Глава 4
После химии Юле стало хуже. Она с трудом ходила, прогулки ей запретили, но все равно почти каждый вечер спускалась в конференц-зал. У нее часто, да почти все время болела голова, и Юра играл теперь для нее немного и очень тихо, а большей частью они просто сидели рядышком и разговаривали. Юля то и дело прикладывала руки ко лбу и вискам, пытаясь снять боль. Однажды она пожаловалась:
- Не помогает - руки горячие! - ее все время слегка лихорадило.
Роман в этот вечер еще не играл, и руки у него были холодные. Он встал, обошел Юлю и сзади охватил ладонями ее лоб и виски: он очень, очень хотел, чтобы ей стало легче - и боль у нее притихла.
- Как хорошо! Почти совсем не больно стало,- осторожно прошептала Юля. - У тебя врачебные руки.
- А я думал, музыкальные! - тихо засмеялся Роман.
С этого дня Юля часто просила:
- Ромашка, полечи мою бедную голову!
И Роман послушно вставал и «лечил». Он охватывал ладонями ее виски, осторожно проводил ладонями к затылку и мысленно уговаривал: «Не боли, не боли, пожалуйста!»
В Юлином отделении на третьем этаже старшей сестрой была тощая и строгая Полина Ивановна, которую дети за худобу прозвали Половиной Ивановной. Как-то она зашла в Юлину палату с таблетками, не застала ее, заглянула еще раз и рассердилась:
- Где это гуляет Качуркина? Она же после химии, ей лежать надо!
Девочки в палате сказали, что Юля ушла на первый этаж «к своему жениху со второго этажа».
- Я вот ей покажу «жениха»! И вообще, что это за привычка по этажам бегать? Надо главврачу сказать, чтобы запретил эти хождения. Есть время для прогулок, погуляли - и сидите у себя на этаже, в своей палате, или смотрите телевизор в гостиной. Для чего его вам поставили? Или играйте в тихие настольные игры как приличные дети.
Назавтра лечащий врач под угрозой выписки строго запретил Юле выходить из палаты. Она написала Роману записку и попросила одну из девочек спуститься после ужина в конференц-зал и отдать ее Роману. Девочка Галя хотела исполнить поручение, но ее перехватила у дверей отделения вредная Половина Ивановна.
- Куда это ты, голубушка, направилась?
- В конференц-зал, на первый этаж! - смело ответила Галя. - Да я на минуточку, Полина Ивановна, мне только записку отдать. Я сейчас же вернусь назад!
- Что за записку? Кому и от кого?
- Роману, который там играет на рояле. Он дружит с нашей Юлей, а ей нельзя выходить из палаты. Она плачет...
- А ну-ка, дай сюда записку! Я ее сама передам кому надо.
И девочка Галя записку отдала - не спорить же со старшей сестрой отделения. Так записка Юли к Роману оказалась сначала у главврача отделения, а потом легла на стол самого профессора Привалова.
- Я разберусь с этими молодыми людьми, - сказал профессор. И разобрался. Он распорядился перевести Юлю Качуркину на второй этаж, в отделение, где лежал Роман, а на ближайшем обходе сказал Роману:
- Ну вот, я перевел твою подругу Юлию Качуркину с третьего этажа, теперь она в одном отделении с тобой и даже лежит в соседней одиннадцатой палате. После обхода можешь сразу идти к ней. Посиди со своей Джульеттой, постарайся отвлечь ее от боли, развлеки чем-нибудь. От концертов для нее пока воздержись: она сейчас очень слабенькая и волноваться ей нельзя. Пусть больше лежит. А ты просто посиди с ней рядом, сколько хочешь и сколько можешь, поговори с ней, почитай ей что-нибудь. Есть у тебя книги?
- Есть.
- Это хорошо, что вы подружились, это вам обоим полезно.
- А Юля может поправиться, Дмитрий Алексеевич? Есть надежда?
- Надежда всегда есть. Только ее надо поддерживать.
- Я буду стараться поддерживать, Дмитрий Алексеевич! И спасибо вам.
- Не за что, юноша, не за что. Меня очень радует, когда больные ободряют и опекают друг друга, это помогает им бороться с болезнью.
Увидев Романа, входящего к ней в палату с бутылкой сока и тарелкой фруктов, Юля так и расцвела.
- Ромашка! Как ты узнал, что меня перевели в ваше отделение?
- Мне об этом доложили.
- Кто?
- Профессор Привалов.
- Скажешь тоже! - засмеялась Юля.
- Между прочим, он рад, что мы с тобой дружим и ничего не имеет против.
Роман положил подношение в тумбочку, взял стул и плотно устроился возле Юлиной кровати с таким видом, что это его законное место и никто его с него не сгонит. Разговаривая с Юлей, он держал ее за руку.
А девочки поглядывали на парочку и завистливо шептались: «Вот это любовь!»