Глава 9
POV Димы Масленникова
Офис был тихим. Суббота. Только дежурный монтажёр копался на дальнем компьютере. Дима сидел в своём кабинете, уставившись в экран с таблицами, но цифры плыли перед глазами, не складываясь в связную картину.
Его мозг, отточенный, как лезвие, на построении стратегий и анализе данных, сейчас работал против него. Он прокручивал один и тот же момент. Снова и снова.
Просыпаться. Мягкий свет через незнакомые шторы. Голова — тяжёлая, туманная. Поворот головы. И она. Рядом. Спит. Лицо безмятежное, расслабленное, ресницы тёмными полумесяцами лежат на щеках. Её волосы растрепаны на подушке, одна рука под щекой. Она в какой-то мягкой пижаме. А я... в джинсах и футболке, на краю кровати, как неловкий подросток.
Он стиснул переносицу. Стыд. Глухой, всепоглощающий стыд от того, что он, Дима Масленников, потерял контроль. Не помнил, как оказался в её комнате. Не помнил, не сказал ли чего-то лишнего, глупого. Её слова «соседи по купе» были спасательным кругом, который она сама ему бросила. С тактом и иронией, без намёка на осуждение.
Она почти не пила. Она всё помнила. Она видела меня в этом жалком состоянии — не лидера, не босса, а потерянного, пьяного идиота, который приполз на её территорию.
Но был и другой, предательский слой мыслей. Глубже стыда. Тихий, тёплый и тревожный.
Она стащила с меня ботинки. Просто так. Пока я валялся без сознания. Это был жест... какой? Заботы? Практичности? Чтобы я не испачкал её постель? Почему это кажется таким... интимным? Глупость. Абсолютная глупость.
Он встал, подошёл к окну. Москва жила своей жизнью. У него должна была быть своя. Работа. Проекты. Восстановление после Полины. А вместо этого — навязчивая мысль о том, как она выглядела за завтраком. Собранная, свежая, варившая кофе для всех его беспомощных друзей. Сильная. Не та, что плакала тогда в коридоре, а та, что вылила его виски и дала ему проспаться. Та, что сыграла с ним в мафию так, что дух захватывало.
Она не такая, как Полина. Совсем. Она не требует внимания скандалами. Она... зарабатывает его. Уважение. Интерес. Своим талантом, стойкостью, этой чёртовой внутренней силой, которая проглядывает даже когда ей страшно.
Он вздохнул, пытаясь загнать эти мысли обратно в дальний угол. Они были непрофессиональны. Неуместны. Опасны. Для него. Для неё. Для Никиты, который смотрел на неё, как медведь на единственного медвежонка.
Чтобы отвлечься, он открыл телефон. Мельком увидел уведомление: Никита в эфире. Зашёл одним глазом. Они сидели в том же лофте, что и вчера, смеялись, что-то обсуждали. Кира что-то показывала на телефоне, а Никита, склонившись, загораживал её плечом от камеры, слушая. Естественно. По братски.
И снова, как назло, часть комментариев:
«Опять вместе! Они так классно смотрятся!»
«Да они же идеальная пара! Никита, хватит скрывать!»
«Кира, выйди за него!»
Дима почувствовал странное, неприятное сжатие в груди. Не ревность. Нет. Скорее... раздражение. От того, что люди не видят очевидного. От того, что они лепят из неё романтический объект, не понимая её сути. И в то же время — от осознания, что сам он сейчас мыслит о ней не намного лучше этих зрителей.
Он закрыл стрим. Через какое-то время увидел новое уведомление: kira_morozova начала прямой эфир в Instagram.
Его палец сам потянулся к ссылке.
Она сидела на том же диване, уютно устроившись в углу. Солнечный свет падал на её волосы. Она улыбалась, отвечала на вопросы подписчиков о съёмках, о Москве, делилась какими-то глупыми историями из детства. Была живой, открытой, смешной. С ней было... спокойно. Даже через экран.
И тут пошли первые звоночки.
«Кира, а это чья квартира на фоне?»
«Ого, это же вид из квартиры Сударя! Ты у него живешь?»
«Что-то часто ты у Никиты... точно просто друзья?»
«Привет Никите!»
Дима замер, наблюдая за её лицом. Её улыбка не исчезла, но в глазах появилась лёгкая сталь. Она прочитала вопросы и... просто пропустила их. Не стала ни отрицать, ни подтверждать. Сказала что-то вроде – Ребята, давайте лучше про новый проект поговорим, а то я секреты выдам! – и плавно перевела тему. Профессионально. Тактично. Но твёрдо.
– Вот как, – подумал Дима с невольным восхищением. Она не оправдывается. Не вступает в игру. Она просто очерчивает границы. Мягко, но недвусмысленно. Никто не заставит её говорить о том, о чём она не хочет.
Он смотрел, как она смеётся над чьим-то вопросом про котиков, и эта навязчивая мысль вернулась с новой силой, но уже в другой форме. Она была не просто сильной или талантливой. Она была умной. Умной в том, как управлять своим пространством, своей репутацией, своими эмоциями. После всего, через что она прошла... Это восхищало. И... притягивало. Сильнее, чем он готов был признать.
Эфир закончился. Дима отложил телефон. Тишина офиса снова оглушала, но теперь она была заполнена не стыдом, а странным, непонятным беспокойством. И осознанием одного простого факта: мысль о Кире Морозовой не отпускала. Она въелась, как мелодия, которую нельзя выкинуть из головы. И самое тревожное было в том, что эта мелодия ему... нравилась. А это нарушало все его планы по восстановлению контроля над собственной жизнией.
Продолжение следует.....