Глава 18
Оставшиеся дни в Дубае пролетели как один миг, окрашенный в золотые оттенки счастья и нового, ещё не осознанного до конца чувства. Съёмки проходили идеально — энергия между Димой и Кирой на камеру теперь была не просто профессиональной химией, а искрящимся током взаимопонимания, что не ускользнуло ни от зрителей, ни от коллег. Они отдыхали на пляже, смеясь над попытками Даника оседлать волну на доске для сёрфинга, ужинали в уютных ресторанчиках, и каждую ночь Дима оставался в её номере, а утро начиналось с её улыбки и чашки кофе, которую он приносил ей в постель. Это был их маленький, сияющий мир, отгороженный от всего остального.
Но у всех отпусков есть конец. Москва встретила их промозглым осенним дождём и грубой реальностью. Дима и Никита повезли Киру прямо из аэропорта к ней домой, помогая с чемоданами. На пороге её квартиры они попрощались — Дима с долгим, тёплым взглядом и обещанием перезвонить вечером, Никита с крепким объятием.
Кира закрыла дверь, прислонилась к ней и выдохнула. Тишина собственного дома после шумного отеля была благословением. Она скинула обувь, собираясь принять душ и лечь спать, когда телефон в кармане куртки коротко и противно вибрировал. Неизвестный номер. Сообщение.
«Я знаю где ты живёшь! Ходи и оглядывайся. И твой надоедливый брат больше мне не помешает.»
Кровь отхлынула от лица, ударив в виски. Комната поплыла. Она вцепилась в спинку стула, чтобы не упасть, тыча пальцем в экран, пытаясь удалить сообщение, как будто это могло стереть сам факт. Но через секунду пришло второе. С другого номера. Картинка. Нечёткий, сделанный издалека кадр: она выходит из подъезда своей же квартиры неделю назад.
Третий звонок. Опять неизвестный номер. Она сбросила. Он перезвонил. И снова.
Это был не просто тролль. Это была система. Методичный, злобный пресс.
В ушах зазвенело. Дыхание перехватило, как будто на грудь положили бетонную плиту. Сердце колотилось, вырываясь из грудной клетки. Пальцы похолодели и онемели. Паническая атака, знакомая и ненавистная, накатила с такой силой, что она не могла даже крикнуть. Она скользнула на пол в прихожей, прижав телефон к груди, и единственной связной нитью с реальностью стал список избранных в мессенджере. Она ткнула в иконку с именем Никиты. Связь установилась.
Она не могла говорить. Только хриплый, прерывистый звук, похожий на всхлип задохнувшегося ребёнка.
— Кира? Кирь, что случилось? — мгновенно встревожился голос брата.
В ответ — лишь тяжёлое, свистящее дыхание.
— Мы уже едем. Держись, сестрёнка. ДЕРЖИСЬ.
Десять минут, которые пролетели как вечность, закончились громким стуком в дверь. Кира, всё ещё сидя на полу, не могла пошевелиться. Дверь открыл Дима своим ключом (ему его дал риелтор когда оформляли квартиру на имя Киры, ну и Дима поспешно прихватил запасной ключ на всякий случай и вот такой случай как раз и настал). Он влетел в прихожую, за ним — Дима, бледный, с глазами, полными ужаса.
— Боже, Кира... — Никита опустился перед ней на колени, осторожно беря её за плечи.
Дима, не теряя времени, схватил со стола бутылку воды, открутил крышку и прижал к её губам.
— Пей. Маленькими глотками. Смотри на меня. Дыши. Вдох... выдох...
Он говорил спокойно, командным, но не давящим тоном, заставляя её мозг сфокусироваться на простых действиях. Никита растирал её ледяные руки. Постепенно, мучительно медленно, свист в лёгких начал стихать, а взгляд — проясняться. Когда она наконец смогла разжать пальцы, Никита забрал у неё телефон. Он взглянул на экран, и его лицо исказилось от ярости. Он показал Диме.
Тот прочитал сообщение, и его челюсть сжалась так, что выступили мышцы. Он медленно опустился на корточки рядом с ней, рядом с Никитой.
— Всё, милая. Всё. Мы здесь. Ты в безопасности. Никто к тебе не придёт. Никто, — его голос был твёрдым, как сталь, и в нём не было места сомнениям. Он создавал вокруг неё поле абсолютной защищённости, и она инстинктивно потянулась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. Никита, видя это, не стал возражать, лишь встал и зашагал по комнате, как раненый зверь.
Когда Кира окончательно пришла в себя, они перебрались в гостиную. Дима укутал её в плед, Никита налил всем крепкого чаю, хотя его собственная рука слегка дрожала.
— Это он, да?! — тихо, но жёстко спросил Никита. — Юра?
Кира, глядя в чашку, кивнула.
— Расскажи Диме. Всё. Ему нужно знать, — сказал Никита, садясь напротив.
И Никита начал говорить. Голос его был низким, сдавленным от давней злости.
— Это было два года назад. Я приехал в Минск. Она тогда с ним встречалась. Я сразу почуял неладное. Она носила кофты с длинными рукавами в тридцатиградусную жару. Потом я увидел синяк на запястье. Она сказала, что упала. Потом ещё один. Я начал давить. В конце концов, она сломалась. Он поднимал на неё руку. Не часто, но... методично. Унижал, контролировал, бил. А она... она верила, что сама виновата. Что «спровоцировала»!!!
Дима сидел неподвижно, слушая, но в его глазах бушевала буря. Он смотрел на Киру, и сердце разрывалось от боли за неё и от ярости к незнакомому человеку.
— Я пришёл к ним в квартиру, когда он был дома, — продолжал Никита. — Спросил его «в лоб». Он начал юлить, потом полез в драку. Я... я избил его тогда. Основательно. Сказал, что если он когда-нибудь подойдёт к ней ближе чем на километр, я сломаю ему всё, что можно сломать. Кира в тот же день ушла от него, собрала вещи и переехала к родителям. А потом... потом уже я забрал её в Москву. Думал, всё кончено. Что он струсил!!!
— Он не струсил, — хрипло сказала Кира, первый раз поднимая глаза. — Он затаился. А теперь... теперь он увидел меня в сети. Узнал, где я живу. И он... он мстит. И тебе, Ник, и мне.
Дима медленно выдохнул. Он взял её руку в свою, твёрдо сжал.
— Всё кончено. Слышишь? Это не его ход. Это его агония. Он видит, что ты счастлива, успешна, что у тебя есть люди, которые тебя защищают. И он пытается вернуть тебя в тот ад, напугать. Но он уже ничего не может сделать.
— Он знает мой адрес! — выкрикнула Кира, и в её голосе снова зазвучала паника.
— И что? — спокойно парировал Дима. Его спокойствие было заразительным. — У тебя теперь лучшая сигнализация на районе — мы с твоим братом. И охрана в доме есть. И мы знаем, с кем имеем дело. Это уже не скрытая угроза за закрытыми дверями. Это открытая война. А на войне у нас больше ресурсов.
Он посмотрел на Никиту.
— Нужно действовать системно. Во-первых, заявление в полицию. Угрозы по телефону, слежка — этого достаточно для возбуждения дела. Во-вторых, сменить номер. В-третьих, поставить камеры у входа, если их нет. И главное — ему нельзя давать понять, что его тактика работает. Кира, ты не должна оставаться одна. Либо я переезжаю к тебе на время, либо ты ко мне, либо мы с Никитой будем дежурить. Но оставлять тебя одну — нельзя.
Никита кивнул, его первоначальная ярость сменилась холодной, расчётливой решимостью.
— Дима прав. Мы действуем по закону и по уму. Но если этот ублюдок перейдёт черту... — он не договорил, но в его глазах было всё сказано.
Кира смотрела то на брата, то на Диму. Страх ещё клокотал внутри, но его уже теснили другие чувства. Не одиночество и беспомощность, а ярость. Чистая, праведная ярость за то, что он посмел вторгнуться в её новую жизнь. И глубокая, невероятная благодарность за то, что она не одна.
— Я не хочу прятаться, — твёрдо сказала она. — Я не хочу, чтобы он снова управлял моей жизнью. Делайте что надо. Я... я готова.
Дима обнял её, прижал к себе.
— Молодец. Теперь мы команда не только в кадре. И мы выиграем эту игру. Обещаю.
Они просидели до глубокой ночи, строя планы. Дима первым делом вызвал проверенного специалиста по безопасности. Никита начал собирать все скриншоты угроз. И в этой тревожной, напряжённой атмосфере Кира поняла главное: её прошлое нагнало её, но теперь у неё была не просто стена, за которой можно спрятаться. У неё была целая крепость. И два самых надёжных рыцаря у её ворот. И это придавало сил даже в самом страшном кошмаре.
Продолжение следует.....