Глава 12: Шесть лет зимы
Весь следующий день Алиса и Вова Адидас провели в душных коридорах управления. Алиса, бледная, с застывшим взглядом, не снимала пальто, будто боялась, что если она расслабится хоть на секунду, Марат исчезнет навсегда. Вова беспрестанно курил на лестничной клетке, выбрасывая окурки в разбитую форточку. Он пытался «подтянуть» всех знакомых, искал выходы на следователей, но ответ везде был один: «Там сверху давят. Показания Якима и еще трех "свидетелей" железные. Групповое, разбой, нанесение тяжких».
Когда их, наконец, вызвал адвокат, его лицо было серым.
— Приговор вынесли быстро. Особо не разбирались, — сухо бросил он, избегая взгляда Алисы. — Шесть лет. Статья тяжелая. Яким постарался на славу, приписал ему даже то, чего не было. Завтра — этап на пересылку.
У Алисы подкосились ноги. Мир вокруг поплыл, звуки стали глухими, как под водой. Шесть лет. Это была не просто цифра, это была целая жизнь, которую у них украли.
— Я хочу его видеть, — прошептала она, хватая Вову за рукав. — Пожалуйста, Вова, я должна...
Свидание разрешили короткое, «прощальное». Комната для встреч пахла хлоркой, старой бумагой и чьим-то дешевым одеколоном. Марат сидел за столом, и его вид ударил Алису в самое сердце. На нем больше не было его куртки — только казенная роба, которая делала его плечи шире, а лицо — старше и жестче. Только глаза, когда он увидел её, вспыхнули прежним, живым огнем.
Как только конвойный отошел к двери, Алиса рванулась к нему. Она упала перед ним на колени, обхватила его руками и зарыдала так, как не рыдала никогда в жизни. Это был не плач отличницы, это был вой человека, у которого вырывают душу. Она уткнулась ему в плечо, и её слезы моментально пропитали грубую ткань тюремной робы.
— Марат... Марат, прости меня... — всхлипывала она, содрогаясь всем телом. — Это всё из-за меня. Если бы не я, ты бы не полез к ним... Я буду приходить! Слышишь? Каждую неделю, каждый месяц! Я буду писать тебе каждый день, я выучу всё, что ты любишь...
Марат молчал, лишь крепко, до боли в костях, прижимая её к себе. Его руки, еще вчера бинтованные после драки, сегодня судорожно сжимали её хрупкую спину. Он зарылся лицом в её волосы, понимая, что этот запах ландышей ему придется вспоминать долгие годы в холодных бараках.
— Тише, скрипачка... тише, — его голос был хриплым, надтреснутым. — Не вини себя. Я бы снова это сделал. Слышишь? Каждую секунду той драки я бы повторил, лишь бы ты была цела. Ты должна быть сильной. Ты теперь за двоих жить будешь. Музыкалку закончи, в консерваторию поступи. Обещай мне.
— Я не смогу без тебя! Я не знаю, как дышать, когда тебя нет рядом! — она подняла на него заплаканное лицо, её глаза были красными от боли.
Марат внимательно посмотрел на неё. В этот момент в тесной комнате СИЗО он принял решение, которое окончательно связало их судьбы.
— Слушай меня внимательно, — он взял её лицо в свои ладони, вытирая большие слезы большими пальцами. — Когда я выйду... я возьму тебя в жены. Слышишь? Официально. Свадьбу сыграем, самую лучшую в Казани. У нас всё будет хорошо, Алиса. Я ради этого оттуда живым вернусь. И никакие зоны нас не сломают. Слышишь? Ты теперь моя невеста. Жди меня.
Алиса замерла. Она не ожидала этих слов — не в этой камере, не в этот страшный день. Но эти слова вдруг дали ей ту самую опору, которой ей не хватало. Она увидела в его глазах не просто пацана, а своего мужчину, который даже за решеткой думает о том, как её защитить.
— Я буду ждать, — твердо сказала она, перехватывая его руки. — Сколько потребуется. Я никуда не уйду. Ты только вернись ко мне.
— Время вышло! — рявкнул конвойный, стуча ключами по двери.
Марат в последний раз прижал её к себе, коротко и властно поцеловал в лоб и встал. Алиса смотрела, как его уводят, и внутри неё рождалась новая, холодная и взрослая сила. Она знала одно: теперь она невеста человека, который отдал за неё свою свободу. И она его не подведет.