Вкус адреналина.
— Выбей, — повторил Джисон, и это слово стало последней каплей.
Минхо не выдержал. Он резко толкнул Хана в грудь, заставляя того попятиться к станку. Джисон, заведенный до предела, не остался в долгу: он схватил Минхо за плечи, пытаясь развернуть, но Ли был сильнее, массивнее и гораздо злее. Они сцепились в каком-то диком, нелепом подобии борьбы — никакой грации, никакой хореографии, только тяжелое дыхание и глухие удары кроссовок о паркет.
— Ты… невыносим! — выдохнул Минхо, перехватывая руки Джисона и вжимая его лопатками в холодное зеркало.
Стекло жалобно звякнуло под их общим весом. Джисон дернулся, пытаясь высвободиться, его колено врезалось в бедро Минхо, но тот даже не поморщился.
— Отпусти! Что, правда глаза колет? — выкрикнул Хан прямо ему в лицо. — Бесит, что я не твой ручной щенок? Бесит, что я смотрю на Чанбина, а не…
Минхо резко сократил последние сантиметры между ними, обрывая фразу на полуслове. Это не было похоже на романтичный момент из кино. Это было столкновение двух стихий, злой и жадный захват.
Поцелуй отдавал солью пота и чистой яростью. Минхо впился в его губы почти болезненно, словно хотел физически заставить Джисона замолчать и наконец-то подчиниться. Джисон на секунду замер от шока, его пальцы судорожно вцепились в черную ткань футболки Минхо, а затем он ответил — так же агрессивно, кусая в ответ, выплескивая всю ту обиду, которая копилась в нем последние сутки.
Воздуха катастрофически не хватало. Рука Минхо переместилась с запястья Джисона на его шею, пальцы собственнически сжались, заставляя Хана запрокинуть голову. Зеркало за их спинами запотело от их жаркого дыхания. Это был танец, который они оба репетировали в подсознании с самой первой встречи — танец взаимного уничтожения.
Когда Минхо наконец отстранился, он не ушел далеко. Он остался стоять, упираясь лбом в лоб Джисона, тяжело и хрипло дыша. Его губы были припухшими и покрасневшими, а взгляд — по-прежнему кипящим, но теперь в нем читалось нечто большее, чем просто злость.
— Попробуй только… еще раз… улыбнуться ему так, — прохрипел Минхо, почти касаясь губами кончика носа Джисона. — И я клянусь, Хан, я вышвырну его из этой школы. А тебя запру здесь.
Джисон смотрел на него, широко раскрыв глаза, чувствуя, как губы горят, а сердце колотится где-то в горле. Он победил. Но цена этой победы оказалась куда выше, чем он мог себе представить.
— Ты сумасшедший, Ли Минхо, — прошептал он, едва дыша.
— Ты сам этого добивался, — Минхо медленно отпустил его шею, но ладонь оставил на зеркале рядом с его головой, отрезая путь к отступлению. — Теперь живи с этим.