Глава 36
/Всем привет! 👋
Простите за долгое отсутствие... У меня накопились долги по учебе, по этому меня так долго не было!
И простите если глава опять будет очень длинной 😅😉/
Год пролетел как одно мгновение! Год совместных проектов, маленьких путешествий, ссор, которые заканчивались смехом, и тихих вечеров, которые были ценнее любых наград. Их жизнь стала плотной, насыщенной тканью, где каждая нить была сплетена вместе.
И вот в один, ничем не примечательный день, эта ткань дала неожиданную, тревожную протяжку. Кира проснулась с противной слабостью и лёгкой тошнотой, сначала списала на усталость после съёмок, но к обеду стало хуже... Голова кружилась, в животе скребли кошки, Димы не было рядом...
Он улетел во Францию на неделю, снимал спецвыпуск «Гостбастера» в катакомбах под Парижем
Она попыталась позвонить ему, но связь была прерывистой, он был глубоко под землёй. Паника, тихая и липкая, начала подкрадываться, она написала в общий девчачий чат, не особо надеясь
– Девочки, что-то мне нехорошо...
Реакция была мгновенной!
Через сорок минут у её порога стояли Вера, Маша, Аля, Яна Зенина и Яна (девушка Стаса). Они ввалились в квартиру, как отряд быстрого реагирования, с пакетами из аптеки и едой.
– Ну-ка, покажься, — деловито сказала Вера, ощупав её лоб, — Температуры вроде нет, рассказывай о симптомах!
Кира, смущаясь, описала тошноту, головокружение, странную чувствительность к запахам.
– Когда последние… месячные были? — спросила Маша осторожно
Кира задумалась и глаза её медленно округлились – Боже… Я и не заметила… Уже… задержка...
Взгляды четырёх подруг встретились в воздухе, полном понимания, Яна Зенина тут же вытащила из аптечного пакета несколько тестов разных марок – Ну что, команда «Лиги» в деле! Идём выяснять...
Кира, с трясущимися руками, скрылась в ванной, остальные замерли в гостиной, прислушиваясь к тишине, которая казалась оглушительной.
Прошло пять вечных минут, потом ещё пять и наконец, дверь приоткрылась. Кира вышла, бледная, как полотно, в её руке дрожали три теста и на каждом — две чёткие, яркие полоски и на цифровом — безжалостная надпись
«2-3 недели»
Сначала воцарилась гробовая тишина, потом Кира тихо, как эхо, произнесла
– Три недели… Это же как раз после того вечера, перед его отъездом…
И тут её прорвало...
Всё напряжение, весь шок вылились в рыдания
– Он… он не захочет! — всхлипывала она, опускаясь на диван, — У него столько планов! «Гостбастер», новые проекты, он только-только наладил баланс между работой и… мной! А тут… ребёнок! Это же навсегда! Он… он мог бы решить, что это ловушка, что я…
Её речь превратилась в бессвязный поток страхов
Девочки обступили её: Яна (девушка Стаса) села рядом и крепко обняла Маша принесла воды
Яна Зенина, всегда прямолинейная, сказала – Кирь, ты слышишь себя? Дима, который чуть не разнёс клуб из-за того, что на тебя посмотрели? Который в Венецию тебя повёз, чтобы на коленях в гондоле стоять? Он от ребёнка откажется? Да он тебя на руках носить будет!
Вера, сама мать, говорила спокойно и мудро, – Кира, мужчины часто боятся, но не таких, как Дима! Он созидатель! Он строит империи, а семья самая главная империя, просто дай ему шанс! Дай ему показать, какой он отец!
Их слова, их уверенность постепенно пробивали брешь в стене её паники. Они уговорили её поесть лёгкого бульона, который привезла Вера, и лечь спать, – Поспи и утро вечера мудренее, а мы тут побудем!
Кира, измотанная эмоциями, уснула. Когда она проснулась, в квартире была только Вера, сидевшая в кресле с книгой.
– Остальных выгнала, — улыбнулась Вера — Шумят они! Давай поговорим по-взрослому...
И они говорили...
О страхах, о сомнениях, о том, как меняется жизнь. Вера не приукрашивала, говорила о сложностях, но и о той безусловной любви, которая всё затмевает. И главное она говорила о Диме не как о боссе «Лиги», а как о мужчине, которого они все знали ответственном, преданном, бесконечно влюблённым в свою жену.
К концу разговора Кира уже не плакала, она думала и решение созрело само.
Пять дней ожидания пролетели в странном смешении страха и тихой, зарождающейся надежды. Кира, с поддержкой подруг, сходила к врачу, подтвердившему беременность и заручилась их помощью в главном.
В день прилёта Димы она стояла в аэропорту, пряча волнение за широкими солнцезащитными очками. Когда наконец из зоны прилёта вышли уставшие, но оживлённые Дима, Денчик и Артём, её сердце заколотилось. Дима что-то говорил Артёму, жестикулируя, и вдруг поднял взгляд. Увидел её. Его лицо озарилось удивлением, а потом — той самой, бесконечно дорогой ей, счастливой улыбкой.
Кира не выдержала...
Она скинула очки и побежала к нему, не обращая внимания на окружающих, он успел лишь раскрыть объятия, прежде чем она буквально впрыгнула в них, обвив ногами его талию, а руками — шею. Он засмеялся от неожиданности, крепко подхватил её, закружил.
– Вот это встреча! Я же говорил, что вернусь! Скучала так? — радостно спросил он, не выпуская её
– Ужасно! — прошептала она ему на ухо, целуя в щёку — Просто ужасно!
Денчик и Артём переглянулись, ухмыльнулись, поздоровались с Кирой и деликатно отстали, поймав такси отдельно.
Всю дорогу домой в машине Кира молча держала Диму за руку, а он рассказывал про катакомбы, про съёмки, про смешные казусы, но он чувствовал её странную, сконцентрированную тишину.
– Ты точно в порядке? — спросил он, уже у двери их квартиры, — Что-то случилось?
– Всё в порядке! Просто… у меня для тебя сюрприз, и я надеюсь тебе понравится...
Они вошли... В прихожей пахло свежестью и… чем-то неуловимо торжественным, Дима сбрасывая куртку, первым делом пошёл на кухню за водой и замер...
На кухонном столе стояла небольшая, изящно упакованная коробка с бантом, а рядом на стуле была установлена на штативе камера, её индикатор горел красным — Кира успела незаметно включить её.
– Что это? — удивлённо спросил Дима, оборачиваясь к ней
– Открой и увидишь, — с дрожью в голосе сказала Кира, оставаясь в дверном проёме, наблюдая за каждым его движением
Он снял ленту, поднял крышку. Сначала его взгляд скользнул по содержимому без понимания
Его мозг отказывался складывать картинку, он взял в руки боди, разглядывая его, и тогда его пальцы наткнулись на то, что лежало под тканью.
Он достал тест на беременность... И тот самый, цифровой. Он поднёс его ближе к глазам, разглядывая экран. «2-3 недели»...
Две жирные полоски на другом, простом тесте, лежавшем рядом, казалось, горели в полумраке кухни.
Повисла тишина, лицо Димы стало абсолютно нечитаемым, он смотрел то на тест, то на пинетки, то на Киру. В его глазах промелькнул шок. Настоящий, глубокий, ошеломляющий. Потом паника?
Нет! Не паника, а что-то другое...
Мозг, который секунду назад обрабатывал данные о призраках в парижских катакомбах, теперь перезагружался, принимая новую, невероятную информацию.
А потом… потом его лицо изменилось. Шок растаял, как утренний туман под солнцем. Его глаза широко распахнулись, в них вспыхнула такая яркая, чистая, ничем не затемнённая радость, что у Киры навернулись слёзы. Его губы растянулись в самой широкой, самой счастливой улыбке, которую она когда-либо видела.
– Кира… — его голос сорвался на хриплый шёпот — Это… это правда?
Она не могла говорить, только кивала, слёзы катились по её щекам.
И тогда он издал звук, что-то среднее между смехом и рыданием, он отшвырнул тест на стол (аккуратно) и двумя прыжками преодолел расстояние между ними, он подхватил её на руки, как тогда в аэропорту, но теперь не просто кружил, а прижимал к себе с такой силой, будто хотел вобрать в себя.
– Ты… мы… Боже мой! — он кричал, смеясь и целуя её в лоб, в щёки, в губы — Я буду отцом! У нас будет ребёнок! Кира! Моя девочка!
Он опустил её на пол, но не отпускал, держа за лицо и смотря в глаза, как будто ища окончательного подтверждения.
– Ты уверена? Ты… ты счастлива? Ты не боишься?
– Сейчас… уже нет, — выдохнула она, улыбаясь сквозь слёзы — Я боялась, что ты…
– Что я? Испугаюсь? — он покачал головой, и в его глазах была абсолютная, непоколебимая уверенность — Я испугался только одного, что с тобой что-то не так, когда ты встретила меня в аэропорту так странно! А это… — он снова обнял её, прижав к себе, — это лучшее, что могло со мной случиться, конечто после тебя! Это продолжение нас! Наша новая, самая главная история!
Он снова закричал от счастья, подняв её на руки и пронеся по всей квартире, будто неся самое драгоценное сокровище, которое теперь стало втрое драгоценнее, он говорил без умолку, строя планы, спрашивая о её самочувствии, снова и снова целуя её живот, хотя там ещё не было и намёка.
А забытая на стуле камера всё это время тихо записывала: его шок, его радость, её слёзы облегчения, их объятия. Это было чистое, неотфильтрованное счастье. И они оба знали, что когда-нибудь, не сейчас, но когда-нибудь, они поделятся этим кадром с миром. Чтобы все видели: любовь — это не только страсть и романтика в Венеции, это вот это...
Это безумная радость от двух полосок на тесте и крошечных заячьих пинеток на кухонном столе.
Продолжение следует....