Глава 7. Ожоги и коды нового бытия
Цитата: «Ты смываешь с кожи чужую грязь, чужую боль, чужое семя. Ты видишь, как вода окрашивается в розоватый цвет и утекает в слив, унося с собой последние ошмётки той, кем ты была. А когда вытираешься, на чистую кожу ложится мягкая ткань чужого халата, пахнущая не полынью и влажным камнем, а стиральным порошком с оттенком лимона и чем-то ещё — простой, человеческой жизнью. И понимаешь: обратного пути нет. И слава богу.»
---
Квартира Феликса была такой же, как он сам — светлой, современной, минималистичной и тёплой. Большие панорамные окна, белые стены, мягкий серый ковёр, несколько гитар в стойках, коллекция виниловых пластинок и едва уловимый аромат дорогого дерева и свежесваренного кофе. Это был полный антипод каменному мешку Чёрного дворца.
Не говоря ни слова, Феликс провёл её по коридору, открыл дверь в белоснежную ванную комнату. Всё здесь блестело. Он достал из шкафа пушистый тёмно-синий халат и несколько мягких полотенец, положил их на стул.
—Всё, что нужно, есть. Шампунь, гель. Бери любое. Я буду там, — он кивнул в сторону гостиной. — Столько времени, сколько нужно.
Дверь закрылась. Элиза осталась одна. Её руки дрожали, когда она сбросила с себя порванное платье Виридиса. Оно упало на кафель с тихим шуршанием, как сброшенная кожа. Она долго стояла под струями почти горячей воды, позволив им бить по голове, по плечам, смывая запёкшуюся кровь с губ, синяки на бёдрах, запах его ярости и своей униженности. Она плакала. Беззвучно, отчаянно, судорожно всхлипывая, пока вода смешивалась со слезами и утекала в дренаж. Она оттирала кожу мочалкой, почти до боли, пытаясь стереть память о его прикосновениях. Когда вода стала прозрачной, а слёзы — сухими, она вышла. Обернулась в полотенце, потом в мягкий халат. Ткань была нежной, успокаивающей.
В гостиной Феликс уже приготовил аптечку. Увидев её, он лишь молча указал на пуфик. Она села. Он встал на колени перед ней, его движения были точными и бережными. Сначала антисептик на ватный диск — он прикоснулся к её разбитой губе. Она вздрогнула, но не от боли, а от неожиданной нежности.
—Потерпи, — прошептал он, и его зелёные глаза были полны такой концентрации, будто он выполнял важнейшую операцию.
Он обработал ссадину на скуле,синяк под глазом. Его пальцы, привыкшие брать аккорды и держать микрофон, были удивительно твёрдыми и уверенными. Пахло лекарствами, и его близостью — чистотой, кофе и чем-то своим, успокаивающим.
—Я не вернусь к нему, — тихо сказала Элиза, когда он закончил. Голос её был хриплым, но твёрдым. — Он убьёт меня. В следующий раз просто убьёт.
Феликс отложил ватный диск,посмотрел ей прямо в глаза.
—Ты не вернёшься. Я не позволю.
—Он будет искать. Он найдёт.
—Пусть попробует, — в голосе Феликса прозвучали стальные нотки, которые она слышала в коридоре. — Он уже совершил одну ошибку — поднял на тебя руку. Следующая будет для него последней.
Он поднялся, убрал аптечку и вернулся с небольшой стопкой одежды — просторная серая футболка с логотипом какой-то группы и мягкие шорты.
—Переоденься. Пока что моё. Завтра купим твоё.
Пока она менялась за ширмой, он что-то быстро печатал на телефоне. Когда она вышла, утонув в его одежде, он протянул ей небольшой прозрачный файл. Внутри лежали документы. Паспорт. Водительское удостоверение. Карта медицинского страхования. На всех было одно имя и её фотография, где она улыбалась — он, видимо, вырезал её из какого-то своего снимка, сделанного в саду.
— Хе Вон, — произнёс Феликс, видя её немой вопрос. — Это будет твоё имя сейчас. Оно означает «Мудрая и изящная». Подходит, да?
Элиза — теперь Хе Вон — перебирала документы. Они выглядели абсолютно подлинными.
—Как ты… за такое короткое время…
—У меня есть друзья, — коротко ответил он. — И не только в мире музыки. Ты теперь гражданин. У тебя есть история. Дочь дальних родственников из Франции, приехавшая учиться. Всё чисто. Но это только начало.
Он положил перед ней на стол ещё одну пластиковую карту — чёрную, без каких-либо надписей.
—Здесь деньги. Очень много денег. Хватит на несколько жизней. И… — он сделал паузу, — сейчас придёт человек. Мой… помощник. Точнее, друг. Ему можно доверять абсолютно. Он отвезёт тебя в другое место. Безопасное.
Элиза почувствовала приступ паники.
—Я не хочу тебя подставлять! Если он найдёт меня здесь…
—Он найдёт меня в любом случае, — спокойно сказал Феликс. — И я к этому готов. А ты должна быть там, где тебя не сразу обнаружат. Пока я… разберусь с ним.
В дверь постучали. Вошёл молодой человек с серьёзным, умным лицом, в идеально сидящем костюме. Он поклонился.
—Хе Вон-сси, меня зовут ТеХен. Я к вашим услугам. Машина ждёт внизу.
Феликс кивнул ему, затем обернулся к Элизе. Он взял её руки в свои.
—Всё будет хорошо. Я обещаю. Иди с ним. Там тебя ждут.
ТеХен оказался образцом эффективности и такта. Он молча отвёз её на черном внедорожнике с тонированными стёклами в современный, строгий жилой комплекс в престижном районе. Квартира на верхнем этаже была просторной, светлой и уже обжитой. Ждала немолодая, доброжелательная женщина в строгом платье — домоправительница, и два крупных, молчаливых мужчины, которые представились службой безопасности. Элизу — Хе Вон — накормили лёгким, вкусным супом и показали её комнату. Здесь тоже было всё продумано: большая кровать, гардероб с уже купленной одеждой её размера, даже книги на французском и корейском на полке. Окно выходило на ночной город. Она была в безопасности. И абсолютно одна.
Тем временем, в Чёрном дворце, бушевала буря. Каэль, не найдя Элизу в её покоях, в ярости ворвался в апартаменты Астрид. Он не кричал. Он шипел, и каждое слово было наполнено таким концентрированным ядом, что воздух, казалось, корродировал.
—Твой ублюдок, — начал он, обращаясь к Астрид, которая сидела за своим письменным столом, неподвижная, как изваяние. — Твой беглый щенок. Он украл мою жену. Где он?
Астрид медленно подняла на него свои ледяные глаза.
—Ты осмелился ворваться сюда с обвинениями? Ты, который не смог удержать возле себя простую человеческую девчонку? Которая, судя по слухам, сбежала от твоего… «обращения». Может, проблема не в моём сыне, а в твоей некомпетентности и животной жестокости?
—Я разорву его на куски! — голос Каэля сорвался на рёв. — И тебя рядом положу, если не скажешь, куда они делись!
—Угрозы? — Астрид подняла бровь. — Сейчас не время для истерик, мальчик. Ты потерял не просто жену. Ты потерял Наследницу Пустоты. И теперь за тобой числится два провала: ты не смог её контролировать и не смог её защитить. Совет будет в восторге.
Каэль понял. Он всё понял. Пустые покои Элизы. Исчезнувший Феликс. Они сбежали. Вместе. Используя какой-то неизвестный ему портал. Унижение и ярость слились в нём в чёрную, кипящую лаву. Он вылетел из покоев Астрид и отдал приказ стереть с лица земли все следы Феликса Валькура. Но для этого нужно было найти его сначала.
Он нашёл. Вернее, ему указали место. Через сеть своих агентов в мире людей, через подкупленных магией чиновников, он вышел на адрес Феликса в Сеуле. Он перешёл через зеркало в своей парижской квартире и появился прямо в гостиной Феликса, когда тот, казалось, спокойно пил чай, глядя на город.
Каэль был в человеческом облике, Маркусом Ноктом, но ярость искажала его красивое лицо.
—Где она? — было первое, что он выкрикнул.
Феликс неспешно поставил чашку.Он был в домашних штанах и футболке, босой. Выглядел совершенно беззащитным.
—Кто?
—Не играй с моим терпением, щенок! Элиза! Моя жена! Ты украл её!
—Я никого не крал, — спокойно ответил Феликс. — Я предоставил убежище тому, кто в нём отчаянно нуждался. Или «убежище» — слишком мягкое слово для того, от чего она сбежала?
Каэль шагнул вперёд, его рука сжалась в кулак.
—Я сломаю тебе каждую кость и вытрясу из тебя информацию!
Он замахнулся для удара,быстрый, мощный, смертельный удар, который должен был разбить это красивое, наглое лицо.
И тут произошло нечто невозможное. Феликс даже не встал. Он просто отклонил голову на сантиметр, и кулак Каэля пролетел впустую. Затем Феликс взмахнул рукой — быстрее, чем глаз мог уловить. Его открытая ладонь со всей силой ударила Каэля в висок. Не крик, не стон — лишь глухой, костяной щелчок. Глаза Каэля закатились, и он рухнул на пол как подкошенный, без сознания.
Феликс спокойно допил чай. Затем подошёл к бесчувственному телу, перевернул его, достал из кармана Каэля небольшой магический артефакт-переходник и активировал его. Тело Каэля замигало и исчезло, отправленное обратно в Виридис.
На полу осталась лежать записка, которую Феликс предусмотрительно положил туда заранее. Чёткий, твёрдый почерк: «Не ищи её. Она теперь моя. И если приблизишься к ней снова — следующей твоей остановкой будет не тронный зал, а склеп. Ф.В.»
---
Каэль очнулся на холодном камне своего кабинета в Чёрном дворце. Голова раскалывалась, в виске пульсировала адская боль. Он прочёл записку. И впервые за всю свою долгую, жестокую жизнь почувствовал не ярость, а леденящий душу, абсолютный ужас. Не от угрозы. От осознания. Осознания того, что он всё потерял. Не из-за политики, не из-за войны. Из-за своей собственной, тупой, животной жестокости. Он оттолкнул её. Не просто физически. Он раздавил в ней последние остатки того, что могло бы удержать её рядом. И теперь у неё есть защитник. Не слабый человечек, а… что-то иное. Сын ведьмы, скрывающий истинную силу. И этот защитник смотрит на неё не как на вещь, а как на человека. Каэль понял — он проиграл. Элиза к нему не вернётся. Никогда.
Опустошённый, разбитый, он не заметил, как в его покои вошла Изольда. Она была в полупрозрачном ночном одеянии, в руках — бутылка древнего вина и два бокала. Её единственный видимый глаз сиял странным блеском.
—Потерпел поражение, мой принц? — её голос был сладким, как сироп. — От того солнечного мальчика? Как унизительно.
—Убирайся, — прошипел он, не глядя на неё.
—О, нет. Я пришла скрасить твоё одиночество. — Она налила вино. Тёмное, густое, пахнущее специями и тайной. — Выпей. Забудь. Она не стоит твоих страданий.
Он машинально взял бокал. Выпил залпом. Вино было горьковатым, с металлическим привкусом. Он не придал значения. Его мысли были там, далеко, с той, которую он потерял. Изольда подсела к нему, её руки скользнули по его плечам. Он не сопротивлялся. В нём была лишь пустота. Пустота, которую она с радостью заполнила своим телом, своими прикосновениями, своей ложью.
Он переспал с ней. Механически, почти не чувствуя, в отчаянной попытке заглушить боль и унижение. А потом заснул тяжёлым, смертным сном.
Изольда наблюдала, как его грудь перестаёт подниматься. Как золотой огонь в его глазах навеки гаснет. Яд, подаренный ей одной старой колдуньей за ценную информацию, сработал безупречно. Быстро и без мучений. Она наклонилась, поцеловала его уже холодные губы.
—Прощай, змей. Спасибо за последнюю услугу.
Она быстро собрала свои немногие вещи, взяла магический артефакт, который он так небрежно бросил на столе, и активировала его. Через десять минут она уже была в Париже. Через месяц — под новым именем, с безупречно подделанной биографией, она дебютировала на подиуме во время Недели моды. Её аметистовый глаз и история «таинственной европейской наследницы» сделали её сенсацией. Месть была завершена. И новая жизнь — началась.
А в Чёрном дворце нашли тело Наследника. Астрид, в ярости и отчаянии, поклялась найти убийцу. Но улик не было. Лишь пустой бокал и горький запах миндаля в воздухе. Королевство погрузилось в хаос борьбы за престол.
А в Сеуле, в своей безопасной квартире, Хе Вон смотрела на восход солнца над городом. Она не знала, что Каэль мёртв. Она знала лишь, что свободна. И что где-то здесь, в этом огромном, шумном, живом городе, есть человек с изумрудными глазами, который спас её не потому, что она Наследница, а потому, что она — она. И впервые за долгое время её будущее не было окутано страхом. Оно было пустым, чистым листом. И это было прекрасно.