Глава 8
На утро после вечеринки
Солнечный свет, пробивавшийся сквозь панорамные окна лофта, был безжалостен. Он высвечивал пылинки в воздухе и каждую деталь импровизированного «поля боя» после вчерашней вечеринки. Пустые бутылки, разбросанные подушки, одинокий ботинок Даника под столом.
Первым очнулся Леха Столяров. Его внутренние биоритмы, не сломленные даже парой бокалов вина, подняли его в семь утра. Он обнаружил себя на большом диване, накрытым пиджаком Стаса. Леша сел, потёр виски, с удовлетворением отметив лишь лёгкую тяжесть в голове. Он почти не пил, предпочитая контролировать ситуацию. Его взгляд методично обошёл комнату.
Сударь храпел, развалившись в компьютерном кресле, с гитарой на коленях, как будто собирался сыграть арию во сне.
На кухне, за столом, уткнувшись лбом в клавиатуру ноутбука, посапывал Стас.
Из приоткрытой двери спальни Никиты доносился мощный храп Даника.
А из санузла... доносилось мирное посапывание на двоих. Леша, приподняв бровь, аккуратно приоткрыл дверь. Яна и Егорик, сидя в пустой сухой ванне, спали, прислонившись друг к другу, как усталые путники. Яна укуталась в банное полотенце, а Егорик – в штору.
Леша хмыкнул и направился на кухню, чтобы найти воды. Там его ждал сюрприз. На плите уже шипела сковорода с яичницей, пахло кофе и свежими тостами. За столом, с чашкой в руках, сидела Кира. Она была одета в:
и выглядела она так, будто только что проснулась, а не открывалась вчера весь вечер.
— Доброе утро, – тихо сказала она, улыбаясь. – Кофе? Я почти не пила, так что смогла встать. Решила всех подкормить
– Умница, – одобрительно кивнул Леша, наливая себе кофе. – Картина маслом, я тебе доложу. Особенно наши Ромео и Джульетта в ванной – рассмеялся тот
Кира сдержанно улыбнулась – Я видела
Следующим, с диким стоном, поднялся Даник. Он выполз из спальни, тычась в стены – Где я... Что это за свет... Он враждебный!
За ним, кряхтя, оторвался от клавиатуры Стас – Мой позвоночник... Я больше никогда не буду шутить про возраст
Потом в коридоре, спотыкаясь, появились Яна и Егорик, с мутными глазами и в помятых вчерашних нарядах.
Наконец, в кресле заворочался Никита – Кто вставил мне в рот это ватное одеяло?.... Сестрёнка, это ты? Ты волшебница! – он унюхал запах еды.
За большим столом, уставленным яичницей, тостами, сыром и таблетками от головной боли, воцарилось тихое, сосредоточенное на еде единство. После первой чашки кофе начались вопросы.
– И как я оказался в твоей кровати, Никита? – спросил Даник, ковыряя вилкой яичницу.
– Я рад, что ты хотя бы помнишь, что это была кровать, а не шкаф, – проворчал Сударь. – Сам не знаю. Последнее, что помню – ты доказывал, что можешь простоять на одной ноге дольше Леши
–А мы... в ванне? – смущённо прошептала Яна, краснея.
– В сухой, – успокоил её Леша. – Очень романтично. Напоминает сцену из артхаусного кино
– Я что, заснул на клавиатуре? – потер шею Стас. – Кажется, у меня на лбу отпечатались буквы 'Ctrl+S'. Надеюсь, я ничего не сохранил
Все смеялись, пытаясь восстановить мозаику вечера из обрывков воспоминаний. Не хватало только одного человека.
Дверь в комнату Киры открылась, и оттуда вышел Дима. Он был бледен, его обычно идеально уложенные волосы были взъерошены, а на лице – выражение полнейшей и абсолютной потерянности. Он был в тех же чёрных джинсах и футболке, что и вчера, и медленно, как сомнамбула, проследовал на кухню, глядя на всех немым вопросом.
Повисла пауза. Все переглянулись.
– Доброе... утро Диман, – осторожно сказал Даник. – Как спалось?
Дима сел на свободный стул, опустил голову на руки.
– Я... – его голос был хриплым. – Я не помню. Вообще. Ничего после... кажется, третьего тоста за 'успешную интеграцию'. Где я спал?
Все взоры, как по команде, переметнулись на Киру, которая спокойно доедала свой тост. Она почувствовала на себе этот взгляд и подняла глаза.
– В моей комнате. На кровати, – просто сказала она.
В воздухе повисло напряжённое, звонкое молчание. Даник застыл с полным ртом, Яна широко раскрыла глаза, Егорик подавился кофе. Никита медленно повернул голову к сестре, его лицо было нечитаемым. Стас с интересом приподнял брови. Леша, сидевший напротив, лишь сделал ещё один глоток кофе, сохраняя нейтралитет – он единственный, кроме Киры, видел утром, как Дима вышел именно из её комнаты.
Дима поднял голову и посмотрел на Киру. В его взгляде был не страх, а чистое, неподдельное недоумение и стыд, – На... кровати. Один?
Кира выдержала его взгляд. Её голос был ровным, спокойным, без тени смущения или раздражения, – Нет. Не один. Мы оба уснули, ты пришёл туда последним, сказал, что все диваны заняты, и спросил, можно ли прилечь. Я сказала, можно. Ты рухнул на свободную половину и моментально вырубился. Я была уже в пижаме, читала. Через полчаса тоже уснула. Всё. Никаких ярких подробностей. Мы спали. Как соседи по купе. Только соседи не храпят так, будто разрывают пространственно-временной континуум!
Она сказала это с такой лёгкой, разряжающей обстановку иронией, что напряжённость в воздухе лопнула. Даник фыркнул, Яна выдохнула, Никита расслабил плечи. Дима же, кажется, впервые за утро смог нормально вдохнуть.
– Боже, – выдохнул он с облегчением. – Я думал... я не помнил... Спасибо, что прояснила. И прости. За вторжение и за храп
– Не за что, – Кира встала, чтобы собрать свою тарелку, – На то и домашние посиделки. Чтобы потом было что вспомнить с улыбкой. Или не вспомнить вообще, – она бросила взгляд на остальных, и те засмеялись.
После завтрака все, кряхтя и потирая виски, начали разъезжаться. Яна и Егорик уехали на такси, продолжая тихо спорить о том, кто кого уговорил лезть в ванну. Стас увёл свою Яну, пообещав ей спа-день. Даник, пообещав Никите отмыть его комнату от «ауры своего сна», укатил с Лешей.
Дима, уже пришедший в себя, помог Кире вынести мусор, а потом собрался.
– Я в офис, – сказал он, стоя в дверях. – Работы... много. Ещё раз спасибо. За завтрак. И... за всё
– Удачи, – кивнула ему Кира. – И не перетрудись
Он кивнул в ответ, и его взгляд на прощание был долгим, полным невысказанных вопросов и благодарности.
Когда дверь закрылась, Никита облокотился на косяк кухни.
– Соседи по купе, ага, – сказал он, но в его голосе не было упрёка, скорее усталое принятие. – Ты уверена, что всё... было именно так?
Кира повернулась к нему, и её лицо было серьёзным – Абсолютно. Я же сказала – я почти не пила. Я всё помню. Он вошёл, повалился и заснул за секунду. Даже ботинки не снял, пришлось мне их стаскивать. Это было... скорее жалко и смешно, чем романтично
Никита изучал её лицо, искал следы вранья, но видел только чистую, слегка уставшую искренность. Он вздохнул и потянулся, чтобы потрепать её по волосам.
– Ладно. Главное, что ты в порядке. А он... ему и правда сейчас не до романов. Работа – его лучшее лекарство
– Я знаю, – тихо сказала Кира, глядя на закрытую дверь. Она и правда всё помнила. Помнила, как он, уже почти спящий, пробормоталч не – Прости... за беспокойство... – Помнила, как его дыхание постепенно выравнивалось, а его присутствие в темноте комнаты не пугало, а... успокаивало. Но это она оставила при себе. Некоторые подробности утра после лучше оставлять между «соседями по купе».
Продолжение следует....