Делириум

Год 1 после Умиротворения. Сеул, «Чистый квартал».

В шесть лет Ли Феликс впервые порезал палец.

Это случилось на уроке труда. Они делали поделки из папье-маше — модели идеальных домов будущего. Феликс, старательно вырезая окошко для своей белой коробки, слишком сильно надавил на канцелярский нож. Лезвие соскользнуло, и на указательном пальце правой руки расцвела алая капля.

Это было странное чувство. Сначала жжение, а потом — удивительное, пульсирующее тепло.

— Ой, — тихо сказал Феликс, разглядывая кровь.

Учительница, женщина с гладкими, будто восковыми чертами лица, подошла быстро, но без лишней суеты. Она перехватила его руку, зажала ранку стерильной салфеткой. На ее лице не было ни капли тревоги или сочувствия. Только спокойная констатация факта.

— Ничего страшного, — сказала она ровным голосом, обращаясь ко всему классу. — Это просто биологическая реакция. Организм сигнализирует о повреждении тканей. Феликс, встань и расскажи детям, что ты чувствуешь, используя корректную терминологию.

Феликс послушно встал, сунул палец в рот, чтобы стало не так больно, и подумал. Он чувствовал, как сильно бьется сердце, как щиплет ранку, и еще… ему почему-то хотелось, чтобы мама была рядом. Чтобы она взяла его за другую руку и сказала что-то… теплое.

— Я чувствую импульс от нервных окончаний, переданный в мозг, — отчеканил он заученную фразу, глядя на учительницу. Та одобрительно кивнула.

Дома он показал палец матери. Она сидела за кухонным столом, поправляя безупречную складку на своей серой блузе, и пила воду. В их доме никогда не было чая или кофе. Только чистая, фильтрованная вода. Стимуляторы запрещены.

— Мам, смотри, я порезался, — сказал Феликс, протягивая руку.

Госпожа Ли бросила беглый взгляд на его палец, заклеенный прозрачным пластырем.

— Обработал? — спросила она тоном, каким спрашивают «уроки сделал?».

— Да, учительница помогла.

— Хорошо. Помой руки и садись за историю. Через час ужин.

Феликс кивнул и пошел в свою комнату. Он остановился в дверях и обернулся. Мать сидела все так же неподвижно, глядя в одну точку на стене. Её глаза были красивыми, но пустыми. Как у фарфоровой куклы, которую ему однажды показывали в музее.

Ему было шесть, и он не знал, как это называется. Он просто чувствовал холодок, который не имел отношения к температуре в комнате.

---

Год 8 после Умиротворения. Подготовительная школа.

Урок назывался «Основы социальной гигиены».

Учитель, мужчина с аккуратной бородкой и очками в тонкой оправе, вывел на голографическом экране большое слово:

AMOR DELIRIA NERVOSA

— Запишите определение, — сказал он, расхаживая между партами. — Смертельный нейрогенный синдром. Хроническое заболевание, которое в прошлом веке поражало до девяноста пяти процентов популяции. Вирус, маскирующийся под возвышенное чувство. Хаос, разрушающий личность.

Феликс, которому уже исполнилось одиннадцать, старательно выводил буквы в своем планшете стилусом. Он был прилежным учеником.

— Симптомы заболевания, — продолжал учитель, и голос его стал чуть громче, — известные нам из мрачных архивов: эйфория, сменяющаяся депрессией, потеря аппетита, навязчивые мысли об объекте «любви», тремор конечностей при виде этого объекта, неспособность мыслить рационально. Крайняя стадия — самоубийство или убийство.

Рядом с Феликсом кто-то всхлипнул. Он покосился на соседнюю парту. Девочка с двумя косичками быстро вытерла глаза.

— Что такое, Ханна? — строго спросил учитель.

— Простите, — прошептала она. — Мне просто… страшно.

— Страх — это тоже эмоция, Ханна. Базовая реакция на неизвестность. Но тебе нечего бояться. Система защитит тебя. — Учитель остановился и обвел класс взглядом. — Именно поэтому существует Процедура. В ваш восемнадцатый день рождения, когда мозг завершает формирование, проводится простая и безболезненная операция. Хирург удаляет небольшой участок ткани в миндалевидном теле — тот самый рудимент, который заставляет людей страдать.

Он улыбнулся. Улыбка была механической, вежливой.

— Подумайте об этом как об аппендиксе. Когда-то он был нужен, а теперь это просто бомба замедленного действия, грозящая перитонитом. Мы удаляем аппендикс, чтобы жить здоровой жизнью. Мы удаляем любовь, чтобы жить спокойно.

На экране сменилась картинка. Там были люди. Они обнимались, целовались, держались за руки. Их лица на старых, немного зернистых фотографиях сияли. Подпись гласила: «Клинические проявления болезни в активной фазе. 2022-2025 гг.»

— Отвратительно, правда? — спросил учитель, показывая на экран. — Потеря самоконтроля. Полное помутнение рассудка.

Феликс смотрел на эти лица. Они и правда казались странными. Глаза блестели слишком ярко, улыбки были слишком широкими. Как у ненормальных. Он почувствовал легкую тошноту.

— Не волнуйтесь, — добавил учитель мягче. — Вы чисты. А после Процедуры станете идеальны.

В тот вечер Феликс спросил за ужином у матери:

— Мам, тебе делали Процедуру?

Она подняла на него свои пустые глаза.

— Конечно. В восемнадцать, как и всем.

— И как это? Ты помнишь, что чувствовала до?

Мать отломила кусочек безвкусного хлебца, тщательно прожевала и только потом ответила:

— Я помню все факты, Феликс. Я помню школу. Помню, что училась. Но чувства? — Она на секунду задумалась, будто пыталась вспомнить название забытой книги. — Это было похоже на шум. Теперь шума нет. Только тишина. Это приятно.

— А папа? Ты его… ты выбрала его по системе?

— Да. У нас высокий процент совместимости по интеллектуальным и бытовым параметрам. Это эффективный союз, — кивнула мать. — Ешь. Остынет.

Феликс смотрел, как она ест. Аккуратно, ровно, не проронив ни крошки. Ему вдруг отчаянно захотелось, чтобы она улыбнулась. Просто так. Не потому, что этого требует этикет. А просто потому, что он — это он. Но мать не улыбалась. Она вообще редко улыбалась. В их доме было тихо. Всегда.

---

Год 17 после Умиротворения. Элитная Академия.

Феликсу было семнадцать.

До его совершеннолетия оставалось три месяца.

— Итак, Ли Феликс. — Сотрудница Центра Распределения, полная женщина в очках с толстыми линзами, прокручивала его файл на голографическом экране. — Твои показатели впечатляют. Средний балл 97 из 100. Предварительные тесты на склонность к девиациям — отрицательные. Ты — образцовый кандидат.

— Спасибо, — ответил Феликс, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Под столом он нервно теребил край рукава своей идеально выглаженной формы.

— Теперь, когда тебе исполнилось семнадцать и девять месяцев, мы переходим к финальному этапу. Главный экзамен. Он состоит из двух частей.

На экране появилась таблица.

— Часть первая: Квалификационные тесты. Математика, Английский язык, История Нового Мира. Проходной балл — 80 из 100. Справишься? — она смерила его взглядом, в котором читалось «конечно, справишься, не позорься».

— Думаю, да.

— Хорошо. Часть вторая: Анкета Совместимости. Ты будешь отвечать на вопросы. Около трехсот. Твои ответы сопоставят с данными кандидаток, проходящих тест в этом же секторе. Вопросы простые, отвечай честно. Система не терпит лжи.

Феликс кивнул. Он знал эти вопросы. Их прорабатывали в школе на специальных тренингах.

— Кто ты?
—Сколько тебе лет?
—Назови три твоих любимых цвета.
—Какое твое любимое время суток?
—Что ты чувствуешь, глядя на закат? (Варианты ответа: А) Желание лечь спать, Б) Констатация смены циклов, В) Раздражение от яркого света).
—Какая погода тебе нравится?
—Опиши идеальный выходной.

Никаких подвохов. Никаких чувств. Просто факты. Любимый цвет Феликса был синий — цвет формы, порядка, неба над «Чистым сектором». По крайней мере, так он отвечал на всех тренировках.

Сотрудница захлопнула папку.

— Через месяц ты сдаешь экзамены. Система обработает твои ответы и подберет идеальную пару. На церемонии, сразу после твоего восемнадцатилетия и Процедуры, вы встретитесь впервые. Это эффективно. Это исключает ненужные… — она поискала слово, — … колебания до операции.

Феликс сглотнул. Встретиться впервые с человеком, который будет рядом всю жизнь, через час после того, как из твоей головы вырежут кусок мяса, отвечающий за… за что? За желание смотреть на закат дольше положенного? За странное тепло в груди, когда он смотрел на старые фотографии?

— Если ты не наберешь 80 баллов, — продолжила женщина, — система упростит задачу. Ты будешь определен в семью, где есть дефицит рабочей силы или требуется пополнение. Брак без предварительного подбора.

— Я наберу, — быстро сказал Феликс.

— Я знаю, — кивнула она. — Ты слишком ценен, чтобы стать простым рабочим. Ты будешь хорошим мужем, Феликс. Спокойным и правильным.

Выйдя из Центра, он остановился на ступеньках. Сеул сиял неоном. Ровные ряды зданий, чистота, стерильность. Над городом не было птиц. Их выселили давно, чтобы не создавали шума и не переносили заразу.

Феликс подставил лицо прохладному воздуху и вдруг, впервые за долгое время, услышал это. Мелодию. Она просто пришла ниоткуда, заполнила голову. Быстрая, грустная и светлая одновременно. Она была ни на что не похожа. Запрещенная. Прекрасная.

Он оглянулся, боясь, что кто-то мог заметить. Но прохожие шли мимо, глядя перед собой пустыми глазами исцеленных.

Феликс быстро зашагал домой.

Дома, в своей комнате, он достал учебник по биологии. На странице, где была подробно изображена схема человеческого мозга с подписанными долями, он открыл ручку и, кусая губы, начал быстро записывать ноты. Черные точки запрыгали по серому веществу, вписываясь в извилины. Мелодия рвалась наружу.

— Что ты делаешь?

Феликс вздрогнул и захлопнул книгу. В дверях стояла мать.

— Ничего. Повторяю материал.

— Ужин через десять минут. — Она перевела взгляд на книгу, но ничего не сказала. — Спускайся.

Она ушла так же бесшумно, как и появилась.

Феликс перевел дух и снова открыл учебник. На схеме мозга, прямо в том месте, где должна была располагаться «миндалина», которую ему скоро вырежут, теперь красовался нотный стан. Он посмотрел на свои записи. Музыка, вплетенная в анатомию.

Сердце сильно билось в груди.

«Это просто мышца», — сказал он себе, вспоминая школьные уроки. — «Просто мышца, которая качает кровь».

Но мышца билась слишком громко. Слишком отчаянно. Словно знала то, чего не знал он. Словно чувствовала приближение чего-то, что перечеркнет все эти баллы, экзамены и идеально подобранные пары.

Словно за три месяца до конца света она решила напоследок как следует пошуметь.