25. Побег
После того разговора с отцом, после его ультиматума, она не знала, куда деться от отчаяния. Ей казалось, что земля уходит из-под ног. Улица забрала Зиму, забрала Турбо, а теперь её собственный отец, который всю жизнь будто не замечал её, встал стеной между ними. Больше всего её мучило то, что он, её пацан, не стал сопротивляться. Он просто кивнул, соглашаясь на условия её отца, словно их связь ничего для него не значила.
Её сердце кровоточило от обиды и разочарования. Она металась по комнате, не находя себе места. Слёзы высохли, оставив на щеках лишь соляные дорожки. Ей хотелось кричать, бежать, исчезнуть. И вдруг, как вспышка молнии в темноте, появилась мысль. Бежать. Вместе. В последний раз. Пусть ненадолго, пусть всего на пару дней, но вырваться из этого гнетущего города, из этой удушающей реальности. Доказать себе, доказать ему, что их мир может быть другим. Что он способен выбрать её, а не улицу.
Она нашла его вечером, снова на качелях. Его лицо было бледным, глаза покрасневшие, взгляд отсутствующий. Он выглядел измождённым, словно его выжали до последней капли. Она подошла, и на этот раз он даже не вздрогнул.
— Поехали, — тихо сказала она.
Он поднял на неё непонимающий взгляд.
— Куда?
— Куда угодно. В деревню. В соседний город. На один день. На два. Просто отсюда. Вдвоём.
В его глазах мелькнула тень сомнения, а потом — тоска.
— Нельзя, Рит, — прошептал он. — Отец твой…
— Плевать на отца! — в ней вскипела ярость. — Плевать на улицу! Плевать на всех! Если ты меня не любишь, так хоть просто будь рядом, пока всё не рухнуло окончательно! В последний раз.
Её голос дрожал, она была на грани истерики. Он смотрел на неё, и в его глазах наконец-то появилось что-то живое, что-то, что он так тщательно прятал последние дни. Тоска, отчаяние, но и… надежда. Краткий, мимолётный проблеск. Он понимал, что этот побег – это безумие. Это означало нарушить обещание, данное её отцу, снова подставить себя под удар. Но взгляд её, полный боли и умоляющей надежды, сломал его.
— Хорошо, — глухо произнёс он. — Только на два дня. И чтобы никто не знал.
Она кивнула, и в её груди загорелся маленький, трепетный огонёк.
***
Они встретились на рассвете, когда город ещё спал. Она пришла с маленькой сумкой, в которой лежали самые необходимые вещи, и пачкой денег, взятых из домашней заначки. Он ждал её у старой автобусной остановки, его лицо было скрыто в тени, но когда она подошла, он улыбнулся. Это была не прежняя дерзкая ухмылка, а нечто мягкое, почти детское.
Они сели в первый попавшийся автобус, идущий в сторону пригорода. Всю дорогу они ехали молча, держась за руки. Её ладонь была маленькой и тёплой в его большой, грубой руке. За окном проносились серые пейзажи окраин, постепенно сменяясь заснеженными полями и редкими лесами. Каждый проезжающий километр отдалял их от Качалки, от улиц, от всех проблем, которые давили на них.
Автобус высадил их в каком-то глухом поселке, затерянном среди снегов. Они шли по узкой, заметённой снегом тропинке, вокруг ни души. Только скрип снега под ногами и их дыхание, поднимающееся в морозном воздухе. Где-то вдалеке лаяли собаки, да из труб поднимался тонкий дымок.
Они нашли небольшой домик, который выглядел заброшенным, но был крепким. Стены обшиты старыми досками, крыша покрыта снегом. Внутри было пыльно и холодно, но они были одни. Он развёл небольшой костёр в старой железной бочке, и по комнате разлилось тепло, смешанное с запахом дыма. Они сидели у огня, прижавшись друг к другу.
В ту ночь они разговаривали. Говорили обо всем, кроме улицы. О её мечтах, о его давних, забытых планах. Он рассказывал ей о детстве, о том, как мечтал стать кем-то другим, прежде чем улица поглотила его. Её взгляд был прикован к его лицу, освещенному отблесками огня. Впервые за долгое время он позволял себе быть просто Валерой, а не Турбо. Он был мягким, внимательным, нежным. Он целовал её волосы, её щеки, её губы, и в каждом прикосновении было столько тоски, столько нерастраченной любви, что у неё перехватывало дыхание.
Утром они проснулись рано. Солнце заливало комнату через запылённое окно. Они приготовили себе простой завтрак из того, что привезли с собой: хлеб, сало, немного чая. Всё казалось невероятно вкусным. Затем они вышли на улицу.
Два дня они провели как будто в другом мире. Мире без пацанов, без милиции, без разборок. Они гуляли по заснеженному лесу, смеялись, кидались снежками. Он учил её кидать снежки так, чтобы они попадали точно в цель, и в его глазах светилось давно забытое озорство. Они лепили снеговика, который тут же завалился на бок, вызывая у них приступ неудержимого смеха.
Он рассказывал ей о звёздах, показывая созвездия, которые он знал с детства. Она прижималась к нему, слушая его низкий голос, и ей казалось, что так будет всегда. Что этот миг свободы, этот маленький побег, продлится вечно. Она видела, что ему хорошо. Впервые за долгое время его лицо расслабилось, исчезли привычные напряжённые линии, исчезла тень скорби по Зиме. Он был просто парнем, который любил эту девчонку, сидевшую рядом с ним.
Второй вечер был ещё более откровенным. Они сидели у затухающего огня, и он держал её в своих объятиях.
— Я люблю тебя, Рит, — прошептал он, и это было первое искреннее признание с того дня, как он оттолкнул её. — Больше всего на свете. И именно поэтому я не могу быть с тобой.
Её сердце ёкнуло. Она знала, что этот момент наступит.
— Не говори так, — она прижалась к нему сильнее.
— Я должен, — его голос был полон боли. — Ты не должна жить так, как я. В грязи. В страхе. В ожидании, что в любой момент тебя могут… У тебя должна быть нормальная жизнь.
Она хотела возразить, но в его словах была такая обречённость, что она замолчала. Он пытался спасти её, пусть и таким жестоким способом. Он знал, что этот побег – это их последнее «прощай».
Когда они возвращались обратно, в автобусе было темно и тихо. Они снова сидели, держась за руки. Город встретил их суровым молчанием, своим привычным серым небом и тяжёлым воздухом. Качалка, которую он покинул на два дня, ждала его. Улица ждала его.
Когда автобус остановился, он вышел первым. Она вышла за ним. Он обернулся, посмотрел на неё взглядом, полным невысказанной любви и прощания.
— Иди домой, Рии, — его голос был сухим, как песок. — И забудь про меня.
Он развернулся и пошёл прочь. Она смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась в темноте дворов. Два дня свободы, два дня счастья, два дня надежды. Они пролетели, как один миг. А теперь осталась только боль. Он ушёл, выполнив и своё обещание отцу, и своё ложное обещание ей — бросить её. Но самое страшное было то, что теперь она знала: он лгал, когда говорил, что не любит. Он любил. И именно эта любовь заставила его оттолкнуть её навсегда.
Ритм асфальта поглотил его снова, и теперь она знала, что этот ритм был не для них двоих.
———————
Подписывайтесь на мой тгк scalcer, я там эдиты выкладываю