Признание.
Ночью мне так и не удалось сомкнуть глаз. Если, конечно, беспокойные метания по кровати и короткие поверхностные видения не считаются полноценным сном.
За окном уже понемногу светало, когда я, уже отчаявшись отдохнуть, сел за свой рабочий стол и, дабы отвлечься, принялся разбирать кипу рабочих бумаг, с которыми не имел дела уже очень долго.
Однако с этим делом тоже как-то не задалось: буквы не складывались слова, слова — в предложения, предложения — в текст, и так далее, по накатанной. Я видел Билла в каждой строке, на каждом изображении печатного издания, его голос звучал в моей голове, а еще незнакомый, но сразу полюбившийся запах, словно до сих пор щекотал мои ноздри.
В конце концов, я впал в некую дрёму с открытыми глазами, а потом, резко очнувшись, поймал себя на том, что сотый раз выписываю его имя на чистом листе бумаги. Мне казалось, я не доживу до вечера, если бы я только знал, где сейчас парень живёт, обязательно сорвался бы и приехал к нему, хоть на другой конец мира.
А где вообще гарантия, что он действительно захочет увидеть меня еще раз этим вечером? Да её вообще нет. Сложив исписанный любимым именем лист вчетверо, засунув его в карман свободных хлопковых штанов и, отъехав назад на стуле, я встал из-за стола. Усталость, всё же, брала своё, и я прошел к кровати, на которую тут же буквально рухнул, зажав одеяло между ног после.
Перевернувшись на другой бок, я взглянул на свободную часть двухместной постели. Кровать казалась просто огромной для одного меня, но я вовсе не хотел видеть рыжие вьющиеся волосы своей невесты на подушке рядом. Протянув руку, я опустил кисть на простыню и чуть скомкал её.
Сомкнув усталые веки, я расцепил пальцы и медленно провёл ладонью по мягкой ткани, в то время как моё воображение рисовало передо мной до боли отчётливые картинки о том, как я неспешно, наслаждаясь каждой секундой, оглаживаю кожу узкой спины светловолосого парня. Как в бреду, я тихо нашёптывал те слова, что шли мне на ум в первую очередь, те, что так боялся и в то же время желал сказать ему вновь…
Когда индикатор моей потребности в энергии, видимо, уже загорелся угрожающе красным, я всё же отключился, и наваждение в виде ярких фантазий о Билле постепенно погасло… Он, даже призрачный, вновь ускользнул…
***
— Том, — тихий голос и ненавязчивое тормошение в районе плеча заставило меня сонно замычать. Нехотя приоткрыв только левый глаз, я столкнулся с кромешной тьмой, сквозь которую еле-еле прорисовывался силуэт человека, сидящего на краешке моей кровати.
Я всё-таки отключился? Так почему же тогда за окном до сих пор темно?
— Томми, я не хотела тебя будить, но…
— Мама, — перебивая, прошептал я и, нащупав на кровати ладонь своей родительницы, мягко обхватил её поперёк. — Как хорошо, что ты здесь, — еще не до конца очнувшись ото сна, еле слышно пробормотал я.
— Георг опять звонил, — вздохнула женщина, и даже в темноте я заметил, что взгляд её был направлен за окно. Мама всегда так делала, когда что-то заставляло её грустить. — Что-то по поводу мальчишника, я даже и не знала что сказать…
— Я обязательно перезвоню ему сам, — полусев в кровати, я потянул руку к прикроватной тумбочке и включил ночник, тут же зажмурившись от небольшого света.
— Ты ему всё еще небезразличен, сынок, он ценит тебя. Вы были такими хорошими друзьями раньше, — заметила мама. — Что произошло потом — для меня загадка, — поджав губы, женщина покачала головой.
— Если бы я сам знал, — вздохнул я, ощутив, как неприятный комок сосредотачивается где-то в области моего солнечного сплетения.
Мне так хотелось рассказать Георгу обо всём, что произошло со мной за последние месяцы, где я был, что я сделал, о чем узнал и кого встретил… Но моё альтер-эго из параллельной вселенной обошлось с моим лучшим другом не самым лучшим образом, и я даже не знал, могу ли исправить это когда-нибудь…
— Всё в порядке? — обеспокоенно спросил мама, прерывая мои печальные мысли. — Твои бумаги в беспорядке, — кивнув в сторону моего рабочего места, заметила она. — Неприятности на работе?
— Нет-нет, всё нормально. Вроде бы… — замешкался я. — Сколько я проспал?
— Почти весь день. Уже восьмой час вечера.
— Чёрт! — неосмотрительно выругался я и в ужасе подскочил с кровати. — Прости, — бросил я матери, в присутствии которой я не считал правильным употреблять нелицеприятные выражения. — Ко мне кто-нибудь приходил? — нервно расхаживая по комнате в поисках принадлежностей для душа, спросил я.
— Нет, — сведя брови на переносице, помотала головой мама. — А ты кого-то ждёшь?
— Типа того, — перекидывая через плечо большое тёмно-синее полотенце, откликнулся я.
Тяжело вздохнув, женщина откинула копну вьющихся медных волос на спину.
— Снова будешь дома поздно? — как бы между делом спросила она.
— Не знаю, — честно ответил я. — Мне нужно встретиться с… С одним старым другом.
— Послушай, сынок, — скрестив пальцы, мама на секунду прикрыла глаза, и, набрав в лёгкие воздуха, продолжила, — Вы с Кэрри совсем скоро станете мужем и женой, будете жить отдельно от нас с Гордоном, и тогда я больше не смогу покрывать все эти твои… поездки и встречи с «друзьями», — поморщилась родительница, двумя пальцами обозначая кавычки в воздухе.
— Мама! — шокировано воскликнул я. — О чем ты говоришь?
— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — строго произнесла она. — Пора бы тебе уже всё это прекращать. Если ты действительно любишь свою невесту.
Столкнувшись с материнским взглядом, я оцепенел. А что же я, в действительности делаю? Моя невеста уехала только на выходные, и совсем скоро она вернется, и вот тогда уж мне придется пойти с ней под венец. Георг проявляет активное участие в организации моего мальчишника, а я… Я жду человека, с которым я готов так просто на всё это наплевать. Да, я действительно готов, потому что всё это — не моё, чужое, и моим никогда не станет. И я точно знаю что и кто мне нужен на самом деле.
— Ты любишь её? — производя тем самым «контрольный выстрел», спросила мама.
С силой сжав полотенце, я снял его со своего плеча и просто опустил руки. Мне не хотелось лгать матери, не хотелось давать ей ложные надежды, не хотелось позориться и падать в её глазах. Ведь этот человек точно желает мне всего самого лучшего, и если речь идёт о моём счастье с другим человеком — мама всегда будет лишь на моей стороне, что бы ни происходило.
— В любом случае, время подумать у тебя еще всё же есть, — бросив последний взгляд за окно, женщина встала с кровати, и, остановившись рядом со мной, ласково заправила прядь спутавшихся во сне волос мне за ухо. — Собирайся. Не буду мешать.
Оставив меня стоять посреди комнаты в растрепанных чувствах, мама покинула комнату, бесшумно закрыв за собой дверь.
Я не мог и ума приложить, что же мне делать дальше. Бессильно выдохнув через нос, я засунул обе руки в карманы своих свободных домашних штанов, и тут же наткнулся на бумагу в одном из них.
Пробежавшись глазами по одним и тем же четырём буквам, сплетающимся в имя, которым был исписан весь лист, я счёл их указанием к дальнейшим действиям. Вновь свернув бумагу, я спрятал её у себя под подушкой, и направился прямиком в ванную комнату.
Наскоро приняв душ, высушив волосы и убрав их в более ли менее приличное подобие пучка на затылке, я вернулся в свою комнату и, открыв дверцу своего гардероба, с угасающей надеждой начал искать там что-то, в чём я не буду ощущать себя клоуном.
Отодвинув все вешалки с костюмами по левую сторону от себя, я добрался, наконец, до небольшой полки в дальнем углу гардероба, где, судя по всему, располагалась одежда «на выброс».
Ранее здесь лежало рванье и предметы гардероба, безнадежно испорченные неотстирываемыми пятнами, но сейчас… Сейчас я обнаружил там несколько отличных свободных клетчатых рубашек, стопку наглаженных футболок и несколько пар джинсов в идеальном состоянии. Кажется, «второй я» совершенно не приветствовал свободу стиля и ориентацию на комфорт в одежде.
Критично оглянув огромное количество костюмов, я так и оставил их висеть в сторонке и подумал о том, что стоило бы избавиться от большей их части.
— Что же ты натворил здесь, чёртов хозяин жизни? — сдвинув брови, пробормотал я, обращаясь к своему чрезмерно важному альтер-эго, а затем поспешил застегнуть на себе красно-белую рубашку и запрыгнуть в тёмно-синие джинсы.
Мельком глянув на себя в зеркале, встроенном в дверцу шкафа, я поправил воротник рубашки, и собрался было уже потянуться к флакончику с дорогим парфюмом, но в глазах вдруг стало неожиданно мутно. Чувствовал я себя, мягко сказать, неважно: вечерний сон вне режима давал о себе знать. Брызнув на себя одеколоном пару раз и укутавшись в тонкий древесный аромат, я направился вниз — на кухню, чтобы зарядиться энергией от чашечки кофе. Это всегда работало.
Спускаясь по лестнице, я столкнулся с мамой, которая, к моему удивлению, улыбалась и что-то напевала себе под нос.
— Ох, Том, - встрепенувшись от неожиданности, начала она. — Там к тебе при… — осеклась родительнца, оглядев меня с ног до головы. — ... Ты где вообще нашел эти вещи? Нет, они, конечно, мне очень нравятся, но ты ведь всегда… Уверен, что пойдёшь в них? — изогнула левую бровь женщина.
— Уверен, — растерянно ответил я. — Ты куда? — проявил любопытство я, кивая в сторону направления движения своей родительницы.
— Ааах, это, — вновь заулыбалась мама, — К тебе там пришёл очень приятный молодой человек, представился твоим деловым партнёром. Мы разговорились о работе, и он изъявил желание посмотреть на мои эскизы, — воодушевлённо жестикулируя, говорила женщина, пока я старался унять своё разыгравшееся сердцебиение. — Я сказала ему, что ты немного задерживаешься. Он очень тебя ждёт.
— Х-хорошо, — хрипло откликнулся я, и мы разошлись в разные стороны.
Перескакивая через одну ступень, я быстро спустился вниз по лестнице и тут же увидел Билла, молчаливо стоящего ко мне спиной и смотрящего в сторону рамок с фотографиями, расставленными в ряд на раритетном деревянном комоде.
— Привет, — тихо сказал я первое и самое логичное, что пришло мне в голову.
Плавно повернув голову в мою сторону, Билл сдержанно улыбнулся, глядя будто сквозь меня.
— Хорошие фотографии, — бесцветно заметил он. — Выглядишь на них счастливым. Но это будто бы и не ты, я помню тебя немного… Другим.
— Билл, я…
— Всё в порядке, не оправдывайся, — отмахнулся он и взял в руки рамку на подставке, что стояла ближе всего к нему.
На фотографии был изображён кадр из жизни того Тома, коим я не являлся. Это были его воспоминания, моменты его жизни. Потому что я, лично я никогда не проводил каникулы с Керри на каком-то острове с восхитительным нежно-жёлтым песком. Не держал там её за руку и не смотрел на неё так… Так лживо.
— Эта девушка очень красивая, — чуть склонив голову к левому плечу, вновь заговорил Билл. — Отдалённо напоминает твою мать. Не как две капли воды, конечно, но общий образ, — парень очертил руками в воздухе размытую женскую фигуру. — Тебе повезло.
— Послушай, — рванув вперёд, я решительно положил обе руки на плечи блондина. — Я прошу, умоляю тебя понять меня. Я не имею ничего общего с парнем на этом фото, чёрт возьми, это и не я вовсе…
— А кто же тогда? — во взгляде янтарных глаз, с которым я столкнулся, мелькнул холодный блеск.
— Другой я, — прошептал я, делая еще один короткий шаг к Биллу, и сжал руки на его плечах чуть сильнее.
Порывисто вздохнув, блондин прикрыл глаза и опустил голову.
— А вот и я! — услышав материнский голос и частое постукивание каблуков её туфель по лестнице, я отпрянул от парня, а он, в свою очередь, плавно опустил рамку с фотографией на место.
— Пройдёмте на кухню, — увидев горящие глаза матери, что держала в руках большой альбом с эскизами своей последней модной коллекции, вежливо предложил я.
Билл лишь коротко кивнул, на что моя родительница так и просияла, и мы направились на кухню.
Спустя четверть часа, я, пытаясь греть руки о кружку с остывающим зелёным чаем, в пол уха слушал щебетание мамы на тему того, как сложно разобраться с цветосоматикой её новой линии одежды. Сидящий рядом Билл с неподдельным интересом задавал ей различные вопросы, а я просто молчал, побаиваясь того, что домой вот-вот вернётся Гордон, который, не дай Бог, из самых лучших побуждений предложит Биллу перекинуться с ним партейкой в покер…
Но, когда круглые настенные часы показали восемь часов вечера, я всё же решил взять ситуацию в свои руки, и, чуть отодвинувшись на стуле, прочистил горло кашлем и заговорил:
— Думаю, нам с Биллом уже пора, мам.
— Пожалуй, Том прав, — тут же откликнулся Билл.
— Нам нужно съездить в одно место, — продолжил я.
— … И обсудить пару деловых вопросов, — метнув на меня выразительный глаз чуть сощуренных глаз, закончил за меня парень.
— Именно, — кивнул я.
— Ох, и правда, что-то я совсем разговорилась, — всполошилась женщина, и щёки её тут же приняли розоватый оттенок.
— Коллекция великолепна. Интересно, ярко и свежо, — поднимаясь на ноги, проговорил Билл и выставил обе ладони перед собой. — Думаю, многие оценят и приобретут себе эти вещи.
— Правда? — в конец растаяла моя родительница. — Мне очень приятно, Билл. Буду рада, если вы еще зайдёте к нам на огонёк!
Блондин улыбнулся в ответ без всякого подтекста, после чего проследовал за мной в прихожую.
***
— Прости за неё, — виновато пробормотал я, когда мы с Биллом уже сели в его автомобиль, и были на пути к его жилищу. — Иногда ей не хватает собственного круга общения для того, чтобы делиться своими идеями, вот ты и стал… Случайной жертвой.
— Это не главное, — помотал головой блондин, поворачивая на дорогу, ведущую к центру города.
— О чем ты? — недоуменно спросил я.
— Главное, что она жива, — выделяя последнее слово, произнёс Билл.
— Да, это так. И это чудо, Билл. Она жива, мой отчим жив, и ты… Ты тоже жив.
— Причем здесь я? — нахмурился мой спутник.
— При том, что до встречи с тобой газетная статья, рассказывающая о чудовищной аварии, содержала в себе не только имена Симоны и Гордона Трюмпер, но еще и Шейлы и Арнольда Миллер, которые ехали… Ехали на опознание тела своего сына, — с трудом говорил я. — Вот только так и не смогли доехать. Принц не хотел, чтобы в трупе молодого человека, который работал на него, чьим хозяином он был, несчастные родители узнали своего сына. Его люди просто помешали им сделать это, дабы не попасть за решетку. Красный Феррари появился на дороге внезапно, так же внезапно сбил зелёный пикап, который задел автомобиль моих родителей… А после скрылся с места преступления. Замести следы своего участия в аварии им было нетрудно… Вот только… Только мои родители погибли совершенно случайно. Они просто оказались ненужными, подвернувшимися под руку пешками на пути Принца, для которого человеческие жизни не имели никакой ценности. Именно поэтому все они погибли тогда… В той параллельной вселенной. И только самое настоящее чудо помогло мне всё это исправить. А еще встретить и полюбить тебя, Билл Миллер.
Визг тормозов неприятно резанул по моим ушам, и я даже качнулся вперёд — так резко автомобиль остановился у обочины. Билл тяжело дышал и смотрел перед собой, вцепившись в руль.
— Это правда? — абсолютно обескуражено вопрошал блондин.
— Мне нет смысла лгать тебе.
— Ты спас мою жизнь, — повернувшись ко мне, не спрашивал, а утверждал он. — Дважды…
— Ну что ты — что ты, можешь не благодарить, — горько усмехнулся я.
Отдышавшись, наконец, парень начал обшаривать свои карманы, трижды выругался, ничего там не найдя, и принялся дергать ручку бардачка, чтобы тот открылся.
— Ты чего? — обеспокоенно спросил я.
— Мне еще никогда так сильно не хотелось курить, — честно ответил тот.
Наконец, найдя затерявшуюся пачку, протянув мне сигарету тоже и щёлкнув пару раз зажигалкой, парень удовлетворённо затянулся губительным табачным дымом. Приоткрыв передние окна, он вновь вставил ключ в замок зажигания и мы продолжили путь.
— Пообещай мне одну вещь, — на выдохе произнёс Билл.
— Это какую же? — вздёрнул бровь я.
— Как только мы приедем ко мне домой — напьёмся вусмерть.
— Есть, командир! — приложив руку к пустой голове, шутливо отчеканил я.
И Билл рассмеялся. Это был тот самый его смех, который я запомнил: искренний, без намёка на притворство.
Смех, который подарил мне немного уверенности в том, что впереди нас еще ждёт что-то хорошее.
Что-то, о чём мы, может быть, еще даже не знаем.
Ведь наша жизнь так непредсказуема.
этот фанфик заморожен с 2016 года и не имеет продолжения. Сомневаюсь, что автор когда-нибудь допишет его, поэтому, будем считать это логическим завершением.
И, конечно, надеемся, что у наших ребят всё получилось!
