побежала в сторону общежития, на ходу поправляя сползающую сумку и мысленно перебирая, что ей нужно успеть сделать за эти двадцать минут.
До комнаты она долетела за пять минут, влетела внутрь, скинула туфли прямо у порога и рванула в ванную. Горячая вода лилась на плечи, смывая духоту оранжереи и запах чужих духов, которые пропитали форму за время урока, а Лу стояла, прикрыв глаза, и пыталась собраться с мыслями. Она не знала, что их ждёт в Ричмонде, не знала, что за человек этот Норман Уитман и захочет ли он вообще с ними разговаривать, но внутри почему-то было спокойно.
После душа она натянула чёрные джинсы, которые сидели идеально и не сковывали движений, и тёмно-серый свитер с широкими рукавами. Она покрутилась перед зеркалом, одёрнула свитер, поправила воротник и поймала себя на мысли, что выглядит почти нормально. Не как та чопорная кукла, которой её пыталась сделать мать, и не как студентка Невермора в дурацкой форме, а просто как обычная девушка семнадцати лет, которая собирается в поездку и почему-то улыбается своему отражению.
Она схватила сумку, закинула туда дневник Стоунхерста и на секунду застыла, глядя на него. Без этого дневника поездка теряла смысл, потому что именно его записи были той ниточкой, которая привела их к Уитману, и без неё они могли просто приехать к незнакомому мужчине и не знать, о чём спрашивать. Лу сунула дневник на самое дно сумки, чтобы не привлекать лишнего внимания, и выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.
Внутри всё ещё было странно — вроде бы и страшно, потому что Лукреция не любила перемен, а новые знакомства и подавно были для неё испытанием, и мысль о том, что придётся разговаривать с незнакомцем и задавать личные вопросы, вызывала привычное желание свернуться калачиком и никуда не ехать. Но одновременно с этим где-то глубоко, под слоями привычной тревоги и самонакручивания, росло что-то другое: уверенность, что это нужно сделать, и что это единственный шанс узнать о проклятии больше, чем она знала сейчас. Лу специально не позволяла своему разуму разгонять тревожные мысли в разные стороны, не допускала даже идеи о том, что, возможно, не стоит туда ехать, потому что если она сейчас поддастся сомнениям, то никогда не сдвинется с места. Она сама удивлялась своей решимости, потому что обычно на её месте Лукреция Фрамп нашла бы тысячу причин отказаться и остаться в привычной зоне комфорта, даже если бы эта зона была окрашена в серые тона. Но сегодня всё было иначе. Она чувствовала себя почти неуязвимой. Не в смысле силы или магии, а в смысле какой-то внутренней собранности, будто она наконец взяла себя в руки и перестала ждать, что жизнь решит всё за неё. Это было непривычное чувство, и Лукреция на секунду даже подумала, что её подменили во сне, но потом просто улыбнулась своим мыслям и побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и надеясь, что Айзек уже ждёт её у ворот.
До Ричмонда они доехали удивительно быстро. Роберт, знакомый бабушки и дедушки, оказался приятным собеседником, и дорога пролетела незаметно. Городок находился не так далеко от Джерико, и по идее Лу с Айзеком могли бы добраться на автобусе, но Корделия настояла, чтобы их отвезли, мол, нечего детям шататься по незнакомым местам с пересадками. Лукреция ловила себя на мысли, что когда бабушка проявляла заботу, это не вызывало у неё привычного желания огрызаться или закрываться. В отличие от матушки, чьё беспокойство всегда было пропитано контролем и скрытыми условиями, Корделия просто помогала, не требуя ничего взамен и не напоминая о своей помощи при каждом удобном случае.
Роберт, как выяснилось по ходу разговора, тоже был изгоем и учился в Неверморе в одни годы с бабушкой и дедушкой. Он помнил и Корделию, и Саймона ещё молодыми и полными энергии, и с удовольствием расспрашивал Лу и Айзека об академии, о преподавателях, и о том, изменилось ли что-то за прошедшие десятилетия.
Машина аккуратно притормозила у кофейни в центре городка. Ребята вылезли наружу и поблагодарили своего нового знакомого, а потом остались стоять посреди почти безлюдной улицы, оглядываясь по сторонам и пытаясь сориентироваться.
Городок оказался маленьким, но ухоженным: аккуратные домики, низкие заборчики, несколько вывесок над дверями магазинов и ни одного человека на улице, будто все жители разом куда-то исчезли. Лу вытащила из кармана ладонь, на которой всё ещё был записан адрес, и попыталась разобрать, куда им нужно идти. Она огляделась, заметила указатель на столбе в нескольких футах от них и махнула Айзеку рукой, показывая направление.
Они шли около часа, петляя по тихим улочкам и то и дело сверяясь с адресом. Несколько раз Лукреция была готова сдаться и спросить у кого-нибудь дорогу, но каждый раз её останавливала мысль, что незнакомый город, незнакомые люди — мало ли кто попадётся. Айзек, к её удивлению, не проявлял нетерпения. Просто шёл рядом, иногда поглядывая на указатели, иногда просто смотрел по сторонам, и только когда они в третий раз прошли мимо одного и того же покосившегося забора, он тихо выдохнул:
— Может, всё-таки спросим?
Лукреция закатила глаза, но продолжать спорить не стала. К счастью, в этот момент из-за угла вышел пожилой мужчина с собакой, и Лу, пересилив себя, вежливо поинтересовалась, как пройти на Рэилроад. Мужчина оказался приветливым и объяснил, что им нужно вернуться к кофейне и свернуть налево, а потом идти до самого конца, пока не упрёшься в железнодорожные пути. Лу поблагодарила, и они развернулись в обратную сторону, мысленно проклиная себя за то, что не спросили сразу.
Дом нашёлся быстро, как только они свернули на нужную улицу. Он был большим, даже слишком большим для такой маленькой улочки, и выглядел ухоженным: свежая краска на ставнях, аккуратно подстриженные кусты вдоль дорожки, крытая беседка с качелями у крыльца. Вся территория была облагорожена, и было видно, что за домом следят. Не было никакой запущенности или признаков того, что здесь живёт одинокий пожилой человек, которому всё равно, как выглядит его жильё.
Лу застыла на тротуаре, не решаясь сделать первый шаг к калитке. Всё спокойствие, которое она чувствовала в академии, вдруг улетучилось, и тело пробила мелкая дрожь, которую она никак не могла унять. Плечи напряглись, пальцы сами собой вцепились в ремень сумки, и она поняла, что стоит на месте уже несколько секунд, не в силах пошевелиться. Айзек, заметив её состояние, шагнул ближе, взял её за руку и легонько потянул на себя, прижимая к боку.
— Если хочешь, мы можем вернуться на остановку и поехать обратно в академию.
Лу вздохнула, уткнулась лицом ему в плечо и на секунду прикрыла глаза, собираясь с мыслями.
— Ну уж нет, — пробормотала она, отстраняясь и поправляя лямку сумки. — Нужно хотя бы попробовать. Сбежать мы всегда успеем.
Айзек ухмыльнулся и повернулся к дому, окидывая его оценивающим взглядом.
— Ну, если только он тоже не безумный учёный, желающий нас убить, — сказал он с самым серьёзным лицом, но уже начал улыбаться.
Лу легонько пнула его по руке, и он рассмеялся.
— Ты сейчас совершенно не помогаешь, — фыркнула она, но улыбка всё равно прорвалась наружу, потому что Айзек был прав. После всего, что они пережили, какой-то старик в уютном домике вряд ли мог их напугать.
Она глубоко вдохнула и, схватив Айзека за руку, потащила его к крыльцу. Ноги сами несли её вперёд, пока она не оказалась перед массивной деревянной дверью с бронзовой ручкой. Собрав всю смелость в кулак, она постучала.
Прошла минута, прежде чем за дверью послышалось шарканье. Лу переступила с ноги на ногу и краем глаза посмотрела на Айзека, который был достаточно спокойным. Ну, или ей так показалось.
Дверь открылась, и на пороге возник мужчина. Лу ожидала увидеть кого-то более... дружелюбного, но перед ними стоял высокий, сутуловатый старик с недовольным лицом. Он окинул их взглядом с головы до ног и пробормотал:
— Что вам нужно?
Лу, которая ожидала чего угодно, но только не такого холодного приёма, на мгновение растерялась. Она открыла рот, собираясь сказать что-то вежливое и убедительное, но слова путались в голове, и ей пришлось сделать короткую паузу, чтобы собраться.
— Здравствуйте, меня зовут Лукреция, а это мой друг Айзек, — начала она. — Мы бы хотели...
— Меня не интересует ваша секта или что вы там хотели мне прорекламировать, — перебил мужчина, даже не дав ей договорить.
Дверь захлопнулась перед их лицами.
Лу уставилась на деревянную поверхность, хлопая глазами, и повернулась к Айзеку. Тот выглядел не лучше. Он тоже не ожидал такого "тёплого" приёма.
Лукреция стиснула зубы и снова постучала, но на этот раз громче и настойчивее. За дверью снова послышалось недовольное ворчание, и мужчина снова приоткрыл дверь, буквально на пару дюймов, чтобы видеть их лица.
Спокойствие, которое она так старательно поддерживала, резко сменилось волной сильного раздражения. Лу почувствовала, как оно разливается по телу, как нагреваются кончики пальцев, как браслет на левой руке начинает едва заметно вибрировать. В этот раз она не стала сдерживаться. Она потянулась к застёжке, щёлкнула ею и сняла браслет, зажав его в кулаке.
— Если вы не прекратите меня доставать, я позвоню в поли...
Мужчина не успел договорить. Лукреция вскинула руку, и дверь, которую он только приоткрыл, распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. Лу сама не ожидала такого эффекта, ведь она просто хотела слегка приоткрыть её, но телекинез, лишённый браслета-ограничителя, сработал с десятикратной мощностью. Дверь с грохотом ударилась о стену, и мужчина отшатнулся назад, округлив глаза.
— Теперь мы можем поговорить? — спросила Лу.
Мужчина, надо признать, удивительно быстро вернул самообладание. Он ухмыльнулся и отошёл на шаг в сторону, пропуская их внутрь.
— Ну проходите, раз так, — сказал он, махнув рукой в сторону гостиной.
Лу нащёлкнула браслет обратно на запястье, сразу же ощущая, как сила снова уходит в спячку, и шагнула через порог. Айзек вошёл следом, держась чуть позади, и окидывая быстрым взглядом каждый угол. Старая привычка.
Они оказались в просторной гостиной. Лу машинально отметила кожаный диван с потёртыми подлокотниками, массивный дубовый стол, заваленный книгами и газетами, и камин, в котором мирно потрескивали дрова, хотя на улице было не так холодно.
Мужчина прошёл к креслу напротив дивана и присел в него, жестом приглашая их садиться.
— Ну что, детишки, может, вам чаю?
Лу замялась, переступив с ноги на ногу, и потянула Айзека за собой к дивану.
— Нет, спасибо, мы ненадолго, — ответила она, устраиваясь на краю и кладя сумку на колени.
Мужчина хмыкнул и откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.
— Ну, это как посмотреть, — сказал он, снова ухмыляясь.
Лу прикусила губу и огляделась по сторонам, чтобы хоть как-то отвлечься от этого странного, оценивающего взгляда. Вокруг было множество фотографий в рамках. С такого расстояния трудно было разобрать, кто на них изображён, но Лукреция успела заметить несколько групповых снимков, где люди разного возраста улыбались в объектив, стоя на фоне этого же дома. "Наверняка семья", — подумала она. Если верить генеалогическому древу, которое она видела в дневнике Стоунхерста, семья у этого старика была достаточно большая: дети, внуки, может, даже правнуки.
В комнате повисла неловкая тишина. Лу чувствовала на себе пристальный взгляд и понимала, что старик рассматривает их с головы до ног, пытаясь прочитать по лицам то, о чём они пока не решаются сказать. Айзек сидел рядом, положив руки на колени, и тоже не отрывал глаз от хозяина дома.
— Изгои значит, — протянул мужчина. — Из той школы в соседнем городке, правильно?
— А вы Норман Уитман, да? — спросила Лукреция, скорее утверждая, чем спрашивая.
— Он самый, — старик чуть склонил голову. — Так с чем пожаловали? Хотя лучше для начала расскажите, как меня нашли.
Лу покопалась в сумке, вытаскивая дневник Стоунхерста и вырванные страницы из старинных изданий, которые они захватили с собой.
— Нам помогла моя бабушка, но это не так важно, — сказала она, раскладывая бумаги на коленях. — Мы бы хотели задать вам несколько вопросов...
— О твоей силе? — перебил её Норман, и Лукреция подняла на него удивлённый взгляд.
Айзек инстинктивно напрягся и чуть подвинулся ближе к Лу, прикрывая её плечом. Он замер, готовый в любой момент вскочить, если что-то пойдёт не так. Норман заметил это движение и слегка улыбнулся, оценивая реакцию парня.
— Такая энергия чувствуется за километр, — сказал он, кивая в её сторону. — Странно, что ты до сих пор этого не поняла.
Лукреция, которая уже начала привыкать к его манере говорить, немного расслабилась. Если старик не боится их и даже не пытается вышвырнуть обратно на улицу, значит, у них есть шанс поговорить по-человечески. К тому же его прямота развязывала язык, и не нужно было ходить вокруг да около, придумывая вежливые формулировки.
— Вы так говорите, будто таких, как мы, тут толпы бегают, — фыркнула она, возвращая его ухмылку.
Норман невозмутимо пожал плечами, даже не думая обижаться.
— Ну, не толпы, но около десятка на планете наверняка есть, — сказал он и снова уставился на Лукрецию, пробегая по ней глазами. — Что ещё умеешь, кроме телекинеза?
— Электрокинез и ясновидение.
Норман кивнул и перевёл взгляд на Айзека, который всё это время сидел молча, с каменным лицом, и сканировал обстановку, готовясь к худшему.
— А ты, парниша, что умеешь? — спросил он. — Или ты не из наших?
Айзек молча глянул на Нормана и лениво вскинул правую руку. В ту же секунду все статуэтки и фоторамки, что стояли на полках и комоде в гостиной, поднялись в воздух и через пару мгновений так же плавно опустились на места.
— Из ваших, — сказал Айзек.
Норман коротко засмеялся и покачал головой, будто увидел что-то забавное. Айзек чем-то напоминал ему его самого в молодости — такой же самоуверенный, слегка заносчивый и абсолютно не готовый уступать ни в чём, даже в простом разговоре.
Лу, решив, что соревнование "кто круче управляет силой" пора заканчивать, наклонилась вперёд, чтобы привлечь внимание старика к более важным вещам.
— В документах, которые мы нашли, сказано, что вы учились в обычной школе, — сказала она. — Почему не в Неверморе или какой-то другой академии для изгоев?
Похоже, вопрос застал Уимтмана врасплох, и на секунду его лицо стало задумчивым, будто он нырнул в давние воспоминания.
— Таким, как я, опасно было находиться в таких местах, — ответил он.
Лу и Айзек переглянулись, ведь явно не ожидали такого ответа. С одной стороны, в нём была логика, но с другой... быть изгоем и не учиться среди себе подобных, не изучать свою силу и другие магические дисциплины казалось им странным.
— Но почему? — спросил Айзек, наклоняясь вперёд. — Изгои ведь должны учиться в специальных заведениях по типу...
— По типу вашей академии? — договорил за него Норман и снова ухмыльнулся. Лукреция и Айзек синхронно кивнули, подтверждая его слова. — Сила могла в любой момент выдать меня, а потом пиши пропало, — добавил он с саркастичной улыбкой.
Лукреция заметила, как он откинулся на спинку кресла, расслабленный и уверенный в себе. Он был на своей территории, среди своих вещей, и ему не нужно было никому ничего доказывать. Она даже немного завидовала этому спокойствию.
— Но ведь в обычной школе сила тоже могла выйти из-под контроля, — возразила она.
Норман вальяжно пожал плечами и почесал подбородок.
— Спихивать вспышки силы на галлюцинации нормисов куда проще, чем разбираться со всей академией изгоев, — сказал он. — А потом я научился управлять их сознанием, и стало куда проще.
Айзек, который до этого момента держался спокойно, вдруг выпрямился. Его глаза округлились, и он уставился на Уитмана, будто тот только что признался в чём-то невероятном.
— Что? — переспросил он. — Вы умеете принуждать людей? Прям как сирены?
Нормана позабавила реакция парня. Он улыбнулся и снова пожал плечами, будто ничего особенного в этом не было.
— Понадобилось много времени, чтобы освоить этот навык, — сказал он. — Но я справился. Так что не глупите, иначе придётся разобраться с вами по-взрослому.
Лу нахмурилась. Она понимала, что со стороны их визит мог выглядеть подозрительно: двое подростков без предупреждения врываются в дом к пожилому человеку, едва не сносят дверь и начинают задавать странные вопросы. Но они пришли с миром, и ей нужно было, чтобы старик это понял.
— Мы здесь не для того, чтобы навредить, — сказала она. — Я просто хочу узнать больше о проклятии.
Норман снова удивлённо вскинул брови.
— А тебе разве в детстве не рассказывали об этом?
— Ну, мать говорила о каких-то легендах, но особо без конкретики, — Лу пожала плечами, отводя взгляд в сторону. — В дневнике Фолкнера я тоже не нашла ничего нового. Только то, что такие, как я, не доживают до двадцати лет. Но... вы ведь выжили. И вы...
— Старый? — закончил за неё Норман, и на его лице снова появилась улыбка.
Лу смущённо отвела глаза:
— Ну...
— Да ладно, я не обижаюсь, — махнул он рукой. — Глупо обижаться на очевидные вещи, я же не слепой.
Лукреция перевела дыхание и продолжила, осознавая, что разговор наконец пошёл в нужное русло.
— Как так получилось? — спросила она. — О вас и вашей семье нет упоминаний в переписи изгоев, вы учились в обычной школе и кажетесь вполне... вменяемым.
Она чуть не сказала "странным", но вовремя прикусила язык, потому что кто из них не странный? Все изгои немного не от мира сего, и Норман Уитман не был исключением.
— Моя семья никогда и не считала себя изгоями, — сказал старик, переплетая пальцы на животе. — Мы такие же обычные люди, просто с особенностями.
Айзек, который молча слушал этот разговор, вдруг подал голос:
— Но разве вы никогда не хотели учиться с себе подобными, изучать...
— Всякую магическую дребедень? — перебил его Норман. — На кой черт она мне сдалась? — он фыркнул и покачал головой. — Я учился в обычной школе, потом в университете и всю жизнь проработал на обычной работе, выплачивая ипотеку за дом. Мне ваши знания о том, как варить зелья в котле, пригодились ровно ноль раз.
Честно говоря, в его словах было что-то до безумия правильное. Лукреция никогда не задумывалась об этом раньше, но ведь и правда — зачем ей знать, как варить зелья, если она не собирается становиться профессионалом в этой отрасли? Зачем учить гербологию, если она, например, хочет поступить на обычный факультет в обычный университет?
— Но разве за всё это время у вас не было неконтролируемых вспышек силы? — спросила она. — Или...
— Дорогуша, — с насмешкой перебил её Уитман, — если дружить с мозгами и уметь совладать с эмоциями, этого можно избежать, — он замолчал, внимательно посмотрел на Лу и добавил: — Но я так понимаю, это не твоя история.
— Матушка с детства давала мне зелье подавления, чтобы сила не вырывалась наружу, — кивнула Лу.
Норман сначала удивлённо вскинул брови, а потом с сожалением усмехнулся.
— И что из этого вышло?
Лу опустила взгляд на свои руки, сжимающие дневник. "Явно ничего хорошего", — пронеслось у неё в голове, но вслух она ничего не сказала. Вместо этого она открыла дневник на нужной странице и достала вырванные листы из старинных изданий.
— Мы нашли очень старые записи о проклятии Кровавой Луны, — сказала она, держа листы в руке. — Здесь сказано, что обычно изгои с таким даром рождаются с периодичностью в шестьдесят шесть лет. Поэтому, когда мы увидели вашу дату рождения, то предположили, что...
— Шестьдесят шесть лет? — Норман чуть не рассмеялся. — Бред собачий.
Он потянулся к листам, которые держала Лукреция, и она послушно протянула их ему. Старик надел очки, пробежался глазами по строчкам и покачал головой, издав короткий смешок.
— Мда... Эти гады всегда хотели отнять у нас силу, — пробормотал он, поднимая глаза на Лукрецию. — Никак не могли смириться со своей немощностью. Ты ещё про кого-то там говорила... Фолкнер, кажется, да?
— Да, он писал, что дети, рождённые в полночь в канун Дня всех святых в Кровавую Луну, обладают разрушительной силой, — сказала она.
— И что к двадцати-двадцати пяти годам сила их поглотит и они не смогут с ней справиться. В противном случае их просто истребят те, кто всегда видел в них угрозу, — добавил Айзек.
Норман отложил листы на журнальный столик и, глядя на ребят, лениво вскинул левую руку. Из его пальцев вырвалась небольшая искра. Затем он взмахнул правой рукой, и искорка замерла в воздухе, повинуясь его воле. Она медленно полетела по комнате, кружась и переливаясь, пока не осела на тыльную сторону ладони Айзека. В тот же миг Айзек отдёрнул руку и принялся растирать её второй ладонью, шипя от неожиданности. Норман, глядя на это, коротко рассмеялся.
— Сильно похоже, что сила поглотила меня? — в его голосе звучала такая уверенность, что Лукреции стало не по себе.
Она ошарашенно смотрела на него и не могла поверить своим глазам. Этот человек прожил в четыре раза дольше, чем предсказывал Фолкнер, он идеально контролировал свою силу, и явно не собирался умирать в ближайшие лет... десять? Двадцать? В нём не были и следа той разрушительной мощи, о которой писали древние манускрипты, — только спокойствие и мудрость старого человека, который видел достаточно, чтобы не бояться уже ничего.
— А... а какими ещё способностями вы обладаете? — спросила Лукреция, постепенно приходя в себя.
Норман снова скрестил руки на груди и посмотрел на неё с лёгкой усмешкой.
— Тебе всё показать? — спросил он.
Айзек, который всё ещё потирал ладонь, недовольно пробормотал:
— Можно просто рассказать. И не испытывать свою силу на мне.
Норман снова засмеялся, и Лу также не смогла сдержать улыбки.
— Ну, загибай пальцы, — сказал он, уставившись на Айзека. — Электрика, телекинез, пирокинез, контроль разума и сновидений, создание иллюзий. Ещё могу контролировать мелких животных, но не в совершенстве. Этот дар мне ни к чему, поэтому я его не улучшал.
У Айзека отвисла челюсть. Лу видела, как он переводит взгляд с Нормана на неё, с неё на Нормана, и осознание происходящего медленно, но верно проступает на его лице. Семь разных видов способностей. Сила такого масштаба, что у Лукреции, с её "жалкими" электрокинезом и телекинезом, голова шла кругом. Она сразу примерила это на себя — если бы и она развивала свои дары, дошла бы до такого же уровня? Или её сила, подавленная годами зелий и запретов, навсегда останется на уровне ребёнка, который учится ходить?
Норман, заметив их реакцию, усмехнулся.
— Если бы и ты развивала свои силы, то тоже так могла бы, — сказал он, обращаясь к девушке.
— Но... как? — выдохнула она. — Я не понимаю. Во всех записях, что мы нашли, говорилось о том, что такая сила неконтролируема и опасна для окружающих. Поэтому их изолировали и истребляли...
— Звучит как бред, правда? — спросил Норман, и Лу поняла, что он ждёт от неё правильного ответа, но она всё ещё не могла уловить мысль.
Она уставилась в узор на ковре, монотонно крутя браслет на запястье и пытаясь привести мысли в порядок. Айзек сидел рядом, всё так же не отрывая глаз от Нормана, изучая его лицо, жесты и каждое движение. Он явно ждал какого-то подвоха.
И в какой-то момент в голове Лукреции будто все шестерёнки встали на место.
— Погодите, — медленно произнесла она, поднимая взгляд на старика. — То есть вы хотите сказать, что...
— Что "проклятия Кровавой Луны" не существует, — закончил за неё Норман.
Лу застыла, переваривая информацию. Айзек тоже замер, и на его лице отразилось то же самое непонимание, смешанное с шоком.
"Всегда проще назвать что-то опасным и избавиться от этого, нежели искать способы исправить", — промелькнуло у Лукреции в голове. Она смутно помнила, что говорила нечто подобное в начале учебного года на одном из занятий. Ирония судьбы заключалась в том, что она говорила это о ком-то другом, не подозревая, что эта фраза станет ключом к её собственной жизни.
Норман с нескрываемым удовольствием наблюдал, как меняется лицо Лукреции: от непонимания к осознанию, от осознания к ужасу, от ужаса к горькой правде, которую она так долго не хотела принимать. Он перевёл взгляд на Айзека, который застыл, не зная, что делать, и улыбнулся.
— А она у тебя смышлёная, не так ли? — сказал он. — Жаль, что не узнала об этом раньше.
Айзек не отреагировал на его слова, ведь всё ещё переваривал услышанное. А потом, словно очнувшись, резко спросил:
— Но если это не проклятие, тогда что?
— А, так ты хочешь сразу перейти к самой интересной части? — улыбнулся Уитман. — Может, всё-таки чаю? Я предполагаю, что разговор затянется надолго.
Лукреция открыла рот, собираясь ответить, но вдруг сзади, со стороны входной двери, раздался щелчок. Она и Айзек резко обернулись на звук: дверь открылась, но в проёме никого не было. Лу напряглась, а по спине пробежали мурашки. Айзек тоже испуганно застыл, глядя на пустой дверной проём. А потом дверь так же плавно закрылась, и ребята ощутили лёгкое дуновение на лице. Сквозняк? Но откуда ему взяться, если дверь только что открылась и закрылась, а окна в доме были закрыты?
Лу нахмурилась, переводя взгляд с двери на окна, с окон на потолок, пытаясь понять, что происходит. Айзек сидел напряжённый, готовый в любой момент применить силу. Норман, глядя на их панику, закатил глаза и протянул, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Джейк, хватит пугать моих гостей.
В тот же миг возле дивана из воздуха начал материализоваться парень. Сначала показался смутный силуэт, потом очертания фигуры, и вот уже перед ними стоял молодой человек, будто вышедший из ниоткуда. Лу отпрыгнула ближе к Айзеку, вцепившись ему в рукав, сердце заколотилось как бешеное, и в голове пронеслись все самые плохие сценарии — от нападения до похищения и пыток в подвале.
Но парень, материализовавшийся из воздуха, оказался совершенно обычным на вид. Ему было не больше двадцати, короткие светло-русые волосы, приятное лицо, одет в простой свитер и джинсы. Если встретить такого на улице, никогда не подумаешь, что он умеет становиться невидимым или перемещаться сквозь пространство. Он обошёл диван сбоку и встал у каминной полки, облокотившись на неё локтем, и с любопытством разглядывал гостей.
Норман кивнул в его сторону, представляя:
— Это Джейк, мой внук. Он хороший парниша, так что можете его не бояться. А это — Лукреция и Айзек, тоже изгои.
Джейк легонько улыбнулся, и Лу заметила, как его взгляд на секунду задержался на её пепельных прядях, выбившихся из-под заколки. Потом он перевёл взгляд на Айзека, но задержался на нём не дольше, чем на секунду.
— Очень приятно, — сказал он, поочерёдно кивая обоим. Затем повернулся к дедушке, убирая руки в карманы. — Я пока схожу сделаю нам всем чаю, да?
Норман кивнул, и Джейк уже собрался идти на кухню, как вдруг Лукреция, резко спохватившись, встала с дивана.
— Давай я помогу, — поспешно предложила она.
Лукреция сама не до конца понимала, зачем вызвалась помогать. Может, ей просто нужно было отвлечься от шокирующих новостей, которые обрушились на неё за последние полчаса. Может, она хотела быть вежливой — всё-таки они вломились к этому человеку в дом без приглашения, едва не снесли дверь, и теперь собирались выпытывать у него семейные тайны. А может, ей просто нужно было на пару минут уйти из комнаты, где на неё смотрели двое незнакомых мужчин, и собраться с мыслями. В любом случае, она встала и направилась за Джейком на кухню, оставив Айзека одного в гостиной с Норманом.
Айзек смотрел ей вслед, и на его лице читалась лёгкая растерянность. Он не понимал, почему она так поступила. Ревновал ли он? Нет, это было глупо, ведь он никогда и ни в ком не был так уверен, как в Лукреции. Но ему было неловко оставаться наедине с этим странным стариком, который, казалось, видел его насквозь и в любой момент мог применить одну из своих многочисленных способностей, чтобы принудить к чему-то или просто превратить его жизнь в ад.
Пока Айзек оставался в гостиной наедине с Норманом, Лу направилась вслед за Джейком на кухню. Помещение оказалось таким же ухоженным, как и гостиная: деревянные столешницы, отполированные до блеска многолетним использованием, аккуратные баночки со специями на открытых полках, льняные салфетки, небрежно наброшенные на спинки стульев, и огромное окно над раковиной, выходящее в небольшой сад.
Джейк, совершенно не стесняясь, прошёл к плите, взял чайник и поставил на конфорку, щёлкнув газовой зажигалкой. Лу застыла посреди кухни, не зная, куда себя деть. Она чувствовала себя неловко, будто вторглась в чужое личное пространство, хотя сама же вызвалась помогать. Джейк обернулся, заметил её замешательство и доброжелательно улыбнулся.
— И какими судьбами пожаловали к нам? — спросил он, опираясь спиной о столешницу и скрещивая руки на груди.
Лукреция немного замялась и направилась к стойке у раковины, где стопкой стояли чашки.
— Я хотела больше узнать о своём проклятии, — начала она, беря чашки и переставляя их на стол. — Хотя теперь это никакое не проклятие, оказывается...
Она замолчала, осознав, как странно звучат её слова. Проклятия на самом деле не существует... Эта мысль была настолько горькой, что ей захотелось закричать, но она просто сжала губы и поставила чашки на стол, одну за другой.
— О, так ты такая же, как дедушка, получается, — Джейк, не сводя с неё внимательного взгляда, подошёл к шкафчику, где стояли банки с чаем, и открыл его.
Лу пожала плечами, подошла к столу и принялась расставлять чашки на подносе, который Джейк предусмотрительно достал из нижнего ящика.
— Ну, сил у меня меньше, но в целом да, — ответила она.
Джейк потянулся к шкафчику выше и начал перебирать упаковки с чаем, доставая одну за другой.
— Так это же клёво, — сказал он, оборачиваясь к ней с пачкой чёрного чая в руке. — Не понимаю, чего ты такая грустная.
Лу фыркнула, но ничего не ответила. Она не хотела вдаваться в подробности и рассказывать этому незнакомому парню о матери, о зельях, о комнате без окон и о годах, потраченных на борьбу с тем, чего на самом деле не существовало. Вместо этого она кивнула на чай в его руке, показывая, что выбор её устраивает, и спросила:
— А ты? Невидимка, получается?
Джейк улыбнулся, разворачиваясь обратно к столу, и принялся раскладывать пакетики по чашкам.
— Да, и очень этим горжусь, — улыбнулся он. — Мне кажется, у меня самый полезный дар из всей семьи.
Он выглядел таким довольным этим фактом, что Лукреция невольно расслабилась ещё немного. В его поведении не было ни капли заносчивости или желания что-то доказать. Он просто радовался тому, что умел, и не видел в этом ничего постыдного или пугающего. Она опустилась на стул возле кухонного стола и положила локти на столешницу, позволяя волнению окончательно покинуть тело и разум.
— А ты живёшь здесь? — спросила она, глядя на то, как Джейк ловко управляется с чашками и чайником, который уже начал издавать шипение на плите.
— Нет, просто экзамены в университете закончились, и я решил приехать навестить его. Заодно и подработку здесь недалеко нашёл. Я учусь в Берлингтоне, так что мне буквально час езды, — он улыбнулся, но потом его лицо чуть изменилось. — Просто бабушки не стало пару лет назад, и мы стараемся проведывать дедушку Нормана почаще.
Лу невольно улыбнулась, глядя на то, как он возится с чашками. Теперь она понимала, почему здесь всё такое уютное и со вкусом: за домом ухаживала семья, дети и внуки, которые не забывали старика и приезжали его навещать. Это было мило и одновременно тоскливо: даже после смерти жены Норман продолжал жить в окружении её заботы, потому что дом хранил её тепло, а семья не давала ему одичать. Лу поймала себя на мысли, что она даже немного завидует этому почти незнакомому парню. Этой простой, обычной семейной жизни, где есть бабушка, которая печёт пироги, и дедушка, который ворчит, но внутри всех любит, и внуки, которые приезжают на выходные, потому что скучают.
Она слегка тряхнула головой, отгоняя грустные мысли, и подняла глаза на Джейка.
— Твой дедушка сказал, что всю жизнь прожил как обычный нормис, — сказала она.
— Да, мы все живём обычную жизнь, — ответил он, пожав плечами. — Дедушка почти всю жизнь проработал учителем химии и биологии здесь, в старшей школе, пока не ушёл на пенсию. Он всегда говорил нам, что мы такие же люди, как и те, кто не имеет способностей, и что можем спокойно жить той жизнью, какой захотим, — он задумался на секунду, а потом добавил, уже чуть тише: — Хотя, честно говоря, мне было бы интересно поучиться с другими ребятами со способностями. Думаю, это было бы забавно.
Лукреция усмехнулась, представив, как этот солнечный парень попадает в Невермор с его мрачными коридорами, преподавателями, которые вечно недовольны, и учениками, которые делятся на группы по принципу "кто кого боится".
— Если бы ты хоть день проучился там, то так бы не говорил, — иронично протянула она.
— А вы из Невермора, да? — спросил Джейк, и когда Лу кивнула, продолжил: — Мама рассказывала мне об этой школе. Говорила, там жуткая атмосфера и все друг на друга волками смотрят.
— Твоя мама была права, — сухо ответила Лукреция.
Джейк тем временем взял банку с сахаром и поставил её на поднос рядом с чашками, подготавливая всё к чаепитию.
— А как вы учились контролировать свою силу самостоятельно? — спросила Лу, наблюдая за его движениями. — У нас просто для этого есть отдельные дисциплины.
Джейк облокотился на край стола и пожал плечами.
— Да никак, — ответил он. — Просто тренировались. Мне-то вообще тренировать было нечего — просто исчезаешь, и всё. А вот Эрика, моя сестра, однажды чуть дом не сожгла, — он улыбнулся, вспоминая, видимо, что-то забавное, связанное с этим случаем. — Но потом тоже научилась. С горем пополам, но научилась.
Лукреция не могла отделаться от странного ощущения, что они говорят о совершенно разных вещах. Для Джейка сила была естественной частью жизни — чем-то, что можно тренировать, как мышцы, или осваивать, как новый навык. Она была просто особенностью, а не приговором. И его семья помогали друг другу справляться с этим, вместо того чтобы запирать детей в комнатах без окон и пичкать их зельями, которые медленно убивают.
Лу поймала себя на мысли, что впервые в жизни слышит о семье изгоев, где всё было так... нормально. Просто люди, у которых есть дополнительные способности, и они живут с ними, не прячутся, не боятся и не изолируют себя от остального мира. И внутри неё что-то ёкнуло, когда она осознала, что её жизнь могла бы быть такой же. Если бы мать не решила, что она чудовище. Если бы вместо зелий и изоляции ей просто сказали: "У тебя есть дар, и это прекрасно. Давай научимся им управлять". Если бы вместо страха была поддержка...
Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на столе, и вдруг заметила, как сильно они дрожат. Она сжала пальцы в кулаки, заставляя дрожь уняться, но не помогло. Тогда она просто уставилась в столешницу, рассматривая царапины и потёртости на старой древесине, и позволила себе минуту просто переварить услышанное.
Свист чайника вырвал её из раздумий, и она невольно вздрогнула всем телом. Джейк, который уже взял чайник в руку и собирался заваривать чай, заметил это движение и чуть задержал на ней взгляд, но ничего не спросил. Просто продолжил разливать кипяток по чашкам. Лу почувствовала себя неловко, но одновременно благодарной за то, что он не стал лезть с расспросами и не потребовал объяснений.
Она подошла к столу и взяла две чашки, которые уже были залиты кипятком. Джейк взял третью чашку и добавил к ней блюдце с горкой печенья, а потом, будто вспомнив что-то, повернулся к ней.
— Ты, если что, не бойся дедушку, — сказал он, чуть наклонив голову. — Он немного своеобразный, но очень хороший человек.
Лу ухмыльнулась, перехватила чашки поудобнее и двинулась к выходу из кухни.
— Он в первый раз захлопнул дверь у нас перед носом, — бросила она через плечо.
— Ну, никто не идеален, — Джейк рассмеялся и пошёл следом, придерживая дверь локтем.
Они вошли в гостиную с подносом, и первое, что увидела Лукреция, — это Айзек, который сидел на краю дивана, подавшись всем корпусом вперёд, и что-то увлечённо рассказывал Норману. Она не сразу поняла, о чём именно идёт речь, но из вырванных фраз, долетавших до неё, выхватила слова "браслет", "предохранители" и "токсичность зелья".
Айзек, заслышав их шаги, тут же замолчал на полуслове и отодвинулся чуть в сторону, освобождая место на диване. Лу поставила поднос с чашками на столик и присела на диван рядом с Айзеком. Джейк не стал садиться, а просто облокотился на спинку одного из кресел и с особым вниманием поглядывал на гостей, ловя каждую их реакцию.
Лукреция сделала глоток чая, обожглась, но не подала виду, и подняла глаза на Уитмана, который сидел в кресле напротив, спокойно попивая чай.
— Вы сказали, что проклятия Кровавой Луны не существует, — повторила она, глядя на него в упор. — Но тогда что это?
Норман потянулся к своей чашке, отпил ещё глоток, не торопясь с ответом, и только потом поставил её на столик и умостился в кресле поудобнее, переплетая пальцы на животе.
— Дар, о котором обычные изгои могут только мечтать, — он слегка ухмыльнулся.
"Ну, я бы с этим поспорила", — промелькнуло у Лукреции в голове, но вслух она ничего не сказала, только крепче сжала пальцы на коленях. Спорить со стариком, который прожил в четыре раза дольше неё и управляет семью видами способностей, было как минимум глупо.
Айзек нахмурился и наклонился вперёд, положив локти на колени.
— Но как оно появилось? — спросил он. — Раз об этом писало столько людей, значит...
— Не всегда нужно верить всему, что пишут и говорят, — перебил его Норман, даже не дав договорить. — Особенно в таких случаях.
Джейк, который всё это время стоял молча, поглядывая то на деда, то на гостей, наконец оживился. Ему было невтерпёж, чтобы история наконец началась.
— Ну же, не томи, — сказал он, обращаясь к дедушке. — Расскажи им то, что рассказывал нам в детстве.
Норман покосился на внука с ухмылкой, но спорить не стал. Он лишь поудобнее устроился в кресле, закинув ногу на ногу и положив руки на подлокотники.
— Не каждый изгой, рождённый в Кровавую Луну в канун Дня всех святых, обладает таким даром, — начал он.
— Но тогда почему вы... — встрял Айзек.
— А вот если ты не будешь меня перебивать, то сейчас всё узнаешь, — Норман беззлобно зыркнул на него, и Айзек тут же закрыл рот. — Имей уважение к старику, годы уже не те, чтобы тараторить без остановки.
Айзек скривился и недовольно облокотился на подушку дивана, подперев щеку рукой, и уставился в столешницу журнального столика. Лу понимала его злость: Норман мог перебивать их сколько угодно, а им — ни-ни. Но спорить сейчас было не время, и она просто взяла Айзека за руку, давая понять, что всё в порядке.
Норман убедившись, что все замолчали и готовы слушать, продолжил:
— В пятнадцатом веке в сообществе изгоев всё было достаточно сложно. Каждый хотел иметь власть, считал, что его дар самый сильный, и всё такое. Они истребляли друг друга ради власти, денег и возможностей. Параллельно с этим обычные люди, не имеющие способностей, страшились их, а некоторые даже устраивали массовые убийства тех изгоев, чей дар был не так опасен. В общем, доставалось им с обеих сторон.
Лу кивнула, вспоминая свои уроки истории. Она перебирала в голове даты, имена и события, которые учила наизусть и сдавала на экзаменах, и сейчас, в контексте услышанного, они обретали более глубокий смысл.
— Да, мы проходили это, когда изучали историю изгоев, — сказала она. — Нам говорили, что это считается одним из самых тёмных периодов, когда изгои убивали друг друга.
— Всё верно, — кивнул Уитман. — Тогда представители самых сильных типов дара решили объединиться. Они считали, что, проведя особый ритуал, смогут увеличить свою силу и дать отпор врагам.
Айзек, который клялся себе, что больше не будет перебивать, не выдержал и снова подался вперёд:
— Ритуал? Серьёзно?
— Ещё раз меня перебьёшь, и я вообще ничего рассказывать не буду, — пригрозил Уитман, и Лу, не сдержавшись, резко повернулась к Айзеку и коротко шикнула на него. Айзек не выдержал и усмехнулся, но всё же замолчал, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди.
Норман, словно ничего не произошло, продолжил:
— Так вот. Для ритуала нужно было энергетически сильное небесное явление, а также ведьма, которая этот ритуал проведёт, — он сделал паузу, окинув взглядом ребят, и лениво добавил: — Ну, и если вы достаточно умны, чтобы сопоставить дважды два, то уже догадались, что именно Кровавая Луна стала этим небесным явлением, — Лу кивнула, не отрывая от него взгляда, и Норман, убедившись, что его поняли, вернулся к рассказу. — В ходе этого ритуала трое изгоев с самыми сильными типами дара, а именно телекинез, электрокинез и пирокинез, должны были объединить силы и в результате получить все три дара одновременно, что сделало бы их самыми могущественными и опасными существами в мире. И так как ритуал был завязан на крови, то и силы должны были передаваться от родителей к детям из поколения в поколение. Но кое-что пошло не так.
Он снова замолчал, глядя на Лукрецию: она сидела, замерев, будто боялась спугнуть слова, и, кажется, даже дышала через раз, чтобы не пропустить ни единой детали. Потом он перевёл взгляд на Джейка, который стоял, прислонившись к креслу, и с улыбкой наблюдал за реакцией гостей, явно вспоминая себя в детстве, когда он впервые услышал эту историю и так же сидел, раскрыв рот и забыв моргать.
— Для ритуала нужна была могущественная ведьма, но никто не хотел в это лезть, — продолжил Норман, потирая подбородок. — Ведьмы — это служители природы, а вся эта канитель, которую задумали те трое, полностью противоречила законам баланса. Но в конце концов одна всё же согласилась. Не по своей воле, конечно. Насколько я помню, её семье угрожали, и она не могла поступить иначе, но это сейчас неважно. Так вот, чтобы отомстить, она изменила заклинание и привязала эту силу и к небесному явлению, и к крови. В результате получилось так, что с силой рождаются только потомки тех трёх семей и только в Кровавую Луну в ночь на первое ноября. Ну, а так как с тех пор прошло около пятисот лет, можете сами посчитать, сколько потомков они наплодили.
Лу медленно переваривала услышанное, раскладывая информацию по полочкам, и вдруг её осенило:
— Но если изначально было только три дара, и все они относились к психокинезу, то каким образом вы обладаете таким количеством способностей?
Айзек, который сидел молча, уставившись в столешницу и перебирая в голове возможные варианты, пробормотал себе под нос:
— Генетическая мутация...
— Да, всё именно так, — подтвердил Норман. — Из-за смешения крови всё это превратилось в странный коктейль, в результате которого изгой получает все разновидности силы, что были в его роду за эти пятьсот лет. Ведь обычный изгой получает дар от матери или отца, а в нашем случае мы получаем всё сразу, — он повернул голову к Лукреции и добавил: — У тебя тоже есть вся эта сила. Просто ты пока не дружишь с ней.
Лу не отреагировала. Она смотрела в одну точку на стене, перебирая в голове обрывки услышанного, и пыталась сложить их в единую картину. Всё сходилось — и генетика, и история, и дневник Стоунхерста, и её собственные способности, которые оказались не проклятием, а наследием, переданным через сотни лет...
— Почему тогда об этом нигде не указано? — спросила она наконец. — Ни в одном учебнике, ни в одной книге нет ни одного упоминания об этих событиях.
— Потому что они позаботились о том, чтобы лишняя информация не расползалась куда не надо, — ответил Уитман. — Все записи и о ритуале, и о событиях того времени были уничтожены. А всё, что я только что рассказал, передавалось из поколения в поколение как семейная история. Странно, что твои родители не рассказывали об этом.
Лукреция не была уверена, знали ли родители. Если бы отец был жив, он, наверное, рассказал бы, ведь он всегда был открытым и любил делиться историями. А мать... мать, скорее всего, знала, но предпочла скрыть правду, потому что так было удобнее. Проще держать дочь в страхе и под контролем, чем объяснять ей её истинную природу.
— Значит, проклятие Кровавой Луны придумали обычные люди, которые не знали об истоках силы? — спросила Лу, поднимая глаза на Нормана.
Айзек, который всё это время обдумывал услышанное, вдруг включился в разговор и начал рассуждать вслух:
— Ну, учитывая, что совпадение Кровавой Луны с Днём всех святых и так достаточно редкое явление, а если ещё добавить условие, что такой изгой рождается только в одной из трёх родословных, то, вероятно, следующий обладатель дара появился лет через сто-сто пятьдесят...
— Как раз в период, когда все эти безумцы писали свои работы, — закончила за него Лукреция, кивнув в сторону листов, которые так и лежали на журнальном столике. — И получается, умирали они не из-за силы, а потому что их просто убивали. Потому что боялись...
— И как обычно, виновата в этом не сила, а люди, — кивнул Норман.
Ситуация была настолько ироничной, что Лукреции захотелось рассмеяться. Всю жизнь считать себя самой большой угрозой, а потом в один день прийти к старику в уютном доме и узнать, что никакого чудовища не было. Была сила, которую просто нужно было научиться принимать и контролировать. И всё.
Голова шла кругом.
Лу немного попялилась в стену, переваривая информацию, и наконец, тряхнув головой, выныривая из глубокого омута собственных мыслей, взяла с колен дневник Стоунхерста, раскрыла его на странице с генеалогическим древом и протянула Норману.
— Это дневник человека, который хотел меня убить. Он при помощи специального аппарата пытался лишить меня силы, чтобы передать её другому человеку. Уже после его смерти мы нашли его записи и оказалось, что он искал и вас.
Она замолчала, наблюдая, как Норман надел очки, повертел дневник в руках, а потом начал листать, пробегая глазами по страницам.
— Он каким-то образом узнал о вашей силе, — продолжила она. — И, видимо, хотел использовать вас в качестве объекта эксперимента, но не успел найти. Так мы и узнали о вашем существовании.
Джейк, который всё это время стоял в стороне, теперь подошёл к дедушке и заглянул через плечо в дневник. Лу видела, как его глаза округляются, когда он натыкается на страницы с досье их семьи. Она прекрасно помнила это ощущение, когда чужой человек знает о тебе больше, чем ты сама, и эта информация может быть использована против тебя в любой момент.
— А как это — забрать силу? — спросил Джейк, поднимая глаза на Лукрецию. — Я не знал, что так можно.
Айзек, который до этого сидел молча, откинувшись на спинку дивана и глядя в потолок, ответил, не меняя позы:
— Он хотел сделать это при помощи специального аппарата, который вытаскивает дар из изгоя, помещает во временный контейнер, а потом передаёт нормису.
Он упустил детали о том, что именно он создал изначальный чертёж машины. Сейчас говорить об этом было как-то неловко, да и не к месту. К тому же его первоначальная цель была спасти сестру, а не похищать чужие дары.
Джейк покачал головой и вернулся на своё место, прислонившись к креслу.
— Этот мужик явно был психом, — сказал он. — И мне жаль, что так получилось.
Лу смогла выдавить только подобие улыбки. Копаться в прошлом и перебирать воспоминания о Стоунхерсте совсем не хотелось.
— Но мы до сих пор не можем понять, откуда у него было столько информации, — добавила она. — И о проклятии, и обо всём этом...
Норман нахмурился, отложил дневник на подлокотник кресла и снял очки, протирая их краем рубашки.
— Моя бабушка ещё давным-давно рассказывала мне о группах нормисов, которые были одержимы идеей получения дара изгоя, — сказал он. — Что-то вроде того, о чём вы рассказали, — он кивнул в сторону вырванных страниц, которые так и лежали на столе, и добавил: — Не думал, что они до сих пор существуют.
Айзек, который до этого момента казался почти расслабленным, вдруг напрягся и выпрямился, наклонившись вперёд.
— Хотите сказать, что этот псих делал всё это не один?
Норман пожал плечами, перекладывая очки с одной руки на другую.
— Не знаю, — честно ответил он. — Но не стоит исключать этого варианта, — он помолчал, глядя на Лу, а потом резко сменил тему, будто решил, что мрачных разговоров на сегодня достаточно. — То есть ты вообще не контролируешь свои силы? — спросил он.
— Когда-то были небольшие успехи, — сказала Лукреция, стараясь не вдаваться в подробности. — Но... потом всё изменилось. Единственное, что сдерживает силу сейчас, — это браслет.
Она подняла левое запястье, показывая серебряную полоску металла, которая плотно обхватывала руку чуть выше косточки.
— Да, твой друг уже успел мне рассказать об этой занятной вещице, — усмехнулся Уитман, кивнув в сторону Айзека. — А до того, как у тебя появился браслет, ты всю жизнь пила какую-то бурду, что блокировала силы, верно?
Лу снова кивнула, опуская руку и пряча запястье в рукав свитера.
— Около десяти лет, да.
— Паршиво, наверное, жить так всю жизнь, — задумчиво протянул Джейк, вклиниваясь в беседу.
"Ты даже не представляешь насколько", — подумала Лу, но не стала озвучивать свою мысль. Она просто сидела, сжав пальцы в кулак, и смотрела в одну точку на ковре.
Айзек, заметив, что она поникла и ушла в себя, взял разговор в свои руки, чтобы дать ей хотя бы минуту передышки.
— А расскажите об этих группах нормисов, — сказал он, поворачиваясь к Норману. — Зачем им это?
— Все же хотят быть уникальными, правда? — Норман пожал плечами и устало улыбнулся. — А человек, к сожалению, устроен так, что по природе любит отбирать чужое, — он глянул на Айзека, задержал взгляд на секунду и продолжил: — Примерно с того момента, как эти "учёные" начали делать свои записи, появились отдельные группы нормисов, которые хотели больше власти и возможностей. И почему-то считали, что сила изгоя — это ключ к получению могущества. И если раньше это были какие-то ведьминские ритуалы, то сейчас, вполне возможно, всё перешло на новый уровень. И ваша история это подтверждает, — он кивнул в сторону дневника, лежащего на подлокотнике, и добавил: — Так что будьте осторожны. Возможно, он действительно был не один. Хочется, конечно, ошибаться, но...
"Обычный человек не мог сделать это самостоятельно", — мысленно закончил за него Айзек. Он сидел, нахмурившись, и перебирал в голове все известные факты, пытаясь сложить из них хоть какую-то картину.
В какой-то момент Лу и Айзек синхронно глянули на часы, что стояли на каминной полке. Стрелки показывали около восьми. Они проговорили больше трёх часов, и старик, наверное, уже устал от их расспросов. Лу понимала, что пора закругляться.
Она подняла растерянный взгляд на Нормана. Информации было так много, что она просто не знала, за какую ниточку хвататься первой. Всё было важным, всё требовало осмысления, а голова отказывалась работать в таком режиме. Норман, заметив её состояние, ухмыльнулся и чуть подался вперёд, пытаясь её подбодрить.
— Слушай, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я понимаю, что у тебя сейчас наверняка куча вопросов в голове. Но просто пойми одну вещь. Ты — самое могущественное существо на этой планете, и тебе не нужно этого бояться. Потому что чем больше ты боишься своей силы, тем хуже она слушается. А в твоём случае это недопустимо. Эта цацка на твоей руке не сможет сдерживать тебя всю жизнь, — он кивнул на её запястье, и Лу машинально взялась правой рукой за браслет. — И чем дольше ты боишься, тем страшнее будут последствия и для тебя, и для окружающих. Потому что рано или поздно сила вырвется, — Лу открыла рот, собираясь возразить, но он опередил её: — Поверь, она вырвется. Это обязательно случится. И здесь уже всё будет зависеть исключительно от тебя: будешь ли ты плыть по течению вместе с этой силой и станешь с ней единым целым, либо же ты будешь сопротивляться, и твой дар разрушит всё.
Лукреция не знала, что ответить. Она просто опустила взгляд на журнальный столик и застыла, уставившись на узор деревянных ножек. Она уже слышала это десятки раз. И Гомес, и Айзек твердили ей, что нужно прочувствовать поток и дать волю своей силе. Бабушка говорила, что браслет — не панацея и рано или поздно его придётся снять и научиться жить без него. Она всё это слышала, но сейчас, из уст человека, который обладал тем же даром, что и она, эти слова звучали совершенно по-другому. И ему она почему-то поверила.
Айзек, понимая, что Лукреции нужна поддержка, взял её за руку, а потом повернулся к Норману и спросил:
— А если начнут проявляться... другие способности? Ну, те, о которых вы говорили.
Норман покачал головой и облокотился о спинку кресла, складывая руки на животе.
— Они не проявятся, пока она не будет готова впустить их в свою жизнь, — сказал он, поворачивая голову в сторону Лукреции. — Пока ты не научишься дружить со своим разумом и эмоциями, ты не сдвинешься с мёртвой точки.
Лу глубоко вздохнула, подняла глаза на Нормана и Джейка и наконец произнесла:
— Спасибо вам. Спасибо, что рассказали обо всём этом. Теперь почти всё встало на свои места...
Она натянуто улыбнулась и начала потихоньку вставать, поправляя свитер, который задрался на спине, и оглядываясь в поисках своей сумки.
Айзек тоже спохватился, кивнув Норману.
— Да, нам уже пора, — сказал он. — Спасибо, мистер Уитман.
Норман тоже начал подниматься с кресла, кряхтя и опираясь на подлокотники, и направился в сторону кухни.
— Ну, хоть развлекли немного старика, — сказал он, не оборачиваясь. — Давно у меня не было таких интересных вечеров.
Он скрылся за дверью кухни, и Джейк, оставшийся в гостиной, кивнул гостям в сторону выхода.
— Пойдёмте, провожу.
Они вышли на крыльцо, и Лу тут же накинула плащ и взяла Айзека под локоть. В голове всё ещё гудело, слова перемешивались, а перед глазами стояла картина старого дома, в котором она узнала больше, чем за семнадцать лет жизни в собственном.
Джейк остановился на верхней ступеньке, засунув руки в карманы джинсов, и окинул их взглядом.
— Было приятно познакомиться, — искренне сказал он. — Всегда хотел познакомиться с такими как я.
— Хотелось бы, чтобы это было при других обстоятельствах, — пожал плечами Айзек. — Но...
Джейк перевёл взгляд на Лукрецию. Она стояла, сжавшись в плаще, и выглядела так, будто вот-вот рассыплется на части. Он, видимо, заметил это, потому что его голос стал мягче:
— Ты не переживай так из-за всего этого. Я уверен, у тебя получится контролировать свои способности. В этом нет ничего сложного на самом деле.
— Я бы с этим поспорила, — пробормотала Лукреция.
Джейк ничего не ответил на это. Вместо этого он начал рыться в карманах и наконец достал небольшую потрёпанную визитку с загнутыми краями.
— Вот номер кофейни, в которой я сейчас работаю, — сказал он, протягивая её Лукреции. — Если нужно будет поговорить или что-то спросить — можете звонить. Я работаю со среды по воскресенье.
Айзек тут же достал из своей сумки блокнот, вырвал оттуда чистый лист бумаги и нацарапал на нём номер телефона академии и протянул Джейку.
— Это номер академии, — сказал он. — Если что, просто попроси позвать Лукрецию Фрамп или Айзека Найта.
— Эй, а может, вас подвезти? Я что-то сначала не подумал предложить, — усмехнулся Джейк, удивляясь своим манерам.
Айзек покачал головой, запахивая пальто:
— Спасибо, но мы сами, на автобусе.
Джейк глянул на часы на своём запястье и поднял брови.
— В таком случае поторопитесь, — пробормотал он. — Последний автобус в ту сторону должен быть примерно через двадцать минут.
Айзек вежливо кивнул и сделал шаг вниз по ступенькам.
— Спасибо ещё раз, — сказал он.
Они попрощались и направились по аллее к центру города, где располагалась автобусная остановка. Лу шла, вцепившись в локоть Айзека, ощущая, как ноги сами несут её вперёд, а мысли остаются где-то далеко. Она не знала, сколько времени займёт переварить всё услышанное, но одно она знала точно: этот день изменил всё. И назад дороги не было.
Они медленно побрели по тихой улочке в сторону центра города. Лу смотрела себе под ноги, старательно обходя стыки брусчатки, будто это занятие могло отвлечь её от мыслей, которые метались в голове. Айзек шёл рядом, засунув руки в карманы пальто, и поглядывал по сторонам из-за давней привычки контролировать пространство, в котором он находится.
Несмотря на будний день, улицы городка были почти пустыми: редкий прохожий, пара машин у обочин, закрытые ставни на окнах домов, и от этого усиливалось странное чувство, будто они с Айзеком остались единственными живыми людьми в этом месте, а все остальные либо вымерли, либо растворились в воздухе. После вечно шумной академии видеть полупустой город было непривычно и даже немного жутковато. Казалось, что в любой момент из-за угла может кто-то выскочить, хотя вокруг не было ничего, кроме аккуратных домиков и подстриженных газонов.
— Ну, скажи хоть что-то, — Айзек нарушил молчание, косясь на Лукрецию. — Я бы очень хотел уметь читать мысли и узнать, о чём ты сейчас думаешь, но, увы, не могу. Так что говори.
Лу вздохнула и на секунду подняла голову, глядя на вечернее небо.
— Не знаю, — протянула она, снова опуская взгляд на брусчатку. — В голове просто сплошная каша. Ощущение, будто мой стеклянный домик, в котором я жила всю жизнь, разбили, а теперь мне нужно из этих осколков построить что-то совершенно новое.
Она замолчала, перешагивая через особенно широкий стык между плитами, и прям физически ощутила, как внутри поднимается волна горечи, смешанной с облегчением. Всю жизнь она считала себя хрупкой, опасной и сломанной, как вдруг оказалось, что никакой поломки не было, и что она просто не знала, как пользоваться тем, что ей дано с рождения.
Они свернули на главную улицу, где вдали уже виднелась автобусная остановка. Под навесом никого не было, и Лукреция прибавила шагу, чтобы успеть до того, как подойдёт автобус.
— Зато теперь мы знаем, что всё, чего ты так боялась, — это неправда, — сказал Айзек, чтобы подбодрить её. — Ты не умрёшь, и твоя сила тебя не убьёт...
Лу перебила его, даже не дав договорить:
— Да, только не забывай, что сказал Уитман.
Она имела в виду ту самую фразу, которая засела в её голове и никак не хотела отпускать: сила вырвется. Она вырвется обязательно, и тогда всё будет зависеть от того, примет ли она её или будет сопротивляться.
Айзек кивнул, застёгивая пуговицы на пальто, и остановился под навесом остановки, оглядываясь по сторонам в поисках автобуса.
— Я всё прекрасно помню, — сказал он. — Зато теперь у тебя есть только одна насущная задача — сделать первые шаги к контролю силы.
Лу подошла к остановке и прислонилась плечом к стеклянной стенке.
— И сдать экзамены, — добавила она с горькой усмешкой.
Айзек усмехнулся в ответ и повернулся к ней, засовывая руки в карманы.
— Об экзаменах не беспокойся. Это наименьшая из всех проблем.
Лукреция понимала, что он прав. По сравнению с тем, что ей нужно было сделать с собственной силой, экзамены действительно казались мелочью, которую можно пережить.
— Не представляю, сколько времени это займёт... — задумчиво протянула Лукреция, глядя на небо. — Как можно сдерживать в себе и одновременно идеально контролировать столько способностей? Разве это не противоречит законам... всего?
Айзек фыркнул и легонько толкнул её плечом, привлекая внимание.
— Ну, во-первых, давай начнём с того, что ты сама по себе противоречишь всем законам, — сказал он, и Лу не удержалась, ткнула его пальцем в рёбра. Айзек только улыбнулся и продолжил: — А во-вторых, тебе же не нужно сразу контролировать всё. Начнём с того, что в тебе уже есть, и будем постепенно учиться.
Он говорил так спокойно и уверенно, будто уже продумал каждый шаг и это немного успокаивало. Лу вздохнула и подошла к краю тротуара, высматривая автобус.
— Страшно это всё, — призналась она, не оборачиваясь. — А то, что сказал Уитман в конце? Что за этим может стоять не только Стоунхерст? Тебя это не пугает?
Айзек подошёл и встал рядом, тоже глядя в пустую улицу. Где-то вдалеке послышался гул мотора, и Лукреция напряглась, пытаясь понять, автобус это или просто грузовик проезжает по соседней улице.
— Давай будем разгребать проблемы по мере их поступления, ладно? — Айзек взял её за руку и притянул к себе, чтобы немного успокоить. — У нас их и так выше крыши было до недавнего времени. А думать о каких-то возможных "злодеях", которых может и не быть, я не хочу. Только лишняя нагрузка на нервную систему.
Автобус наконец показался из-за поворота. Лукреция с облегчением выдохнула, хотя и не понимала, почему этот автобус вызывал у неё такое чувство безопасности. Может, потому что он вёз их обратно, в привычную жизнь, где не было странных стариков с семью видами способностей и историй о пятисотлетних ритуалах.
— Может, ты и прав, — сказала Лу, пожимая плечами. Автобус подъехал и они шагнули в тускло освещённый салон, где пахло бензином и старой обивкой сидений. Она опустилась на ближайшее место у окна, а Айзек сел рядом, бросив свою сумку на колени. — Значит, возвращаемся в самое начало, — ухмыльнулась она, глядя в тёмное стекло, где отражалось её собственное лицо. — Буду снова учиться держать сферы в воздухе и пытаться не сжечь лабораторию одним взмахом руки.
Автобус тронулся, и за окном поплыли огни вечернего городка. Лу облокотилась на спинку сиденья и закрыла глаза, позволяя себе хотя бы на несколько минут перестать думать. Айзек сидел рядом, глядя в проход, и его пальцы машинально крутили кольцо на мизинце. Он не показывал вида, но внутри у него тоже всё кипело.
Страшно ли ему было? Да, конечно. Но не так, как Лукреции. Он боялся не за себя — он боялся за неё, за то, что она может не справиться, за то, что сила, о которой они узнали сегодня, может оказаться сильнее, чем они оба предполагали. И ещё он боялся того, что сказал Уитман: что за Стоунхерстом могли стоять другие. Это означало, что история ещё не закончена, что враги могут появиться в любой момент, и что их спокойная жизнь в академии — всего лишь временное затишье перед бурей. Но он не хотел говорить об этом сейчас, потому что Лукреции и так было достаточно тяжело.
Вместо этого Айзек смотрел на её отражение в тёмном окне и поймал себя на мысли, что готов идти с ней куда угодно — даже в самое пекло, даже против целой армии таких же безумных учёных, которые захотят забрать то, что принадлежит ей. Потому что она была его Лукрецией, его самым дорогим человеком, и он никогда и никому не позволит её обидеть.