Глава №8.
Дни проходили незаметно, один за другим. Мы с Дженни, Алексом и Билли полностью утонули в работе над новой песней: бесконечные споры о строчках, ночные репетиции, когда время теряло всякий смысл. А в тишине между делом я ловила себя на мысли, что Амели больше не пишет – её второй аккаунт был удалён.
Поездка к родителям всё близилась, и я не могла оставаться к этому равнодушной. В последнее время голова только и забита мыслями об этом.
— Эми-и-и... — растянула Алла, и в её голосе явно звенела насмешка. Мы вместе с Билли пришли в гости к ней, — Ты вообще на этой планете? Слышишь меня?
— Да-да, прости, — моргнув, будто вынырнув из глубокой воды, я натянула на лицо неловкую, извиняющуюся улыбку.
— Ну вот, — её черный ноготь обвёл наилучший вариант эскиза тату, — Я настаиваю на этом варианте. Он идеален. Как тебе?
— Да, — кивнула я почти машинально, глядя на переплетение линий. И вдруг перед внутренним взором всплыла другая комната, другой эскиз, и Дженни, спорящая с Амели о мельчайшей детали, — Вполне можно.
— Подожди минутку, — остановила Аллу Билли, которая уже натягивала на руки перчатки, — Мы сейчас, — она аккуратно подхватила меня под локоть и подняла с дивана, отводя в другую комнату.
Мы остановились в коридоре. Рука Билли медленно сползла с моего локтя и нашла мою ладонь, пальцы сплелись в лёгком замке.
— Что-то случилось? — она чуть наклонились ко мне, выискивая в моих глазах хоть один намёк на дискомфорт.
— Нет, — я отмахнулась свободной рукой, но голос прозвучал плоско и неубедительно
— Ты сегодня будто не здесь, — она отпустила мою руку, — Задумалась о чём-то?
Я отвела взгляд от лица Билли к картинам, висевшим на стенах дома Аллы. Мысли о предстоящем визите домой, где каждый уголок напоминал о прошлом, и призрачный образ Амели сплелись в тугой, неразрешимый узел, и объяснять это всё Билли я не горела желанием.
— Эми? — её пальцы снова коснулись моей руки.
— Всё нормально.
Тогда я сделала единственное, что пришло в голову, чтобы разрядить напряжённость и в то же время отгородиться. Выдохнула и, сократив расстояние между нами, легонько, почти невесомо, коснулась губами её щеки. Кожа была тёплой и пахла знакомыми, успокаивающими духами.
— Пошли, — попросила я тихо.
Билли задержала на мне пристальный взгляд. Она явно не купилась на этот манёвр, но спорить со мной не стала. Мы вернулись к Алле.
— Ну, разборы закончены? — убирая телефон в сторону, поинтересовалась девушка, и в её голосе прозвучал знакомый насмешливый тон, — Тогда, солнце, ложись. И футболку задирай.
Я не сдержала слабого смешка и сделала всё в точности так, как сказала Алла. Футболка была задрана до груди – тату будет под ней, с правой стороны.
***
Я открыла глаза, и первым, что пронзило сознание, была не яркость света, а жгучая, ровная боль на рёбрах. Острая, свежая, пульсирующая в такт сердцу. Тату было закончено, и, видимо, достаточно давно, потому что все оборудование уже было убрано.
— Проснулась! — над моим лицом возникло лицо Аллы, озарённое улыбкой. Она аккуратным, но уверенным движением провела пальцами по коже рядом с новой татуировкой. Я дёрнулась, как от удара током, и зажмурилась, — Поняла-поняла, больно, — засмеялась она, убирая руку, — Зато красиво. Увидишь, как отёк спадёт.
— Спасибо тебе, — прошептала я, поднимаясь и ощущая каждую мышцу.
— Я ещё позвоню сегодня вечером, — говорит Билли Алле, держа в руках мою куртку, пока я обуваюсь.
Мы попрощались с девушкой и вышли на свежий, морозный воздух. Он казался колючим, хрустальным, обжигающим лёгкие при каждом вздохе. Он вытеснил духоту тёплой комнаты и будто подгонял ближе к машине, намекал, что надо домой, отдохнуть и забыться.
— Ты не расскажешь мне, в чём дело? — голос Билли звучит тихо, но в нём слышны нотки легкого напряжения.
Наступила резкая, давящая тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателя. Я молча, с какой-то автоматической обречённостью, потянула ремень безопасности, щёлк замка прозвучал невероятно громко.
— Эмили.
— Билли, — усталость берёт вверх, — Я не хочу разговаривать об этом. Пожалуйста, — просьба повисла в воздухе, тихая и безнадёжная.
Машина наконец тронулась и мы отправились домой, продолжая поддерживать бездонную тишину. На середине пути Билли протянула руку. Её пальцы, привычным движением, коснулись кнопки на панели. Из динамиков полилась тихая, знакомая мелодия — та самая, что всегда звучала в наших лучших поездках.
Это был мой жест. Мой точный, безошибочный жест примирения. Столько раз, когда между нами нарастало напряжение, я делала именно это — включала музыку, пытаясь растопить лёд между нами. И теперь этот жест, повторённый её рукой, обжёг меня изнутри болезненной, невыносимой теплотой. В груди всё сжалось, дыхание перехватило.
Я резко отвернулась к окну, пряча свою смену настроения. В отражении мелькали размытые огни города, а музыка, такая родная и такая чужая сейчас, заполняла салон, делая тишину между нами ещё невыносимее.
Машина затихла. Билли, не проронив ни слова, вылезла первой. Мой взгляд не отрывался от её силуэта, когда она обходила капот и неторопливо приближалась к двери моего пассажирского места.
— Приехали, — ее голос прозвучал устало, а слабая улыбка так и не тронула глаз. Она открыла дверь, впустив в салон ледяную струю воздуха.
Я выбралась из машины. Мороз, казалось, сгустился за время пути и впился в щёки колючими иглами. Я поёжилась и, не дожидаясь девушки, зашагала к дому. Позади меня тихо вздохнула Билли.
— Я в магазин схожу, — девушка подошла и распахнула передо мной дверь, пряча ключи в карман, — Вернусь через десять минут.
Я отделываюсь кивком, провожая её взглядом. Она шла в густой тьме по тротуару неспешно, будто этот пронизывающий холод был ей совершенно нипочём.
Громкий хлопок двери отозвался в доме болезненным эхом. Я опустила глаза на свои кроссовки — они промокли и оставили на полу мокрые следы. Тишина после грохота навалилась на уши тяжёлой, звенящей пеленой. И в этой звенящей пустоте не осталось сомнений: между нами всё так же холодно.
Я сбросила куртку с плеч, скинула промокшие кроссовки и, толкнув их ногой к стене, побрела в ванную. Хотелось умыться и взбодриться. В зеркале на меня смотрело усталое и недовольное лицо. Я плеснула в ладони холодной воды и с силой провела руками по коже.
Надо было собраться к завтрашней поездке как и физически, так и морально. Завтра я встречусь с матерью, которую не видела уже много лет. И надо будет навестить отца...