34. Угасающая надежда.
Мир для неё потерял краски. Он стал серым, размытым, как старая фотография, выцветшая под солнцем. После той последней встречи в универмаге, когда его глаза, казалось, сказали ей всё, что нужно было знать, она окончательно погрузилась в пучину отчаяния. Ей не были известны детали облавы, она не знала, что с ним произошло. Слухи, долетавшие до неё изредка, были обрывочными и противоречивыми. Кто-то говорил, что его "закрыли", кто-то – что он "ушёл в бега". Но для неё это уже не имело значения. Слова, которые он бросил ей в лицо месяц назад, звучали в её голове, как погребальный колокол.
"Ты для меня пустое место."
"Никогда не любил."
"Бабам здесь не место."
Эти фразы, словно ядовитые стрелы, вонзились в её сердце, отравляя каждую клеточку её существа. Она пыталась убедить себя, что это ложь, что он просто пытался её оттолкнуть, но его взгляд в универмаге, полный той странной, болезненной пустоты, лишь подтверждал его слова. Он действительно больше ничего не чувствовал. Он действительно её не любил.
Её дни тянулись бесконечно. Утро начиналось с ощущения бессмысленности. Она поднималась, ела без аппетита, собиралась в школу, словно механическая кукла. На уроках её мысли витали где-то далеко. Учителя ругали её, подруги пытались достучаться, но она лишь кивала, улыбалась вымученной улыбкой и уходила в себя. Ей казалось, что её окружают не люди, а тени. И она сама была тенью.
Дома было не лучше. Отец, видя её состояние, пытался говорить, узнать, что случилось, несмотря на свой неприемлемый образ жизни. Но она лишь замыкалась в себе, отмахиваясь от вопросов. Как объяснить то, что ты чувствуешь, когда сам не понимаешь, как такое могло произойти? Как рассказать о разорванной душе, когда мир вокруг кажется равнодушным?
Она перестала читать книги, которые раньше так любила. Музыка, которая раньше утешала её, теперь казалась лишь набором звуков, неспособных пробиться сквозь пелену её горя. Её рисунки, раньше яркие и полные жизни, теперь были мрачными, наполненными серыми и чёрными тонами, отражая её внутреннее состояние.
По ночам она почти не спала. Лежала, уставившись в потолок, и слушала тишину. Тишину, которая звенела в её ушах, напоминая о его отсутствии, о его словах. Слёзы текли сами по себе, беззвучно, вымывая последние остатки надежды.
Она чувствовала себя ненужной. Ненужной ему, ненужной миру. Ей казалось, что она стала невидимой, что её никто не замечает, никто не видит её боли. Она была преданна. Преданна им, который растоптал её чувства, её веру.
Всё, во что она верила, рухнуло. Вера в любовь, вера в доброту, вера в то, что мир может быть светлым и прекрасным. Он забрал у неё это. Он разрушил её мир, оставив после себя лишь руины.
Будущее казалось ей пустой, бездонной пропастью. Она не видела в нём никакого смысла. Для чего жить? Для чего просыпаться по утрам, если каждый новый день приносит лишь боль и разочарование? Для чего учиться, строить планы, если всё это может быть разрушено в один миг?
Ей больше не хотелось ничего. Никуда идти, ни с кем говорить, ничего делать. Просто лежать и смотреть в потолок, пока боль не отпустит. Но боль не отпускала. Она лишь трансформировалась, превращаясь из острого жжения в тупую, ноющую тоску.
Иногда, в минуты просветления, она пыталась вспомнить что-то хорошее. Вспомнить их первые встречи, его робкую улыбку, его руки, которые казались такими сильными и надёжными. Но эти воспоминания были, как осколки, острые и ранящие. Они лишь усиливали боль от осознания того, что всё это было лишь иллюзией.
Она чувствовала себя потерянной, словно маленький кораблик в бушующем море, без компаса, без руля, без парусов. Куда плыть? Зачем плыть? Море было безразличным, а небо – свинцовым.
Дни сменялись ночами, недели – неделями. Её взгляд стал пустым, а движения – замедленными. Она потеряла интерес ко всему, что раньше составляло её жизнь. Ей хотелось лишь одного – чтобы всё это закончилось. Чтобы боль утихла, чтобы тишина наступила не только снаружи, но и внутри.
В глубине её души, где-то очень-очень глубоко, ещё теплился крошечный, почти угасающий огонёк. Огонёк надежды на то, что всё изменится, что он вернётся, что всё объяснит. Но этот огонёк был настолько мал, настолько слаб, что любой порыв ветра мог его задуть. И каждый новый день, каждый новый час, каждый новый миг без него – это был такой порыв. Она чувствовала, как этот огонёк медленно, мучительно угасает, оставляя после себя лишь темноту и леденящую пустоту. И когда он погаснет окончательно, она знала, что не останется ничего. Ничего, ради чего стоило бы жить.