Ва-банк.
Джисон прикоснулся кончиками пальцев к своим горящим губам, глядя на закрывшуюся за Минхо дверь. Страх улетучился, оставив после себя чистый, концентрированный азарт. Значит, «вышвырну из школы»? Значит, «запру здесь»?
Хан облизнул губы, чувствуя на них металлический привкус разбитой кожи и чужой ярости. Если Минхо думал, что этот поцелуй поставил точку и заставил Джисона подчиниться, он катастрофически ошибался. Это была не точка. Это был выстрел стартового пистолета.
Когда через десять минут ученики начали возвращаться в зал, Джисон уже сидел у зеркала, небрежно завязывая шнурки. Он выглядел... вызывающе спокойным. Только легкое покраснение на шее выдавало недавнюю бурю.
Минхо вошел последним. Его лицо снова превратилось в каменную маску, но Джисон заметил, как дрогнул его взгляд, когда он увидел Хана.
— Продолжаем прогон, — сухо скомандовал Минхо, не глядя ни на кого конкретно. — Вторая связка. Чанбин, на позицию.
Джисон поднялся и, проходя мимо Минхо к центру зала, сделал то, чего Ли точно не ожидал. Он не опустил глаза. Он не смутился. Он притормозил всего на секунду и, убедившись, что Минхо смотрит, медленно провел большим пальцем по своей нижней губе, словно стирая чужой поцелуй — или, наоборот, напоминая о нем.
— Я готов, хён, — пропел Джисон, подходя к Чанбину. — Давай ту поддержку, о которой договаривались. Только держи меня крепче, ладно? А то я сегодня какой-то... неустойчивый.
Чанбин, добрая душа, тут же обхватил его за талию, проверяя хватку.
— Без проблем, Хани. Я тебя не уроню.
Джисон краем глаза увидел, как пальцы Минхо, держащие планшет, сжались так, что пластик хрустнул. Но Хан не остановился. В середине танца, когда музыка стала тише, он намеренно наклонился к уху Чанбина и что-то прошептал, звонко рассмеявшись. Со стороны это выглядело как интимный секрет двух любовников.
— Стоп! — звук ладоней Минхо, ударивших по столу, был похож на выстрел. — Чанбин, техника рук. Ты держишь его слишком высоко. Хан, ты вообще не работаешь корпусом, ты просто висишь на нем. Переделать.
— Но, Минхо-хён, — Джисон обернулся, не выпуская руки Чанбина из своей. — Мне кажется, так гораздо удобнее. И... теплее. Разве танец не должен передавать эмоции?
Минхо медленно поднялся. Его аура была настолько тяжелой, что другие танцоры невольно начали отступать к стенам.
— Эмоции? — переспросил Минхо, и в его голосе послышался опасный скрежет. — Ты хочешь поговорить об эмоциях, Джисон? Хорошо. Чанбин, на сегодня ты свободен. Все свободны. У нас с Ханом... индивидуальная работа над «искренностью» в кадре.
Джисон почувствовал, как по спине пробежал холодок, но он лишь шире улыбнулся. Игра пошла ва-банк.