Noisy office

Глава 11.
Струны на разрыв

Когда Хиджи вошла в отдел аналитики, разговоры мгновенно стихли. Это была та самая, омерзительная тишина, которую она ненавидела больше всего. Не тишина спокойствия, а тишина осуждения. Господин Ким, обычно болтливый и дружелюбный, сегодня старательно изучал пустой лист бумаги на своем столе.

– Доброе утро, – негромко сказала Хиджи, присаживаясь за рабочее место.

– А, Хиджи... доброе, – Ким не поднял глаз. – Слушай, там в кофе-поинте… в общем, лучше туда сейчас не ходи. Там наши звезды из юридического обсуждают теорию вероятности того, как быстро аналитик может стать вице-президентом через… ну, ты поняла.

Хиджи почувствовала, как пальцы леденеют. – Они думают, что я…

– Они думают то, что им удобно думать, – перебил её Ким, наконец посмотрев на неё с жалостью. – Ты же знаешь этот офис. Здесь никто не верит в талант, если его можно объяснить интрижкой с боссом. Особенно с таким боссом, как Хисын.

Весь день прошел как в тумане. Хиджи ловила на себе косые взгляды, слышала смешки за спиной и видела, как коллеги из соседних отделов специально проходят мимо её «отсека», чтобы просто поглазеть. Профессионализм, который она выстраивала годами, рассыпался под весом одной нелепой сцены в лифте.

В 15:00 по внутренней связи раздался голос секретаря — Всем сотрудникам центрального офиса собраться в атриуме через десять минут. Внеплановое общее собрание. Присутствие директора Ли обязательно.

Хиджи почувствовала, как сердце ухнуло куда-то в район пяток. " Вот и всё, — подумала она. — Сейчас он официально объявит о моих дисциплинарных нарушениях или просто уволит, чтобы спасти свою репутацию"

В атриуме было людно. Сотрудники перешептывались, бросая взгляды на Хиджи, которая старалась затеряться в толпе у самой колонны. Господин Ким Сону стоял чуть в стороне, потирая подбородок с таким выражением лица, будто он ждал начала премьеры в большом театре.

Хисын вышел на трибуну ровно в 15:10. На нем был черный костюм, который делал его похожим на судью или на рок-звезду, решившую поиграть в политику. Он положил руки на края кафедры и обвел зал ледяным взглядом. Тишина установилась мгновенно.

– Я не займу у вас много времени, – начал он, и его голос, усиленный динамиками, вибрировал в самом воздухе. – Сегодня я узнал, что продуктивность нашего офиса резко упала и причина не в рыночных индексах, а в том, что многие из вас решили сменить квалификацию аналитиков на квалификацию сценаристов дешевых таблоидов.

По залу пронесся нервный смешок, который тут же завял под взглядом Хисына.

– Сплетни это шум, – продолжал он. – А я, как вы знаете, шум терпеть не могу. Особенно когда этот шум направлен на одного из самых эффективных сотрудников моей компании. За последние сутки я услышал достаточно намеков на то, что карьера госпожи Нам Хиджи построена на чем-то ином, кроме её выдающихся способностей к аналитике.

Хиджи замерла, боясь дышать. Она видела, как Хисын нашел её в толпе глазами. Его взгляд больше не был холодным.

– Давайте проясним факты, – Хисын отошел от трибуны и сделал шаг вперед, к краю сцены. – Госпожа Нам Хиджи человек, который за последний квартал принес этому фонду больше прибыли, чем весь юридический отдел вместе взятый. Её отчеты это стандарт, к которому я требую стремиться каждого из вас. И если кто-то из вас думает, что её статус в компании зависит от чего-то, кроме цифр в её таблицах, то вы глубоко ошибаетесь. Это ваша профессиональная некомпетентность, а не её вина.

Он сделал паузу, и Хиджи почувствовала, как в зале нарастает напряжение. Это было не то, чего все ожидали. Все ждали оправданий или увольнений.

– Теперь насчет личных отношений, – Хисын чуть понизил голос, но в абсолютной тишине атриума его слышал каждый. – Я официально заявляю, что личная жизнь сотрудников Lee Investment  это их частное дело. До тех пор, пока это не мешает работе. Я, как директор, не позволю устраивать травлю человеку только потому, что ваше воображение работает лучше, чем ваш мозг. Если я еще раз услышу хоть один шепот за спиной госпожи Нам, хоть одну сальную шутку или увижу косой взгляд... автор этого шума будет уволен в ту же секунду. Без выходного пособия и с такой характеристикой, что его не возьмут даже перекладывать бумажки в районной библиотеке. Я ясно выразился?

По залу прошелся дружный, испуганный выдох.

– Да, директор Ли

Хисын посмотрел на Хиджи. Секунда превратилась в вечность. Он медленно спустился со ступенек трибуны прямо в толпу. Люди расступались перед ним, как воды перед Моисеем. Он шел прямо к ней.

Хиджи стояла, не в силах пошевелиться. Когда он оказался в метре от неё, он остановился.

– Нам Хиджи, – сказал он, и на этот раз это было слышно только ей и тем, кто стоял совсем рядом. – Я обещал тебе, что не позволю этому миру раздавить тебя. И я чертовски плох в том, чтобы держать обещания в секрете.

Он снова повернулся к залу, но на этот раз взял Хиджи за руку. Его ладонь была горячей и уверенной. По атриуму пронесся коллективный вздох ужаса и восторга.

– Чтобы у вас не осталось пространства для маневров и теорий заговора... – громко произнес Хисын, – я скажу это один раз. Я люблю эту девушку. Я люблю её не потому, что она мой подчиненный, а вопреки этому. Я люблю её шум, её дерзость и то, как она заставляет меня чувствовать себя живым в этом бетонном склепе. И если кто-то из вас считает, что это повод для сплетен... считайте так и дальше, но делайте это очень тихо. И очень далеко от моего офиса.

В атриуме воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудит трансформатор где-то в подвале. Ким Сону в первом ряду начал медленно, торжественно аплодировать. Через секунду к нему присоединился Ким, а затем и остальные. Хисын проигнорировал аплодисменты. Он потянул Хиджи к выходу из атриума.

Они зашли в его кабинет, и Хисын сразу запер дверь. Он прислонился к ней спиной и глубоко выдохнул, расслабляя плечи.

– Боже… что это было… – Хиджи закрыла лицо руками. – Хисын, скажи... ты сумасшедший? Ты понимаешь, что ты сделал? Ты только что разрушил свой имидж. Тебя же теперь никто бояться не будет!

Хисын рассмеялся — тем самым ломаным, искренним смехом. Он подошел к ней и притянул к себе, утыкаясь носом в её макушку.

– Пусть не боятся. Пусть уважают, а если не будут у меня всегда есть козырь в виде твоего аудита их офшоров, — он отстранился и серьезно посмотрел на неё. — Прости, Хиджи. Я не мог больше смотреть, как ты заходишь в отдел с опущенной головой. Это не ты. Ты Нам Хиджи, которая стучит шваброй в потолок. Ты должна ходить с высоко поднятой головой, даже если на тебя смотрит вся страна.

– Ты признался мне в любви перед всем офисом. Это такой большой риск ...

– К черту риски. Я думал над этим всю ночь. И пришел к выводу, что риск потерять тебя из-за недомолвок и офисной вони гораздо выше, чем риск потерять доверие пары-тройки акционеров-ханжей. К тому же… ты видела лицо Кима? Он был в восторге. Кажется, я обеспечил ему развлечение на год вперед.

– Он теперь будет требовать эклеры каждый день, – Хиджи слабо улыбнулась, прижимаясь к его груди. – Хисын… спасибо.

Хисын посмотрел на город, залитый вечерним солнцем.  – Знаешь, я сегодня не пойду на двенадцатый этаж.

– Почему? – удивилась Хиджи.

– Потому что я хочу пойти на одиннадцатый. К тебе. Я хочу, чтобы мы просто посмотрели какой-нибудь дурацкий фильм. Без гитар. Без цифр. Просто ты и я. В тишине, которая нас больше не пугает.

Но на одиннадцатом этаже в маленькой квартире было тихо. Хисын сидел на диване, вытянув ноги, а Хиджи устроилась рядом, положив голову ему на плечо. По телевизору шел какой-то старый корейский ситком, но они его не смотрели.

– Ты действительно меня любишь? — вдруг спросила Хиджи, нарушая уютную тишину. – Или это был стратегический ход, чтобы заткнуть Ким Сону?

Хисын повернулся к ней, и его взгляд был серьезнее, чем на трибуне.

– Хиджи, я человек, который привык всё просчитывать, но когда я слышу твой голос за стеной или когда вижу, как ты хмуришься над отчетом… у меня в голове отключается калькулятор. Да, я люблю тебя. И это... самое честное, что я когда-либо говорил в этом городе.

Хиджи потянулась к нему и поцеловала – Тогда у нас проблема, директор Ли.

– Какая? – он приподнял бровь.

– Нам придется купить беруши для соседей. Потому что теперь, когда нам не нужно прятаться, я собираюсь смеяться очень громко. И, возможно, я всё-таки научусь играть на твоей гитаре. А это будет... очень шумно.

Хисын рассмеялся, притягивая её ближе. – Я готов к любому шуму, который ты создашь.

Эпилог одиннадцатой главы

На следующее утро, когда Хиджи вошла в офис, на её столе стояла огромная корзина с белыми лилиями. И маленькая открытка, написанная знакомым почерком:

"Госпожа Нам, в третьей колонке вашего сегодняшнего расписания стоит ужин с вашим директором Ли Хисыном. Пожалуйста, не исправляйте эту ошибку. Она.. самая важная в этом отчете."

Л. Х.

Ким, проходя мимо, подмигнул ей. – Кажется, сегодня в офисе очень хороший уровень статического электричества, а?