Глава 3: Дождь, «Лост Черри» и маленькие предатели
От лица Александра (отца)
Я смотрел в зеркало заднего вида и улыбался. В салоне стоял густой, дорогой аромат — смесь Tom Ford Lost Cherry и Bitter Peach. Эва обожала эти духи, у неё была целая коллекция, но этот сладкий, вишнево-миндальный шлейф всегда ассоциировался у меня с её успехом.
Моя дочь. В 17 лет она пригнала мне машину, на которой я езжу до сих пор, сказав: «Пап, ты заслужил». В 19 она купила себе квартиру. Она никогда не была «папиной дочкой» в плане денег, но всегда была моей опорой. Когда мы только приехали, и я метался с открытием кафе, именно 15-летняя Эва со своим ростом 169 (тогда она еще росла) и стальным характером не давала мне опустить руки.
От лица Эвы
— Лука, ты мелкий предатель! — я шутливо толкнула брата плечом, когда мы вышли из машины у дома отца.
Дождь в Тбилиси лил стеной, но мне было плевать. Я оставила худи, телефон и наушники в салоне. Осталась в одном топе и штанах. Свобода.
— Я не предатель, я за честность! — хохотал Лука.
В порыве «мести» за то, что он сдал меня Нино с энергетиками, я подхватила его и резко закинула на крышу машины.
— Эй! Мои чипсы! — закричал он, когда пачка улетела следом.
— Это тебе за «ебонутую отличницу»! — я со смехом сняла его с крыши и посадила себе на шею.
Я начала петь. Ту самую песню, которую написала, когда Нино еще ходила беременная, а я прикладывала ухо к её животу и спорила с отцом, что назову брата Лукой. Соседи выглядывали из окон, кто-то проходил мимо под зонтом, косясь на 180-сантиметровую девицу, которая скачет под ливнем с ребенком на шее.
— Присоединяйтесь! — крикнула я какому-то дедушке из соседнего подъезда. — Жизнь одна, промокнуть не страшно!
Я схватила за руку подбежавшего друга Луки, и мы вместе рванули к речке, что протекала неподалеку от дома. Отец стоял у машины и снимал это на видео. Я знала, что завтра это видео взорвет мой ТГК и ТикТок.
От лица Луки
Эва — самая крутая сестра в мире. Она может дать мне «пожопник» или щелбан, если я ляпну глупость, но она единственная, кто полезет со мной в реку в ливень.
— Эва, ты лучшая! — орал я, когда мы разбрызгивали воду.
Она была такая высокая, сильная и пахла вишней. Она всегда учила меня: «Лука, плевать на прохожих. Главное, что мы здоровы и нам весело».
От лица Нино
Я стояла на крыльце и смотрела на этот хаос. Мой сын и моя падчерица — хотя я никогда не называла её так, она моя дочь — вели себя как сумасшедшие. Эва была в школе «ебонутой отличницей» не потому, что зубрила, а потому что её мозг был острее бритвы. Она могла творить что угодно, прогуливать, дерзить, но сдавала всё на высший балл.
— Эва Соколовская! Живо в дом, простудитесь оба! — крикнула я по-грузински, но в душе я гордилась ею.
Она зашла в дом, мокрая до ниточки, волосы тяжелым черным канатом тянули голову назад. Она сразу обняла меня, оставив мокрое пятно на моем платье.
— Нино, я дома, — прошептала она.
Вечер в ТГ-канале
Уже позже, сидя в сухой одежде с чашкой кофе (никакого чая!), Эва записала «кружок» в Telegram:
> «Ребят, мы с Лукой сегодня покоряли реки Тбилиси. Видео в профиле. И да, Лука официально подтвердил, что я — лучшая сестра, так что шах и мат всем, кто сомневался!»
>
Лука на заднем плане кричал: «Она еще и ебонутая отличница!», за что получил от Эвы мягкий подзатыльник и очередную порцию смеха.