Тишина между нотами

Всё прошло тихо, без пышных празднеств. Никаких гостей, кроме самых близких родственников. Лейла в простом, но дорогом платье, купленном семьёй Фархада, стояла с опущенными глазами. Мулла прочитал молитву. Она ответила «Кabul edirem» тихим, безжизненным шёпотом.

Фархад был торжественен и спокоен. Он добился своего. Его рука тяжело легла на её плечо после церемонии — жест собственника.

Они переехали в его дом на окраине села — новый, двухэтажный, с высокими заборами. Комната для невесть была большой, даже роскошной. Но окна выходили во внутренний двор. Наружу — только одно, маленькое, с решёткой.

Комната была погружена в темноту. Фархад лёг на кровать, сдвинув одеяло.

Фархад: Ложись. Не заставляй меня ждать.

Лейла стояла у стены, как приговорённая к казни. Её дыхание стало частым и прерывистым.

Лейла: Нет.

Фархад: -раздражённо-Что «нет»? Я твой муж.

Лейла: Не муж! Ты похититель! Контракт! Я не лягу с тобой! Никогда!

Она выкрикнула это, и голос её сорвался на визгливую, животную ноту. Месяцы страха вырвались наружу волной истерики.

Фархад: -встаёт с кровати-Замолчи. Сейчас же.

Лейла: Не замолчу! Убей меня! Лучше убей! Я не буду! — Она схватила со столика хрустальную пепельницу и швырнула её в стену. Осколки звеняще разлетелись.

Фархад резко закрыл расстояние и схватил её за запястья. Его пальцы впились в кожу.

Фархад: Прекрати! Ты опозоришь нас!

Лейла: -рыдая и вырываясь-Мне плевать! Мне плевать на ваш дом, на ваш позор! Я хочу домой! Отпусти меня!

Она упала на колени, пытаясь вырваться, её тело билось в рыданиях. Это была не наигранность. Это был настоящий, дикий ужас.

Фархад: -сквозь зубы, тряся её-Ты — моя жена! По закону! Успокойся!

Лейла: -кричит ему в лицо-Закон?! Какой закон продаёт людей?! Ты купил меня, как скотину! Я тебя ненавижу! Ненавижу!

Он отшвырнул её от себя. Она ударилась плечом о тумбочку и съехала на пол, всхлипывая. Истерика перешла в глухие, надрывные рыдания.

Фархад стоял над ней, тяжко дыша. Вид её отчаяния, её настоящей, неконтролируемой агонии, охладил его пыл. Ему нужна была покорная хозяйка, а не сломленная сумасшедшая.

Фархад: -хрипло-Всё. Хватит. Вставай.

Лейла: -смотря на него снизу заплаканными глазами-Убей. Просто убей. Легче будет.

Фархад отвернулся. Он подошёл к двери, распахнул её.

Фархад: Иди. Иди в соседнюю комнату.
Успокойся. Но чтобы завтра утром я видел тебя собранной. И больше таких сцен не было. Поняла?

Лейла не ответила. Она поднялась с пола, пошатываясь, и, не глядя на него, вышла в коридор.

Она зашла в маленькую комнату для гостей, захлопнула дверь и села на пол, прислонившись к ней спиной. Дрожь постепенно стихала, сменяясь ледяной, пустой усталостью. Она выиграла эту ночь. Ценой унижения, слёз и показанной слабости.

Но она знала — это только начало. Он не отступится. И следующую ночь придётся отбивать снова. И снова. Пока у неё хватит сил на истерики. А потом... потом силы кончатся.

Она достала из тайника в подоле платья телефон. Экран был чёрным. Она прижала его ко лбу, пытаясь найти в этом холодном пластике хоть каплю тепла, хоть намёк на спасение.

Спасения не было. Была только она. И её истерики — последнее оружие в войне за своё тело, которое пока ещё принадлежало только ей.