Глава 18: Осколки мужской гордости
Вова выжал из своей «копейки» всё, что мог, чтобы добраться до колонии. Деньги, связи Адидаса — он задействовал всё, чтобы выбить внеочередную встречу с братом.
Марат вышел к нему через два дня. Он выглядел ещё чернее, чем раньше. В его глазах не было жизни — только сухая, выжженная пустыня.
— Че приехал, Вов? — буркнул Марат, не глядя брату в глаза. — Случилось че?
— Случилось, Маратка. Случилось то, что мы не пацаны, а черти, раз не уберегли её, — Вова прильнул к стеклу. — Яким... он до неё добрался.
Марат вздрогнул, но лицо тут же превратилось в каменную маску. В голове всплыли строки фальшивого письма.
— Добрался-таки? — Марат криво усмехнулся. — Ну, молодец. Она же сама мне написала, что я зэк и бандит, и я ей больше не нужен. Что хочет нормальной жизни. Вот и получила свою «жизнь». Она мне больше никто, понял?
Вова на секунду лишился дара речи. Он смотрел на брата, не понимая, о чем тот говорит.
— Что ты несешь, придурок? — взревел Вова, ударив кулаком по столу. — Какое «сама написала»? Это ты ей первый письмо прислал! Алиса ко мне пришла вся в слезах, принесла конверт, где твоим почерком написано, что у тебя там другая баба на зоне, и чтобы она больше не писала тебе! Она из-за этого письма в отчаяние впала!
Марат замер. Его зрачки расширились.
— Какая баба, Вова?.. Я ей не писал такого! Я от неё письма ждал как проклятый, а пришло только то, где она меня кидает!
В комнате свиданий повисла тяжелая, звенящая тишина. Братья смотрели друг на друга через мутное стекло, и в этот момент пазл сложился.
— Сука... — выдохнул Вова, и его голос задрожал от ярости. — Он всё подстроил. Он перехватывал ваши письма и писал фальшивки. Он стравил вас, чтобы Алиса осталась одна, без защиты. Чтобы она подумала, что ты её предал...
— А когда она осталась одна... — Марат медленно поднялся, его лицо побелело, а пальцы впились в край стола. — Когда она подумала, что я её бросил... он пришел к ней?
— Да, Марат, — Вова закрыл глаза, подбирая слова. — Да её изнасиловали! Силой взяли! Она в больнице лежит, она кровью снег залила, пока до нас шла. Она к нему в машину села только потому, что он угрожал тебя здесь, на зоне, завалить! Она тебя спасала, а ты сидишь тут и зубы скалишь!
Марат зашатался, будто от сильного удара. Вся его «пацанская гордость», вся обида на «предательство» Алисы в одну секунду превратились в пепел. Перед глазами стояла она: маленькая, со скрипкой, ждущая его у окна... и та картина, которую описал Вова.
— Вова... я её убил, — прошептал Марат, и из его глаз, которые не плакали даже под конвоем, брызнули слезы. —я её последней надежды лишил...не писал ничего...
— Собирайся, — отрезал Вова, вытирая лицо рукой. — Я добьюсь короткой свиданки в больничном блоке под конвоем. Ты посмотришь ей в глаза и скажешь всё, что должен. И если ты её не вытащишь из этой ямы — ты мне больше не брат. А Якима... Якима я оставлю тебе. Когда выйдешь — он будет твой. Если я до этого его на куски не порву.