Тишина между нотами

Через три дня после инцидента с осколком Фархад привёл в дом врача. Пожилого, сурового мужчину с потрёпанным чемоданчиком.

Фархад: Это доктор Эльдар. Он осмотрит тебя.

Лейла отшатнулась к стене.

Лейла: Я не больна. Мне ничего не нужно.

Доктор Эльдар: Профилактика. Молодая женщина, стресс. Надо проверить. Ложитесь.

Это была не просьба. Фархад стоял в дверях, блокируя выход. Взгляд доктора был бесстрастным, как у человека, видевшего всё. Лейла поняла: это проверка. Не на болезни. На покорность. И на возможность выносить ребенка. Они переходили к плану «Б»: если не добровольно, то с помощью «науки» и давления.

Она медленно легла на кровать. Доктор провёл поверхностный осмотр, измерил давление.

Доктор Эльдар: Нервное истощение. Недостаток веса. Для зачатия — не лучшие условия. Нужно усиленное питание, покой. И, — он посмотрел на Фархада, — минимум стрессов.

Уходя, он оставил Фархаду небольшую коробочку с таблетками.

Доктор Эльдар: Витамины. Давайте ей каждый день. Чтобы аппетит улучшился и нервы успокоились.

Как только они вышли, Лейла вскочила, схватила коробку и высыпала таблетки в унитаз. Она не была наивной. Это могли быть и витамины, и что-то другое. Что-то, что сделает её покорной, сонной, податливой.

Вечером Фархад, увидев пустую коробку, даже не удивился.

Фархад: Завтра принесут новую. Будешь принимать. Или доктор будет приходить каждый день делать уколы. Выбирай.

На следующий день давление усилилось. В дом пришла сестра Фархада, Лала, с двумя маленькими детьми. Шумные, требовательные. Лала с порога заявила:

Лала: Фархад сказал, ты дома одна скучаешь. Я поживу с тобой пару недель. Поможешь с детками, научишься обращению. — Она сунула Лейле на руки плачущего младенца. — Держи, пока я сумки разберу.

Ребёнок был тёплым, беспомощным. Он утих в её неловких руках. Лейла смотрела на это маленькое личико, и что-то ёкнуло внутри. Это был самый грязный приём — ударить по материнскому инстинкту, по её природной мягкости.

Лала поселилась в гостевой. Дети наполнили дом криками, смехом, беспорядком. Лейлу заставили нянчиться, готовить на всех, убирать. Это была изматывающая, круглосуточная работа, не оставлявшая сил на сопротивление.

Однажды ночью, когда всё стихло, Лала зашла к ней в комнату.

Лала: Я вижу, как ты на него смотришь. С ненавистью. Зря. Он не монстр. Ему нужен наследник. И нормальная жена. Дай ему это — и жизнь наладится. А то, что было раньше... забудь. Тот музыкант? — Она презрительно фыркнула. — Он уже, наверное, с какой-нибудь бакинской красоткой. О тебе и не вспоминает.

Лейла не ответила. Она стискивала зубы, чтобы не закричать, что он помнит. Что он слышит. Что он идёт. Но эти слова были её последним оружием, и она не могла им делиться.

Через неделю Лалу с детьми забрал муж. Дом снова погрузился в тишину, но Лейла была на грани. Бессонные ночи, постоянное напряжение, психологическая обработка делали своё дело.

Фархад выбрал момент, когда она, обессиленная, мыла пол в коридоре. Он подошёл сзади, положил руки ей на плечи. Она вздрогнула, но не отпрянула. Просто замерла.

Фархад: Видишь? Можно жить спокойно. Без истерик. — Его голос был неестественно мягким. — Я не прошу любви. Просто делай, что должна. Роди сына. И всё. Будешь жить как королева. Ни в чём отказу не будет.

Его руки медленно сползли с плеч на её талию. Лейла закрыла глаза. Внутри всё кричало. Но тело, измученное неделями борьбы, будто онемело. Не было сил на новую истерику, на удар, на угрозы. Была только ледяная, всепоглощающая усталость.

В этот момент где-то на улице, совсем близко, раздался оглушительный хлопок — лопнула шина у проезжающей машины. Фархад вздрогнул, отпустил её, отшатнулся к окну.

Лейла воспользовалась секундой. Она рванулась в свою комнату, захлопнула дверь и забаррикадировалась стулом. Сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди. Не из-за страха. Из-за стыда. Стыда, что на миг её воля дрогнула. Что усталость почти победила.

Она достала телефон. Руки тряслись. Она написала сообщение, не думая, поддавшись импульсу:
«Я устала. Он ломает меня по кускам. Если не придёшь скоро — не найдёшь. Буду не я.»

Она отправила. И сразу же ужаснулась. Это была слабость. Паника. Теперь он знает, что она на грани. Что её можно сломать.

Через минуту телефон тихо завибрировал. Одно слово.
«Завтра.»

Ни объяснений. Ни подробностей. Просто — завтра.
Лейла выключила телефон, спрятала его. Она села на пол, прислонившись к двери, и сжала кулаки. До завтра. Всего один день. Она должна была продержаться ещё одни сутки. Не сломаться. Не съесть таблетки. Не подпустить его к себе.

Она поднялась, подошла к окну с решёткой. Снаружи было темно. Где-то в этой темноте он двигался к ней. И завтра всё должно было решиться. Либо свобода. Либо конец. Третьего, этой полусонной жизни в золотой клетке, она больше не допускала.