Делириум

«Говорят, у каждой истории есть конец. Врут. У истории нет конца — есть только пауза, мгновение, когда можно выдохнуть и оглянуться назад. А потом начинается новая глава. И в этой новой главе мы будем писать сами. Без страха. Без притворства. Без оглядки на тех, кто хочет запереть наши чувства в клетку. Потому что любовь — это не болезнь. Любовь — это единственное лекарство от пустоты».
(Из дневника Ли Феликса, запись после поездки на море)

---

Прошло три дня после того разговора с родителями. Три дня обычной, простой, счастливой жизни. Феликс ходил на работу, Минхо — в порт, по вечерам они встречались, готовили ужин, смотрели дорамы, смеялись, спорили о всякой ерунде. Обычная жизнь. Та, о которой они даже не мечтали.

А потом Минхо сказал:

— Поехали на море.

Феликс удивлённо поднял брови.

— На море? Там же... там же закрытая зона была. Для высших чинов.

— Была. — Минхо усмехнулся. — Теперь открытая. Чан распорядился. Сказал, что море принадлежит всем. Хочешь?

— Хочу, — выдохнул Феликс. — Очень.

И вот они ехали в старенькой машине, которую Минхо выменял у знакомых, за город, туда, где заканчивались бетонные джунгли и начиналась настоящая жизнь. Дорога вилась между холмами, заросшими дикой травой, и с каждым километром Феликс чувствовал, как спадает напряжение, как отпускает всё, что давило годами.

— Красиво, — прошептал он, глядя в окно.

— Ага, — отозвался Минхо. — Ты ещё море не видел.

Они остановились на высоком берегу. Внизу, насколько хватало глаз, простиралась вода — бесконечная, синяя, живая. Волны накатывали на песок, оставляя белую пену, ветер нёс солёные брызги, чайки кричали где-то в вышине.

Феликс вышел из машины и замер. Он никогда не видел моря. Только на картинках, только в запретных фильмах. А теперь оно было перед ним — настоящее, огромное, дышащее.

— Охренеть, — выдохнул он.

Минхо подошёл сзади, обнял за плечи.

— Нравится?

— Я... я слов не могу подобрать. — Феликс смотрел на горизонт, где вода сливалась с небом. — Это же бесконечность. Настоящая.

— Бесконечность, — согласился Минхо.

Они спустились к самой воде. Феликс скинул обувь, закатал штаны и ступил в волны. Вода была прохладной, но он не чувствовал холода — только восторг.

— Иди сюда! — закричал он, оборачиваясь к Минхо.

Тот стоял на берегу, наблюдая за ним с той особенной улыбкой, которую Феликс видел только в самые сокровенные моменты. Потом тоже разулся и подошёл.

Они стояли по колено в воде, держась за руки, и смотрели, как солнце медленно опускается к горизонту, окрашивая всё вокруг в золото и розовый.

— Спасибо тебе, — тихо сказал Феликс.

— За что?

— За всё. — Феликс повернулся к нему. — За то, что спас. За то, что поверил. За то, что дал мне эту жизнь.

Минхо посмотрел на него долгим взглядом. Потом протянул руку, убрал прядь волос с его лица.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я никогда не думал, что смогу такое сказать. Моя мать... она сошла с ума от любви. Покончила с собой. И я поклялся, что никогда не буду чувствовать. Что любовь — это слабость, это смерть.

— А теперь? — спросил Феликс.

— А теперь... — Минхо взял его лицо в ладони. — Теперь я понял, что без этого нельзя. Что любовь — это не слабость. Это сила. Самая большая, какая только бывает.

Он помолчал, глядя прямо в глаза.

— Я люблю тебя, Ли Феликс. Не как дикарь, не как исцелённый, не как муж по документам. А просто — люблю. Всем сердцем, всей душой, всем, что во мне есть живого.

У Феликса защипало в глазах. Он чувствовал, как слёзы текут по щекам, но не стыдился их.

— Минхо... — прошептал он.

— Тсс. — Минхо прижал палец к его губам. — Не надо слов. Просто будь со мной.

Они поцеловались. В воде, под закатным солнцем, на фоне бескрайнего моря. В этом поцелуе было всё — прошлое, настоящее, будущее. Вся боль, все страхи, вся надежда. И бесконечная, безграничная нежность.

Когда они оторвались друг от друга, Феликс улыбнулся сквозь слёзы.

— Я тоже люблю тебя, — сказал он. — И знаешь... я хочу тебе кое-что сказать. Стих. Я его сам придумал. Недавно.

— Стих? — Минхо удивился. — Ты же не поэт.

— А теперь поэт. — Феликс усмехнулся. — Любовь делает поэтами всех.

Он откашлялся, посмотрел на горизонт, где солнце уже касалось воды, и начал:

«Там, где кончается небо и начинается мы,
Там, где волны целуют песок, не боясь тишины,
Я понял, что слово «свобода» — это просто дышать,
И, самое главное, рядом с тобой засыпать.

Я помню тот день, когда мир разлетелся на части,
Когда я решил, что любовь — это только несчастье.
Но ты пришёл и разбил все мои стены и маски,
И в пустоте, что была, вдруг зажглись ярко краски.

Теперь я не прячу глаза, не боюсь улыбаться,
Я знаю, что слёзы не стыдно порой, а не прятать.
Я знаю, что можно любить, не боясь, не оглядываясь,
И в этом безумном мире не потеряться.

Спасибо тебе за всё то, что ты есть — просто ты.
За то, что впустил меня в сердце, разбив все замки.
За то, что средь этой безумной, жестокой толпы
Мы двое смогли, мы сумели, мы стали — МЫ».

Феликс замолчал, чувствуя, как дрожит голос. Минхо смотрел на него, и в глазах его блестели слёзы — он, который не плакал даже на похоронах матери.

— Дурак, — прошептал он. — Какой же ты дурак.

— Сам дурак, — ответил Феликс, улыбаясь.

Минхо притянул его к себе и поцеловал снова. А волны накатывали на берег, солнце садилось в море, и мир вокруг казался бесконечным — таким же бесконечным, как их любовь.

---

Они сидели на берегу, обнявшись, и смотрели, как зажигаются первые звёзды. Где-то далеко, в городе, продолжалась жизнь — Бан Чан разбирал бумаги, Чанбин стоял на страже, Хёнджин и Сынмин пили чай на балконе, Джисон и Чонин спорили о чём-то в своей квартире. Родители Феликса переставляли мебель и радовались новой жизни.

А здесь, у моря, были только двое. И этого было достаточно.

— Минхо, — позвал Феликс тихо.

— М?

— Мы будем вместе всегда?

Минхо повернул голову, посмотрел на него.

— Всегда, — ответил он просто. — Потому что без тебя я уже не могу.

Феликс улыбнулся и положил голову ему на плечо. В руке он сжимал кулон — мамин подарок, который теперь всегда был с ним.

— Я тоже не могу, — прошептал он.

Волны шумели, звёзды мерцали, ветер приносил запах свободы. И где-то в этой бесконечности двое людей, которые прошли через ад и выжили, просто были счастливы.

Потому что любовь — это не болезнь.

Любовь — это жизнь.

---

Прошёл год. Город изменился до неузнаваемости. Люди улыбались, смеялись, целовались на улицах. В парках играли дети, которым больше не грозила процедура. Старики вспоминали молодость и учили внуков тому, что когда-то было запретно.

В маленьком домике у моря, который построили своими руками, жили двое. Один с вечной монетой в пальцах, другой с серебряным кулоном на шее. Они встречали рассветы, провожали закаты, спорили о ерунде и мирились поцелуями. Простая жизнь. Обычная жизнь. Счастливая жизнь.

Говорят, у каждой истории есть конец. Наверное, это правда. Но эта история не кончается. Потому что пока мы помним, пока любим, пока готовы бороться за своё счастье — история продолжается. В каждом из нас.

Будьте живыми. Любите. И не бойтесь.

Конец.