31. Облава.
День начался обыденно, если только в их мире вообще могло быть что-то обыденное. Мартовское утро, серое небо, промозглый ветер. Он проснулся рано, как всегда, чувствуя смутную тревогу, которая стала его постоянным спутником. Ему нужно было идти на сборы, где планировалось очередное "дело" – выбивание долгов с одного слишком заигравшегося кооператора.
Он оделся быстро, затянув шнурки на своих тяжёлых ботинках. В зеркале на него смотрело чужое лицо – жёсткое, с острыми скулами, пустыми глазами. В нём не осталось ничего от того парня, который когда-то улыбался ей. Только стальная решимость и глухая пустота.
Сборы были назначены на окраине города, в старых гаражах, которые служили им убежищем и местом встреч. Когда он пришёл, там уже собрались остальные. Марат, Адидас, те, кто был рядом с ним последние месяцы, кто делил с ним улицы и риски. Их лица были такими же напряжёнными, как и его собственное. Последние недели были особенно "горячими" – стычки, разборки, расширение территорий. Милиция, как обычно, словно не замечала их, но он чувствовал, что это затишье перед бурей.
Адидас коротко обрисовал план. Все внимательно слушали, задавали вопросы. Он стоял чуть в стороне, слушая вполуха, его мысли витали где-то далеко. Тот взгляд. Тот последний взгляд в магазине. Он не мог выкинуть его из головы. Её глаза, полные боли и непонимания, преследовали его. Он сделал это ради неё. Чтобы спасти. Но стоило ли оно того?
Внезапный крик снаружи заставил всех вздрогнуть.
— Менты!
Секундное оцепенение. Затем хаос.
Дверь гаража с грохотом распахнулась, и в проём хлынул яркий свет, ослепляя их. За ним – фигуры в форме, с автоматами наперевес.
— Всем стоять! Руки за голову! – громкий, резкий голос разорвал тишину.
Инстинкт. Он сработал быстрее мысли.
"Не сдаваться!" – этот закон был выгравирован на их душах.
— Рви! – крикнул Адидас, и все бросились врассыпную.
Хаос. Вот что это было. Крик, грохот, мат. Дымовые шашки полетели внутрь, мгновенно заволакивая пространство едким дыймом, заставляя глаза слезиться, а лёгкие гореть. Он нырнул за старую машину, пытаясь сориентироваться. Где выход? Куда бежать?
Выстрелы. Сухие, резкие хлопки, от которых закладывало уши. Это была не просто облава, это была настоящая засада. Масштабная операция, подготовленная, спланированная. Им не оставили шанса.
— Через заднюю! – послышался голос Марата, пробиваясь сквозь дым и шум.
Они бросились к задней стене, где был небольшой лаз, проделанный кем-то из младших для быстрых отходов. Он был одним из первых. Пролез сквозь узкий проём, чувствуя, как острые края ржавого железа царапают одежду и кожу. Снаружи было не лучше. Сирены выли со всех сторон, огни мигалок заливали всё красным и синим светом.
Улица оказалась окружена. Милицейские машины стояли по периметру, перекрывая все пути отхода. Это была ловушка. И они оказались в ней.
— Рассыпаться! – приказал Адидас, уже бегущий вдоль забора.
Они бросились врассыпную, каждый пытаясь найти свой путь, свою щель, свой шанс на спасение. Он мчался по узким проулкам между гаражами, петляя, уворачиваясь. Сердце колотилось в груди, как бешеное. В голове стучала только одна мысль: "Уйти. Выжить."
Выстрелы продолжались, но теперь они были более прицельными, более опасными. Он слышал крики, слышал топот ног. Казалось за ним гонится весь город.
В какой-то момент он наткнулся на Марата. Тот бежал, прихрамывая, держась за бок.
— Ранен? – мелькнуло в голове. Но времени на вопросы не было.
— Пошли туда! – крикнул он, указывая на старый, заросший кустами пустырь.
Они бросились через колючие заросли, царапая руки и лица. За ними слышались голоса, лай собак. Милиция была близко. Слишком близко.
Он перемахнул через низкий забор, приземлившись на груду мусора. Марат был следом. Они бежали по грязи, спотыкаясь о камни и ветки. Впереди виднелся какой-то сарай, покосившийся, полуразрушенный. Шанс. Или ещё одна ловушка.
Он рванул к нему, не оглядываясь. За спиной прозвучалособенно громкий выстрел. Резкая, обжигающая боль пронзила его плечо. Он споткнулся, но удержался на ногах, продолжая бежать. Адреналин заглушал боль, превращая её в тупое жжение.
Добравшись до сарая, он рухнул за стену, тяжело дыша. Марат был рядом, его лицо было бледным, в глазах – дикий страх.
— Ты как? – спросил Марат, его голос дрожал.
— Нормально, – соврал он, чувствуя, как тёплая влага растекается по руке. Он прижал ладонь к ране, но кровь уже пропитывала ткань.
Снаружи слышались шаги, голоса. Они были окружены. Дышать стало тяжело. Он чувствовал, как силы покидают его. Боль в плече усиливалась, распространяясь по всей руке.
— Что делать будем? – прошептал Марат, его глаза метались по сторонам.
Он смотрел на свои руки, перемазанные грязью и кровью. В голове промелькнул образ её лица, такой светлый, такой нежный. И снова та же мысль: "Ради чего?"
Его взгляд наткнулся на небольшой люк в земле, прикрытый ржавой крышкой. Старое бомбоубежище, или что-то вроде того. Последний шанс.
— Туда, – он указал на люк, его голос был слабым, но решительным.
Марат кивнул, и они вдвоем, превозмогая боль и усталость, откинули тяжёлую крышку. Вниз вела узкая, тёмная лестница. Из глубины тянуло сыростью и запахом тления. Но это было их единственное спасение.
Он с трудом спустился первым, чувствуя, как кружится голова от потери крови. Марат последовал за ним. Сверху доносились крики, топот. Они едва успели закрыть люк, когда шаги послышались совсем рядом.
Темнота. Тишина. Только их тяжёлое дыхание и стук его сердца. Сердца, в котором, несмотря на всю боль и хаос, сейчас промелькнул её образ. Её глаза. Её улыбка. И мысль, горькая, как полынь: "Неужели всё это было зря?"