3
А пока мы только дети,
Нам расти ещё расти,
Уже перевалило за восемь вечера. Арина, полулежа на кровати, безуспешно пыталась зазубрить текст песни. Громкая рок-музыка, доносившаяся из-за стены, упорно мешала ей сосредоточиться. Шатенка была практически уверена, что это Стёпа развлекается, включив свой магнитофон на полную мощность и подпевая во весь голос. Обычно она не возражала против его увлечения, но сейчас это было просто невыносимо.
Особенно учитывая контраст между грохочущим тяжелым роком Козырева и нежной, мелодичной песней "Крылатые качели", которую отчаянно пыталась выучить Бокова. Заткнув уши пальцами, шатенка попыталась сфокусироваться на звучании собственного голоса, но басы из-за стены настойчиво просачивались сквозь, казалось, картонные перегородки.
— Боже, да тут стены из картона, что ли? – с досадой вздохнула Арина, соскальзывая с кровати. Она подошла к шкафу и, переодевшись в черные шорты и свободную футболку, которую когда-то одолжила у Жени, вышла из комнаты.
— Аринка, ты куда? – послышался голос Жени из соседней комнаты.
— Пойду попрошу рокера Козырева убавить звук. У меня отчетник на носу, а текст сам себя не выучит, – отозвалась Арина. В ответ последовало лишь краткое "Понял". Натянув тапочки, Арина вышла из квартиры.
Остановившись перед соседской дверью, она на мгновение заколебалась, но затем решительно постучала. Через несколько секунд в дверном проеме появился дядя Валера, отец Стёпы, явно удивленный, увидев перед собой не знакомую кудрявую Арину, а девушку с прямыми волосами в непривычном наряде.
— Привет, Арина. Что-то случилось? – спросил он, продолжая с интересом разглядывать новый образ соседки.
— Здравствуйте, дядя Валера. Не могли бы вы позвать Стёпу, пожалуйста? – поправив волосы, Арина неловко спрятала руки за спиной.
— А по какому поводу?
— По поводу его вечерних музыкальных концертов, – ответила Арина, стараясь не выдать раздражения в голосе. По недовольному выражению лица дяди Валеры было понятно, что он и сам не в восторге от музыкальных экзерсисов сына, но он быстро кивнул и прикрыл дверь.
В ожидании Стёпы Арина прислонилась спиной к стене рядом с лестницей. Она чувствовала себя неловко, но понимала, что это единственный способ хоть как-то повлиять на ситуацию. Ей действительно нужно было выучить песню, а с таким уровнем шума это было совершенно невозможно.
Минута тянулась за минутой. Арина начала нервно постукивать ногой по полу, размышляя о том, что скажет Стёпе. Она не хотела показаться грубой или назойливой, но и терпеть дальше этот грохот не могла
—
Степан! — раздался голос отца, сопровождаемый настойчивым стуком в дверь. — Тут с тобой поговорить хотят.
Послышался звук выключающегося магнитофона, и вскоре дверь распахнулась, являя миру недовольную физиономию русого парня. Видимо, его оторвали от какого-то архиважного занятия.
— Кто? — буркнул он, скрестив руки на груди.
— Арина Бокова.
— Щас, — отозвался Степан и, покинув комнату, а затем и квартиру, демонстративно громко хлопнул дверью, давая понять, как сильно его раздражает это внезапное вторжение.
Окинув взглядом шатенку, он первым делом отметил отсутствие ее фирменных кудрявых волос. Теперь голову Арины украшали идеально прямые и гладкие пряди. Перемена была разительной.
— Это что? — спросил Стёпа, бесцеремонно встав прямо перед ней.
— В смысле? — Арина нахмурилась, явно не ожидая такого бесцеремонного приветствия. Даже не поздоровался, а сразу начал с каких-то непонятных претензий.
— Вот это, — с преувеличенным акцентом на слове "это", он взял прядь ее волос и показательно накрутил ее на свой указательный палец, словно оценивая качество материала.
— Ты сам говорил, что я как овца с кудрями, — огрызнулась шатенка, одергивая волосы и пряча их за спиной. — Вот теперь я без них.
Не давая ей опомниться, русый парень схватил девушку за запястье и потащил за собой на одну лестничную площадку выше. Арина лишь успела удивленно охнуть от неожиданности и послушно последовала за ним, гадая, что у него на уме.
— Ты сейчас серьезно? — спросил Степан, остановившись напротив окна, из которого открывался вид на унылый двор. В ответ он получил лишь уверенный кивок. Что-то неприятно кольнуло в области груди, словно он совершил какую-то ошибку. — Арин, ты чего? Я ж шутил!
— Ну вот ты шутил, Даша шутила, Саша шутила, Матвей шутил, — пробормотала кареглазая, опустив голову вниз. По ее голосу было ясно, что ей обидно. Ужасно обидно. Каждая едкая шутка, каждая колкость оставили свой след.
— Не-не-не! Арин, ты не так все поняла! — спохватившись, затараторил Козырев. — Я же это не с целью тебя обидеть говорил! Тебе же эти кудряшки шли! Ты... ты без них уже не Арина Бокова! — Ответа не последовало. Лишь тишина, которая давила на нервы. — Да я все эти шутки шутил, чтобы внимание твое привлечь. Ты же вечно то с Владой, то с Никитой, то с Матвеем. Я думал, ты на меня с шестого класса болт забила! — Заметив, как сильно поникла Арина, он тяжело вздохнул, чувствуя себя полным идиотом.
Она лишь смотрела в пол, избегая его взгляда, словно ее сейчас отчитывали за плохое поведение или прогулы в школе. Вся ее уверенность куда-то испарилась, оставив лишь уязвимость.
— Так, ладно, Стёп. Я тебя не за этим звала, — наконец, подняв голову, сказала Арина, стараясь говорить твердо, несмотря на дрожь в голосе. — Я насчет твоих рокерских концертов по вечерам.
— А чё не так? — сложив руки на груди, Степан вернул свой привычный, серьезный тон голоса, словно ничего не произошло.
— Давай ты в определенные дни будешь по вечерам петь? — стесняясь, проговорила шатенка. — У меня отчетник скоро, мне текст выучить нужно, а после него ты хоть каждый день пой.
— Окей, понедельник, среда, пятница, воскресенье — мои, — на удивление быстро согласился Козырев, не желая спорить и усугублять ситуацию. Сунув руку в карман джинсов, он вытащил пачку сигарет и маленький коробок со спичками. — Всё?
— Научи меня курить, — буквально выпалила она, словно решившись на что-то важное.
— Чего? — Стёпа был ошарашен.
— Ты оглох что ли? — огрызнулась Арина, стараясь казаться дерзкой, но голос ее предательски дрожал.
Стёпа заметно нахмурился. Слишком резкие перемены в характере Арины его явно беспокоили. Что-то здесь было не так.
— Не, не, не, погоди, погоди, — остановил ее он, убирая курево обратно в карман. Он подошёл ближе к шатенке, пытаясь понять, что происходит. — Я не понял, ты плохую девочку строить пытаешься?
— А что если да? Хочу быть как Даша и Саша.
— Как эти две дуры? — удивлённо воскликнул Стёпа. — Да они как куры выглядят! Ты и без этого всего хорошая, куда тебе курить-то? Голосок ещё испортишь свой.
Арина недовольно закатила глаза, показывая, как ей надоели эти нравоучения.
— Ну раз ты не дал покурить, тогда у кого-нибудь другого попрошу, — ответила она и, развернувшись, направилась к лестнице, ведущей на нужный этаж.
— Давай, давай, проси у кого хочешь, но я тебе курить никогда в жизни не позволю, — выкрикнул Стёпа ей в спину, доставая из кармана сигарету и быстро поджигая ее с помощью спичек. — И кудряшки свои верни, а то без них ты слишком скучная и похожа на Дашу.
— Спасибо, Козырев, — буркнула Арина, скрываясь за дверью своей квартиры, оставив Степана наедине с его сигаретой и сумбурными мыслями.
Дым от сигареты медленно растворялся в воздухе, уносимый легким сквозняком из окна. Стёпа затянулся еще раз, чувствуя, как никотин ненадолго успокаивает взбудораженные нервы. Но успокоение было лишь иллюзией. Голова гудела от вопросов, которые, словно назойливые мухи, кружились в его сознании. Почему, черт возьми, он так резко начал извиняться перед Ариной? Откуда вдруг взялась эта мягкость, несвойственная его обычному поведению?
Обычно он был не из тех, кто разбрасывается извинениями. Скорее наоборот, любил подколоть, поддразнить, вывести человека из равновесия. Это был его способ общения, не всегда, конечно, удачный, но привычный. А тут вдруг – целый поток раскаяния, признания, чуть ли не клятвы в вечной дружбе.
"Ты... ты без них уже не Арина Бокова!" – пронеслось в голове его же собственное высказывание. Звучало глупо, пафосно и совершенно не в его духе. Как будто в него вселился какой-то другой человек, более чувствительный и… заботливый? Бр-р-р, аж мурашки по коже побежали.
Стёпа выкинул окурок в ближайший мусорный бак и прислонился спиной к холодной стене. Может, дело в ее новой прическе? Эти прямые волосы и правда лишили ее части той искры, той неповторимости, которая всегда его привлекала. Арина без кудряшек казалась какой-то… обыденной, как все остальные девчонки. Может, именно это и вызвало в нем такую острую реакцию? Подсознательное желание вернуть ей ее прежний, уникальный облик?
Но если быть честным с самим собой, дело было не только в волосах. Было что-то еще. Что-то, что заставило его почувствовать себя виноватым за все те невинные, казалось бы, подколки. За все эти годы он привык видеть Арину сильной, уверенной в себе, способной дать отпор любому обидчику. Но сегодня он увидел в ее глазах нечто другое – уязвимость, обиду, даже… разочарование? И это зрелище заставило его почувствовать себя последним мерзавцем.
Может быть, он просто перегнул палку в своих шутках? Может, за маской безразличия, которую он так тщательно выстраивал вокруг себя, скрывалось нечто большее? Может, он, сам того не осознавая, чувствовал к Арине что-то… другое? Нечто, выходящее за рамки обычной соседской дружбы?
Эта мысль заставила его отпрянуть от стены, словно от ожога. Нет, это бред какой-то! Он и Арина? Не смешите его! Они же совершенно разные. Она – вся такая правильная, целеустремленная, с этими своими отчетами и песнями. А он – бунтарь, рокер, плевать хотевший на все правила и условности.
Но, как ни крути, факт оставался фактом: он извинился. И не просто извинился, а фактически признался в том, что ревновал ее к другим парням. Боже, как это глупо звучит! Он, Степан Козырев, ревнует Арину Бокову! Что с ним такое?
Единственное логичное объяснение, которое приходило ему в голову, это… страх. Страх потерять Арину, пусть даже в качестве простого друга. За все эти годы она стала частью его жизни, привычным фоном, без которого все вокруг казалось бы каким-то серым и унылым. И мысль о том, что он мог оттолкнуть ее своими дурацкими шутками, вызывала в нем не просто сожаление, а настоящий, животный страх.
И, возможно, именно этот страх и заставил его стать таким мягким и податливым. Страх потерять того, кто, сам того не зная, делал его жизнь немного ярче и интереснее. И теперь ему нужно было как-то разобраться с этим открытием. Разобраться, что он на самом деле чувствует к этой кудрявой, а теперь уже нет, девчонке.
***
— Только небо, только ветер! Только радость впереди! — эхом отдавалось по всей квартире.
Арина репетировала в своей комнате, стремясь довести до совершенства каждую ноту, каждое слово. До ее выступления на большой сцене оставались считанные дни, а сегодня она планировала рассчитаться со всеми учебными долгами, чтобы наконец-то расслабиться и полностью посвятить себя подготовке к концерту.
— Взмывая выше ели, не ведая преград, крылатые качели, летят, летят, летят, — приятно растягивая строчки, пела девушка с прямыми волосами.
В дверь раздался громкий стук, и, чтобы не отвлекать Арину от репетиции, тетя Аня поспешила открыть дверь.
— Привет, Стёп, тебе чего? — улыбаясь, спросила женщина, пока Арина продолжала петь, не подозревая о госте.
— Здравствуйте, мы тут компанией во дворе собираемся, не могли бы Арину позвать, пожалуйста? Это срочно, — быстро выпалил Стёпа, стараясь говорить тише, чтобы не мешать пению.
— Ну, она сейчас репетирует, ты проходи. Она закончит и вы вместе пойдете, — пропуская русого в квартиру, Анна направилась на кухню, чтобы продолжить приготовление ужина.
Стёпу тетя Аня знала еще с пеленок. Он даже оставался у них жить, когда отец был в командировках, а мама допоздна работала. Правда, после приезда Арины, которая была чуть младше Стёпы, его визиты как-то сами собой прекратились.
Закрыв за собой дверь, Козырев быстро стянул обувь и, стараясь не шуметь, прошел в сторону комнаты шатенки. Оперевшись на дверной косяк, он молча слушал, как Арина репетирует, глядя в окно на проплывающие в небе облака. Ее голос, льющийся из комнаты, завораживал своей искренностью и чистотой.
Закончив песню, шатенка облегченно выдохнула и, обернувшись, вскрикнула от неожиданности.
— Козырев! Ты-то тут откуда? — проговорила она, хватаясь руками за грудь, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Чуть до инфаркта не довел!
— Да я позвать тебя хотел, а тетя Аня сказала подождать тебя. Наши собрались, — небрежно объяснил тот, стараясь не показывать, что его зацепило ее пение. — А я смотрю, ты даже не прислушалась к моему мнению.
Бросив взгляд на свои прямые волосы, она убрала текст песни на верхнюю полку.
— Ну, пошли тогда, раз все собрались, — так же спокойно ответила Арина, выходя из комнаты. Она была одета в джинсы-клеш и простую белую футболку, подчеркивающую ее стройную фигуру.
Молча пройдя мимо Козырева, Арина достала из сумки свой любимый вишневый блеск для губ и, придирчиво осмотрев себя в зеркале в прихожей, накрасила им губы, придав им сочный, соблазнительный вид. Она немного покрасовалась перед зеркалом, оценивая свой внешний вид, пока Стёпа надевал обувь и нетерпеливо ждал ее.
Надев кроссовки, Арина крикнула краткое "Я ушла" тете Ане, и они вместе вышли из квартиры, погрузившись в тишину лестничной клетки.
— А Матвей жив? — спросила Арина, выходя из подъезда. Ветер тут же растрепал ее прямые волосы. Невольно улыбнувшись, Арина вернула свое внимание к парню.
— Ну да, а че, должен был умереть? — щурясь от яркого солнца, ответил тот, не понимая ее вопроса.
— Да он мне вчера говорил, что Фишера ловить пошел, — щелкнув языком, Арина повернула голову в сторону футбольного поля. Там, на трибунах, уже красовались знакомые макушки двух подружек, а также макушка Матвея. — Пошли давай, чего замер?
Арина на удивление была сегодня в приподнятом настроении, и, улыбаясь, она уверенно направилась в сторону трибун, предвкушая встречу с друзьями.
Дойдя до места, она встала рядом с Матвеем, а Стёпа, немного помедлив, встал около Арины, чувствуя на себе ее взгляд.
— Ой, Матвей, чего, Фишер не клюнул на тебя? — с притворным огорчением произнесла Арина. — Или ты не в его типаже?
— Ладно, давай не будем об этом, окей? — попросил Матвей, и шатенка лишь молча кивнула, понимая, что задела его за живое. Она знала, что у Матвея были некоторые… проблемы, и старалась не затрагивать эту тему без особой необходимости. — Мне кажется, уже все знают, что случилось с Никитой.
Тяжёлая тишина повисла в воздухе после слов Матвея. Арина, почувствовав себя виноватой за неуместную шутку, опустила глаза, ощущая неловкость. Стёпа, нахмурившись, бросил взгляд на Матвея, словно пытаясь понять, что именно он имел в виду. Даша и Саша, будто по команде, перестали болтать и тревожно переглянулись. Общее веселье словно испарилось в одно мгновение.
— А где Влада? — спросила Арина, невольно поправляя волосы.
— Она сказала, что у неё сегодня какие-то гости, не сможет прийти, — ответил Матвей.
Было очевидно, что обсуждать убийство Никиты никто не хотел. Абсолютно никто.
— Ну, раз Влады нет, может, поиграем во что-нибудь? — предложила Даша, стараясь разрядить обстановку.
Саша нервно теребила край своей толстовки.
— Может, лучше сходим на какой-нибудь фильм? Комедию… — тихо предложила она, словно опасаясь насмешек.
Стёпа фыркнул.
— Комедию? Серьёзно, Саш? После всего этого? Тебе не кажется, что это немного… неуместно?
Матвей молчал, глядя в небо. На его лице застыло мрачное выражение. Казалось, он совершенно не слышал происходящего вокруг.
— Ребят, хватит, — вздохнула Арина, чувствуя, как напряжение снова нарастает. — Стёп, не наезжай на Сашу. Она просто пытается нас отвлечь. А Матвей… Матвей, ты в порядке?
Матвей медленно повернул голову. Его взгляд был пустым и отстранённым.
— В порядке? — хрипло переспросил он. — Как я могу быть в порядке, когда Фишер разгуливает где-то на свободе? Когда он…
Он замолчал, не договорив. Даша, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, поспешно перебила:
— Матвей, я понимаю, тебе тяжело. Нам всем тяжело. Но сидеть и нагнетать обстановку точно не поможет. Милиция занимается этим делом.
— Милиция? — с сарказмом усмехнулся Стёпа. — Ты всерьёз веришь в то, что они его поймают? Уже столько времени прошло…
— У них есть зацепки, — возразила Даша. — Говорили, что нашли какие-то улики на месте преступления.
— Улики? — Матвей горько рассмеялся. — Этих улик будет недостаточно. Фишер слишком умён. Он всегда на шаг впереди.
В повисшей тишине каждый задумался о своих страхах. Мысль о маньяке, скрывающемся где-то поблизости, давила на них, словно тяжёлый груз. Никто не знал, кто станет следующей жертвой. И эта неопределенность пугала больше всего.
Арина поежилась, словно от холода, хотя было довольно тепло.
— Может, всё-таки поговорим о чём-то другом? — тихо предложила она, глядя на Матвея с беспокойством. — Не знаю… о планах на каникулы или о фильмах… Что угодно, только не об этом Фишере.
Саша кивнула, поддерживая её.
— Да, правда. Нам же нужно как-то отвлечься. Иначе мы все просто сойдём с ума.
— Сойдёте с ума? — пробормотал Матвей себе под нос. — Вы ещё не поняли? Мы уже сошли с ума. Мы живём в городе, где орудует маньяк. Где кто угодно может стать следующей жертвой. Как тут можно оставаться нормальным?
— Ладно, Матвей, я понимаю твою боль. Но Даша права. Мы ничего не изменим, если будем сидеть и бояться, — Стёпа вздохнул. — Лучше попытаться жить дальше.
— Может, в ДК на дискотеку сгоняем? — улыбаясь предложила Даша.