Глава 37
Беременность Киры протекала на удивление легко, токсикоз быстро отступил, уступив место зверскому аппетиту на странные сочетания (огурцы с мёдом от Димы, который смотрел на это с благоговейным ужасом, но исполнял)
Энергия била ключом, и Кира хотела вести прежнюю жизнь, но здесь вступил в силу режим «Сумасшедшая опека» от Димы Масленникова.
Он превратился в ходячий справочник для беременных...
Никаких экстремальных пряток, никаких танцев до упаду в клубах, категорический запрет даже смотреть страшные трейлеры («А вдруг малыш испугается?»)
На съёмках для неё появилось специальное кресло с подушками, а в её стакан всегда незаметно подливали витаминный сок. Он не запрещал ей работать он просто выстроил вокруг неё и будущего ребёнка невидимый, но несокрушимый кокон заботы.
Кира сначала ворчала, но видя его искреннюю, почти животную тревогу, сдавалась, поглаживая уже заметный животик и улыбаясь – Ладно, ладно, командир, только успокойся!
Гендер-пати стало одним из самых тёплых и весёлых событий за последнее время. Они устроили его в своём доме, украсив всё в нейтральных, но праздничных тонах — белом, золотом и зелёном. Пришли самые близкие: вся «Лига» со своими половинками, родители Киры и Димы. Атмосфера была лёгкой, полной предвкушения.
Главным событием стал торт. Кондитер, связанный со Стасом, приготовил шедевр: снаружи – белоснежная глазурь, а на верху яйцо… в котором должен был быть цвет, указывающий на пол ребёнка.
Розовый или голубой.
Когда все собрались вокруг, Дима, положив руку на живот Киры, торжественно разрезал торт. Нож вошёл в мягкую массу, и когда он отодвинул кусок, все замерли, а затем раздался дружный вздох, перешедший в ликующие крики. Из разреза струился яркий, небесно-голубой крем.
– МАЛЬЧИК! У НАС БУДЕТ СЫН! — крикнул Дима, и его лицо озарилось такой гордостью и счастьем, что казалось, он светится изнутри
Кира засмеялась, обнимая его, её глаза тоже сияли, – Мальчик… наш маленький хулиган! — прошептала она
Никита, стоя рядом, вытер несуществующую слезу и крикнул – Ну всё, готовьтесь! У «Лиги» появится новый каскадёр!
Все поздравляли, обнимали, дарили первые крошечные голубые вещички – комбинезончики, пинетки в виде машинок.
Даник уже планировал, как будет учить племянника паркуру, а Егорик играть на гитаре. Это был праздник не просто определения пола, а принятия нового человечка в свою огромную, шумную, любящую семью.
Последние недели давались тяжелее. Живот стал огромным, спина ныла, а малыш пинался так, будто готовился к собственным «Экстремальным пряткам». Дима почти не отходил от неё, отменив все командировки. Он читал ей вслух, делал массаж ног и с тревогой прислушивался к каждому её вздоху.
И вот, на 38-й неделе, ранним утром, когда они ещё лежали в постели, Кира почувствовала странный, тёплый поток и она замерла.
– Дима…
– Что, зайка? — он тут же проснулся, насторожившись
– Кажется, оно начинается...
Что началось потом, напоминало слаженные, но очень нервные съёмки боевика. Дима, пытаясь сохранять ледяное спокойствие, на самом деле бегал по квартире как угорелый, хватая заранее собранную сумку, забывая при этом надеть вторую тапку. Кира, странным образом, была спокойнее всех. Она звонила врачу, говорила с мамой, в то время как Дима в панике кричал в телефон Никите – Воды! СЕЙЧАС! Машину!
Никита, который был на съёмках нового видео в павильоне, бросил всё на середине дубля и через двадцать минут он уже мчался на своей машине к их дому, нарушая все правила дорожного движения.
В роддоме Диму пустили в предродовую. Он не отпускал Кирину руку, повторяя как мантру
– Всё хорошо, ты справишься, я с тобой! – Его лицо было белым как стена, но голос старался быть твёрдым.
Никита ждал в коридоре, шагая из угла в угол.
Роды, вопреки ожиданиям паники, прошли стремительно. Кира, собрав всю свою недюжинную силу духа, слушала врачей и… делала. Через час тишину разорвал чистый, яростный, жизнеутверждающий крик.
– Поздравляем! У вас сын! — объявила акушерка
Дима, стоявший у изголовья, услышав этот крик, разжал пальцы, вцепившиеся в поручень кровати. Он смотрел, как крошечное, сморщенное, невероятное существо кладут Кире на грудь. И в этот момент всё напряжение, весь страх, вся вселенная сжались в одну точку — в этого маленького человека. Слёзы, которых он стеснялся бы при любых других обстоятельствах, хлынули у него из глаз без спроса. Он опустился на колени у кровати, прижавшись лбом к Кириной руке, и просто повторял – Спасибо… Спасибо тебе…
Его впустили взвешивать и измерять малыша. Когда Дима, с сияющим, мокрым от слёз лицом, вышел в коридор, чтобы сообщить новость Никите, он застал следующую картину: его лучший друг, грозный Никита Сударь, который одним взглядом мог усмирить толпу, лежал на холодном больничном линолеуме без сознания. Медсестра суетливо подносила ему нашатырь.
– Что с ним? — ошеломлённо спросил Дима.
– Услышал детский крик из-за двери, — флегматично сообщила другая медсестра — Спросил "Это что, всё? Уже?" Я сказала "Да, уже" И он как подкошенный! Переволновался, наверное...
Дима сначала остолбенел, а потом рассмеялся. Это был смех облегчения, счастья и абсурда ситуации. Он помог привести Никиту в чувство.
– Ты чего, брат? — спросил он, подавая ему воду
– Я… я представил, как это Кира кричала, — смущённо пробормотал Никита, потирая виски — И всё… отключился...А что? Кира? Малыш?
– Всё в порядке! Абсолютно! У меня есть сын, Никита, — Дима сказал это с таким благоговением, что у Никиты снова навернулись слезы, но теперь уже от счастья— Идём, посмотри на своего племянника!
Когда они вошли в палату, Кира, бледная, уставшая, но невероятно красивая, улыбалась, глядя на свёрток у своей груди.
Она посмотрела на брата.
– Слышала, ты у нас в главной роли в коридоре выступил!
Никита, покраснев, подошёл и осторожно коснулся крошечной ручки.
– Привет, воин! Добро пожаловать, тут у нас, правда, все немного чокнутые, — он кивнул на Диму — но любим друг друга безумно и тебя уже тоже!
Дима сел на край кровати, обняв одной рукой Киру, а другой осторожно касаясь головы сына. Он смотрел на это маленькое личико, на его собственные, уже знакомые, брови, на пухлые губы, как у Киры.
– Марк, — тихо сказал он, — Марк Масленников....
Кира кивнула, улыбаясь, имя они выбрали давно... Оно сильное, простое, и какое-то ихнее
– Марк, — повторила она, целуя макушку сына, — Наш маленький зайчик
В этот момент, глядя на свою семью — жену, сына, лучшего друга, который пришёл в себя и теперь с глупой улыбкой делал селфи с племянником, — Дима понял, что все его победы, все миллионы просмотров, все построенные проекты меркнут перед этим единственным, самым важным кадром. Кадром, где он был просто мужем и отцом. И это было самое большое достижение в его жизни.
Продолжение следует или это конец, как думаете?