дитя Шин Куана [ One piece]

♪♫*•♪｡･:*:･ﾟ’☆♪♫*•♪｡･:*:･ﾟ’☆♪♫*•♪｡･:*:･ﾟ’☆♪♫*•♪

«Смерть приходит неожиданно, словно ветер. Кажется, что человек здоров, но внутри него уже начинает что-то гнить. Смерть словно бескрайнее пламя, она поглощает всё вокруг. Мы все когда-нибудь умрём, и наш путь закончится в бездне.»

Эти слова будто бы кто-то шептал ей на ухо, пока она сидела у моря и смотрела вдаль, не прячась от солнца и не надевая маску. Она знала, что никто не сможет помешать её уединению.
Она слушала мелодию, которую играл её предок под ветвями сакуры, и погружалась в свои мысли.

— Могу ли я изменить историю и спасти её? — спросила она, обращаясь к предку.

— Спасти её — значит потерять себя. Нельзя изменить судьбу того, чья судьба уже предначертана. Ты лишь родишь не изменённое дитя. Ты не сможешь вечно скрываться на этом острове. Осталось совсем немного до твоего семнадцатилетия, и ты должна будешь уплыть отсюда, — произнёс старик-призрак, держа в руке старый китайский инструмент.

— Но она... — пробормотала Шино, глядя на старика с белыми волосами, который, по её мнению, должен был быть седым стариком. Однако перед ней стоял мужчина лет 25 с красивыми чертами лица и яркими, привлекательными глазами.

— Я понимаю, но без неё не сможет родиться новая душа. Пойми, каждый человек рождается с осознанием того, что однажды умрёт, — сказал мужчина, вставая. Он поднял с колен инструмент и подошёл к девушке.

— Она не заслуживает смерти, и Зоро будет больно, — прошептала девушка, прикусив губу.

— Ты — Дива Хошин, которую также зовут Шино. Ты решила изменить свой псевдоним, потому что меня зовут Шин Куан. Но ты не забыла своё настоящее имя — имя проклятия. —Мужчина прошептал что-то ей на ухо, и её глаза словно застыли. Она посмотрела на свою руку и медленно сняла белые перчатки, которые носила только ночью, чтобы скрыть метку. Это была метка «悪魔», Акума[1], — проклятое имя, которое предназначалось для её близнеца-брата.

Говорят, что дети-близнецы, рождённые в одну ночь, всегда живут с одним сердцем на двоих. Если один из них умирает, то другой лишается своего.

Отец, глава клана, убил её младшего брата и принял её как Акума, вырезав на её запястье её имя в ту ночь.

— Я знаю, что я проклятое дитя без сердца, — прошептала она, надевая перчатку обратно.

— Ты, дитя, не должна привязываться к людям, иначе ты ослепнешь от их предательства, как когда-то это произошло со мной, — сказал Куан, показывая свои пустые глазницы, которые не были видны из-за длинных белых волос.

Она промолчала, хотя и знала, что это правда. Ей пришлось пережить предательство собственных родителей. Она сжала свой инструмент с такой силой, что костяшки её пальцев побелели.

— Можно мне пойти хотя бы на её похороны и сыграть ей песню, чтобы она благополучно перешла в загробный мир? — прошептала она.

— Да, можешь, но знай, что после этой песни все, кто тебе дорог, будут тебя ненавидеть, — ответил он и ушёл.

Она знала, что «Песня мёртвых» — это песня, предназначенная для тех, кто находится на грани жизни и смерти, а не для тех, кто уже покинул этот мир. Для умирающих эта песня — утешение и освобождение, а для мёртвых — путь к вратам рая. Даже если человек был грешен, после этой песни его всё равно примут в рай. Однако тот, кто сыграл эту песню, станет ненавистен всем, кто её знал.

Однако есть и исключение: тот, кто влюблён в музыканта, не может испытывать к нему ненависть.

Теперь все знают её настоящее имя — Акума Куан, демонический музыкант, известный как Продяка.

Чуть позже, спустя неделю, наступил тот самый день.

Вечером Зоро, как обычно, тренировался, охваченный желанием стать сильнее. В этот момент он заметил троих парней из своего класса, которые стояли в напряжённой позе, словно увидели что-то невероятно ужасное.

— Что случилось, свами? — спросил Зоро, сжимая в зубах гантелю.

— Куины больше нет, — ответил один из парней безжизненным голосом. Зоро замер, и ветер пронесся мимо него, как вихрь, состоящий из гниющих зелёных листьев. Они пролетели мимо парней, сбив их с ног.

— Шино, — пробормотал Зоро, наблюдая, как листья вянут. Это имело лишь одно значение: она плачет, ей больно, она в гневе.

Как принц, так и он.

На следующий день шёл дождь, и никто не мог сказать, оплакивает ли небо погибшего или это Шино снова насылает на землю влагу. Но теперь это не имело значения. Важно было лишь то, что группа людей шла по рисовым полям с гробом маленькой, ещё совсем юной девушки, которая так хотела стать самой сильной, но не смогла.

— Она поскользнулась на лестнице в кладовой, — сказал мужчина в традиционном наряде для похорон. Рядом с ним шёл Зоро в чёрной робе, которую ему одолжил Косиро, чтобы проводить Куину. Это была роба из его же Додзе, школы.

— Кладовой? — спросил другой.

— Да, она, наверное, пошла взять точильный камень для своего меча, — ответил ему тот, кто объяснял её глупую смерть.

— Зачем ей он? — спросил его собеседник.

— Не знаю, — снова ответил говоривший.

— Надо же, совсем ребёнок.

— Чужая душа потёмки.

— Мы так и не узнаем правды.

Внезапно в воздухе зазвучала тёмная, но умиротворяющая мелодия. Все звуки стихли, ветер перестал виться, души умолкли. Казалось, что весь мир замер. Зоро слышал эту мелодию и знал, что её исполняет Шино, или Дива Хошин. Возможно, это прозвище больше подходит ей.

Она сидела на крыше Кого [2] и играла на своём инструменте. От звуков её музыки в небе словно открылся проход света. Рядом с Шино сидела душа Куины, держа в руках меч. Она смотрела на Зоро с печальной, но полной сожаления улыбкой.

Душа подлетела к нему, погладила по зелёным волосам и направилась к проходу в свете.

Как только музыка стихла, люди, словно звери, зарычали и начали бросать в девушку, которая проводила душу в мир иной, камни и грязь.

— Прочь пошла, ведьма, прочь, чертовый монстр! Ты и так всем только портишь, а теперь и проклятие на нас решила наложить? — кричали люди, бросая в девушку всё, что было в их руках.

Девушка не уклонялась, лишь крепче прижала руку к маске. Её плечи слабо дрожали, а всё тело окутывал серый дым и сухая листва под звуки уже чужих нот музыкального инструмента. Зоро был удивлён, он огляделся и увидел мужчину с повязкой на глазах, который сидел на дереве и играл на тёмном гуцине[3].

Когда Зоро моргнул, человек исчез.

— Чёртова ведьма, опять она играет, — сказали мальчики, которые когда-то восхищались ею.

— Вот-вот, — поддакивали его друзья.

Зоро заметил, что все возненавидели девушку. Они презирали её, словно забыли о её помощи: как она поливала урожай, когда он засыхал, как лечила деревья, как приносила и помогала прудам с красными рыбами.

Все словно забыли о её помощи, кроме него. Он замер, словно хотел что-то крикнуть, накричать на них, но не мог произнести ни слова.

Зоро побежал к дереву с сакруми, но не смог найти путь к огромному розовому дереву, как будто оно исчезло.

Он не знал, куда идти и где искать Шино. Он подбежал к её дому, но и там её не оказалось.

Он помчался в додзе, но там царила тишина, нарушаемая лишь стрекотом кузнечиков.

Несколько недель спустя

Зоро снова вступил в схватку с человеком и вновь одержал победу. Однако его охватило чувство глубокой печали и разочарования. Он был опечален смертью своей соперницы и исчезновением подруги, и не мог понять, почему его терзает это.

Косиро, погруженный в свои мысли, с грустью наблюдал за происходящим.

Тем временем, на крыше додзе, сидела девушка, обняв колени. Ее маска была расколота на две части, открывая лицо, но никто не обращал на нее внимания.

— Я ненавижу себя, — прошептала она, глядя на деревья.

— Так и должно быть, — ответил Шин, наблюдая за ней.

— Да, я знаю... Но ты уверен, что у меня нет сердца? — спросила она, переводя взгляд с Шина на Коси, который не отрывал от нее глаз.

— Сердце у тебя есть, но оно не чувствует. Ты ощущаешь лишь холод, хотя и притворяешься, что его нет. Но он заморозил тебя, и ты это знаешь, — произнес Коси, глядя на свою внучку, или, лучше сказать, на свою ученицу.

— Скоро мне исполнится семнадцать, и мне придется уехать, я права? — спросила она, не отводя взгляда от его лица. Ее глаза были пустыми и безжизненными, алые и зеленые огоньки мерцали в них, создавая иллюзию жизни.

— Нет выхода, если бы он был, ты была бы счастлива, — ответил он и исчез в сером дыму, оставив её в одиночестве.

Однажды ночью Зоро лежал на своей постели и смотрел в потолок. Он уже третий день не мог заснуть.

Внезапно он услышал мелодию Самисена и, не раздумывая, вскочил и побежал на звук. К счастью, он не заблудился и вскоре вышел к девушке, которая играла ту же мелодию, что и раньше.

— Шино! — воскликнул он, но она даже не взглянула в его сторону, продолжая играть успокаивающую мелодию.

—... — она не отвечала.

Тогда Зоро подошёл к ней и повернул её к себе. Он увидел её белое лицо и разноцветные глаза. Она стала другой: её волосы теперь были белыми с изумрудными прядями, и только корни волос оставались немного тёмными.

Её глаза опухли от слёз, но они были пусты. Зоро понял, что при виде её сердце забилось в два раза быстрее.
— Что ты хочешь? — спросила Шино, с тревогой ожидая от него критических замечаний или удара, которые подтвердили бы, что он её ненавидит.

—... — он промолчал и внезапно обнял её с такой силой, что она испугалась. Впервые со дня смерти Куины он не мог сдержать слёз и заговорил:

— Ты дура, дура, Шино, — прошептал он сквозь рыдания.

Она с испугом посмотрела на него и неуверенно обняла, стараясь успокоить, словно маленького мальчика.

— Почему ты меня возненавидел? — прошептала она, глядя на его зелёную макушку.

— Я не хочу ненавидеть тебя, ты мне дорога, ты моя подруга, — прошептал он, и его объятия стали ещё крепче, как будто он боялся потерять и её.

— Но я же сыграла похоронную песню, которая должна была вселить в тебя ненависть, если только ты не влюблён в меня, — прошептала она и посмотрела на парня, который сначала просто смотрел на неё, а затем, поняв, что она сказала, покраснел и встал.

— Что за глупости ты несешь, женщина! Я и влюблён? Нет, бред! Скорее ты просто влюбилась в меня, вот и всё! — закричал он, но, осознав, что сказал, покраснел ещё больше и начал мямлить, отступая: «Эээ, я не это имел ввиду, т... Ты просто идиотка, вот и всё, я не влюблён в тебя, я...» — он резко посмотрел на неё, услышав её смех.

— Ха-ха-ха-ха, Зоро, ты такой милый, ты знал это? — смеялась она, вставая. И он впервые увидел её улыбку, такую искреннюю и открытую, что, казалось, она вот-вот засияет, как солнце.

♪♫*•♪｡･:*:･ﾟ’☆♪♫*•♪｡･:*:･ﾟ’☆♪♫*•♪｡･:*:･ﾟ’☆♪♫*•♪

Обозначения:
1. Акума (悪魔) — японское имя, которое означает «демон» или «дьявол»
2. Каго — японские носилки в виде крытого ложа или кресла на длинных шестах, которые использовались в качестве средства передвижения
3. гуцине (другие названия: цинь, ку-цинь, цисянь-цинь) — китайский семиструнный щипковый музыкальный инструмент, разновидность цитры.