11 глава
Джейк уехал, оставив Элизабет наедине с тишиной 402-й квартиры и тяжестью своего решения. Следующие дни она провела в агонии выбора. Она говорила с отцом, который давил на нее, напоминая о ее обязанностях и о том, как она должна продолжить семейное дело. Она говорила со своей командой в Сиднее, которая поддерживала ее в любом решении, но, кажется, надеялась, что она останется.
Она перебирала старые бизнес-планы, графики, отчеты. Ее жизнь в Вене была безупречной, расписанной по минутам, успешной. Но в ней не было спонтанности, не было смеха в три часа ночи, не было музыки, проникающей сквозь пол, не было Джейка.
Она надела наушники и снова включила трек «402». Мелодия бабушкиного сэмпла, смешанная с австралийским битом, внезапно стала для нее манифестом. Это была идеальная гармония двух культур, двух людей.
Элизабет поняла, что ее сила не в том, чтобы занять чье-то кресло в Вене, а в том, чтобы создавать что-то новое и уникальное вместе с человеком, которого она любит. Она не хотела возвращаться к жизни, где музыка была лишь цифрами в отчете.
Она приняла решение.
Элизабет собрала вещи, забронировала номер в отеле на побережье, куда, как она знала, уехал Джейк, и отправилась за ним.
Она нашла его на пляже, смотрящим на волны. Он сидел на песке, обхватив колени руками.
— Отличный вид, — сказала она, подходя к нему.
Джейк вздрогнул от неожиданности, но не повернулся.
— Элизабет? Ты что здесь делаешь?
— Я приехала сказать тебе свое решение.
Джейк встал, его лицо было напряженным.
— Я не хочу слушать о Вене, Элизабет. Я не готов быть твоим австралийским экспериментом.
— Ты не эксперимент, Джейк, — ее голос дрожал от волнения. — Ты мое самое лучшее открытие. Я не приму предложение в Вене. Я остаюсь здесь, с тобой. Мы остаемся здесь.
Джейк медленно повернулся к ней. В его глазах читалось недоверие, смешанное с огромной надеждой.
— Что? А как же твой отец? Твоя карьера?
— Моя карьера — это SCHWARZ Assets здесь, в Сиднее. И наше партнерство. Я позвонила отцу и отказалась. Сказала, что остаюсь в Австралии и буду расширять свой филиал, а в Европе пусть ищут другого директора.
Джейк подошел к ней ближе.
— Ты отказалась от своей мечты? Из-за меня?
— Нет, Джейк. Я выбрала свою жизнь. Жизнь с тобой. В конце концов, в Вене слишком тихо. Мне нужны твои басы.
Он улыбнулся. Это была та самая, обезоруживающая улыбка, от которой у нее подкашивались колени.
— Ты уверена? Мои басы могут быть очень громкими.
— Абсолютно.
Он обнял ее, и на этот раз это объятие было полно облегчения и обещаний. Они стояли на пляже, волны шумели, и это был самый идеальный звук в мире.