Глава 6
Роман терпеть не мог врать, особенно родителям, но и всю правду он сказать тоже не мог, а потому просто протянул матери коробочку с иностранным лекарством и сказал:
- Мама! На днях из нашей клиники выписалась девушка, которая излечилась с помощью этого вот лекарства. Попробуйте достать его для меня. Возьмите деньги из моих, которые в банке, потому что достать его можно только за границей, и там оно тоже дорого стоит.
- О чем ты говоришь, сынок? Неужели мы пожалеем своих денег на лекарство для тебя? - и она убрала упаковку в сумочку.
А через день за Романом пришла сердитая, с красными пятнами на лице главврач отделения и повела его на допрос в кабинет профессора Привалова. Еще с порога Роман углядел на столе профессора знакомую упаковку с крупной надписью «Natulan».
- Проходи, больной Роман Осин. Оставьте нас, Мария Павловна, у нас тут будет крупный мужской разговор.
Роман подошел к столу и сел в кресло для посетителей.
- Так ты что, Роман, решил заняться самолечением, причем, не выходя из клиники? Ты разве не знаешь, что больным категорически запрещено вносить свои коррективы в ход лечения? Если каждый станет добывать себе лекарства на стороне и принимать их без согласования с лечащим врачом, знаешь что получится? Получится смертельно опасный ка-вар-дак! Что тебе, дорогой мой пациент, известно о побочных действиях вот этого, в общем-то и в самом деле прекрасного лекарства?
- Ничего, - честно ответил Роман.
- Так я и думал. Ну так я тебя просвещу на этот счет. Мы не применяем натулан при лечении мальчиков, потому что это может привести к их полной стерилизации. Представь себе, ты поправляешься, но у тебя никогда не будет ни детей, ни тех мужских радостей, от которых рождаются дети.
Роман пожал плечами.
- Мне это безразлично.
- Ах вон что! Ну, теперь понятно, в чем тут дело... И все-таки ты должен был сначала поговорить с врачом. Ты представляешь себе гнев Марии Павловны, которая как-никак в первую очередь отвечает за ход твоего лечения, а потом ужас и возмущение твоей матери? Ведь она, умница, не бросилась сразу доставать тебе лекарство, а сообразила пойти посоветоваться с лечащим врачом.
«Предательница» - уныло подумал Роман о матери.
- Впрочем, это я говорю в общем и целом, чтобы напомнить о недопустимости самолечения. А конкретно... Ну что бы тебе, дорогой, не объяснить все по-хорошему, не признаться, что лекарство тебе нужно вовсе не для себя, а для Юли Качуркиной? Ведь ты доброе дело задумал, а получился скандал. Беда с этими влюбленными...
Роман вскинул глаза на профессора.
- Ну, чего ты на меня таращишься? Это Мария Павловна не сумела сложить один и один, а я-то как-никак на двадцать лет старше ее и за свою жизнь в онкологии всякого насмотрелся... Давай теперь вместе думать, как нам дальше-то быть? На четверть курса лекарство для Юли Качуркиной теперь у нас есть, а где взять остальные три четверти?
- Может, мы теперь все объясним моим родителям, и они помогут?
- Я на такое пойти не могу, извини, друг мой. Права не имею. Да и сомневаюсь я, что они захотят помогать незнакомой девочке.
Роман тоже сомневался.
- Понимаешь, мы не можем начинать лечение натуланом, если у нас нет лекарства на весь курс. Ну вот что, дорогой, я буду думать, где его раздобыть: может, у знакомых онкологов найду хотя бы по частям. Натулан тоже не всем помогает, так что у кого-то может и остаться небольшая часть после смерти пациента. Будем искать, будем искать...
- Дмитрий Алексеевич! А вы не могли бы отпустить меня на несколько дней домой?
- Отпущу, если ты на этот раз прямо скажешь мне, что ты там задумал, и если твоя идея покажется мне разумной.
- У меня много знакомых среди известных музыкантов и артистов: я хочу выяснить, кто из них в ближайшее время едет выступать за границу, встретиться с таким человеком, все ему рассказать и попросить купить натулан. Вдруг кто-нибудь откликнется?
- Ну что ж. Давай телефон твоих родителей - я им объясню, что ты нервничаешь и тебе полезно будет побыть недельку дома. Это, кстати, объяснит историю с натуланом: я им намекну, что тебя потрясло исцеление Лены Гавриловой и ты по глупости захотел получить то же лекарство. А для Юли я напишу тебе рецепт и поставлю печать института и свою личную печать и подпись. Если купить лекарство за границей окажется непросто - это может помочь, и меня, и наш институт там знают специалисты.
- Дмитрий Алексеевич, спасибо вам огромное!
- Да пока не за что... И вот что еще, Роман. Меня с самого начала появления Юли Качуркиной в нашей клинике тревожит ее психический настрой. Ты замечаешь, дружок, что у нее совершенно утрачена воля к жизни? Ты не знаешь, что могло так надломить ее, почему она не сопротивляется болезни и не борется за жизнь?
- Знаю. У нее на глазах распалась семья, она оказалась никому не нужной, а родители еще алкоголики, так что им просто не до нее...
- Бедные дети, бедные наши дети... Роман, попробуй пробудить в ней желание выздороветь!
- Я стараюсь, Дмитрий Алексеевич.