Глава 20
Я нашла кабинет отца и первым делом натянула перчатки. Оставлять отпечатки не входило в мои планы.
Дверь, разумеется, была заперта. Электронный замок, кодовая панель — ничего неожиданного.
Ладно.
Если мыслить просто, пароль — день рождения Джун. Или мамы.
Я быстро набрала обе даты.
Ошибка.
Я тихо выдохнула. Не может быть. Отец обожал очевидные решения — но только когда был уверен, что их никто не проверит. Значит, пароль должен быть связан с чем-то, о чём знают единицы.
Мысль пришла почти случайно.
Дата моего первого концерта.
Глупо. Почти смешно. Но других идей не было.
Я набрала код — и замок щёлкнул.
— Чёрт…
Кабинет встретил тишиной и строгим минимализмом. Никакой показной роскоши: стекло, тёмное дерево, аккуратные линии. Я подошла к столу и остановилась у рамок с фотографиями.
На первой — мы всей семьёй: мама, отец, я и Джун.
На второй — я с виолончелью, девятилетняя, с широкой улыбкой и отсутствующим передним зубом.
Я невольно улыбнулась. Не знала, что эта фотография стоит у него на столе.
Но я пришла не за сентиментальностью.
Я перешла к стеллажам, начала просматривать папки. Документы, отчёты, договора — всё аккуратно рассортировано. Слишком аккуратно. Ничего лишнего. Ничего подозрительного.
Почти.
Под стопкой бумаг на столе я заметила бланк. Договор купли-продажи большого участка земли. Слишком большого. У отца было много земли, но не в таком объёме — и точно не в этом регионе.
Я полезла глубже. В одной из папок нашёлся старый договор. Тот же участок. Но с другой датой. И другими подписями.
Я подняла взгляд на часы.
Времени не оставалось.
Я быстро вернула всё на места и вышла из кабинета, закрывая дверь за собой.
И почти сразу услышала голос за спиной:
— Разгадываешь тайны даже собственного отца?
Я обернулась.
— Чего тебе, Джеффри?
— Мне стало интересно, чем ты тут занимаешься.
— А сам чего бродишь по коридорам?
Он подошёл ближе.
— Твой папа заметил, что тебя нет, и отправил меня искать его принцессу на горошине.
Я усмехнулась.
— И ты, как послушный пёсик, сразу побежал. Молодец. Ещё немного — и заслужишь новое звание.
Я развернулась и пошла обратно в зал.
Я знала, что он идёт следом. Знала, что злится.
И это почему-то приносило странное удовольствие.
В зале уже звучала музыка — ненавязчивая, выверенная до секунды. Люди переговаривались вполголоса, бокалы звенели слишком аккуратно, улыбки держались дольше, чем нужно. Я снова заняла место рядом с отцом, будто никуда и не исчезала.
Джеффри остановился чуть поодаль. Мы обменялись коротким взглядом — без слов, но с явным продолжением разговора, отложенным «на потом».
— Всё в порядке? — тихо спросил отец, наклоняясь ко мне.
— Конечно, — ответила я сразу. — Просто устала от внимания.
Он кивнул, удовлетворённый этим объяснением, и снова повернулся к группе инвесторов. Я сделала глоток воды и позволила себе на несколько минут просто наблюдать.
Здесь все играли роли.
Политики изображали заинтересованность.
Бизнесмены — дружелюбие.
Юристы — нейтралитет.
И только Байкеры не играли.
Дэн стоял спокойно, почти расслабленно, но его взгляд снова и снова возвращался к отцу. Ирина улыбалась, удерживая его за руку, словно это был рядовой светский приём, а не встреча с конкретной целью. У них с отцом было общее намерение — это чувствовалось слишком отчётливо, чтобы списать на совпадение.
Когда наши взгляды с Ириной пересеклись, она едва заметно кивнула. Жест был коротким, выверенным, лишённым случайности.
Мне это не нравилось.
Слишком много фигур. Слишком спокойные лица. И слишком высокая ставка — куда выше, чем просто деньги или бизнес.