Красный «Феррари».
— Две пары... — простонал Гонсалес, швырнув на стол крестовую и пиковую восьмерку, а также две четверки: черви и крести.
— Ушлепок! — взревел Альфредо, заскрежетав челюстями, а затем кивнул Фернандо. — Раздавай!
— Я не виноват, босс, так масть легла! — принялся оправдываться Гонсалес, стукнув обоими кулаками по столу.
— Тише, джентльмены, — плавным жестом приложив длинный указательный палец к губам, мягко произнес Принц. — Это всего лишь игра... Верно, Том? — взглянув на меня своими пугающими разными глазами, спросил мужчина, и на его бледном лице появилась кривоватая улыбка.
Я лишь судорожно сглотнул и, отводя глаза в сторону, кивнул. Украдкой взглянув на Билла, сидящего в дальнем углу комнаты вместе с Патришей, которая крепко-накрепко прижала до смерти испуганного мальчишку к себе и время от времени поглядывала на меня так, как хищник смотрит на свою жертву, я поморщился. Наверное, мне было страшно так же, как и Биллу, а может даже и больше. Во время партии в покер следовало бы расслабиться, отпустить ситуацию и просто погрузиться в процесс, не забивая голову лишними мыслями, но разве это возможно под пристальным взглядом Принца и его головорезов?
Сегодня мне более-менее везло. Хотя... не так, как я ожидал. Конечно, экспертом в карточном деле я себя назвать не могу, но кое-что, всё-таки, знаю. И на данный момент мне совершенно точно понятно, что ни Гонсалес, ни Фернандо или Гомез в покер играть не умеют. Нет, возможно, в их кругах это считается чистой воды профессионализмом, но вот мне что-то так не кажется... Что касается Альфредо, то тут посложнее. Этот верзила всем своим видом дает понять, что ни у кого нет шансов против него, и не только в игре в покер. Если от него будет зависеть твоя жизнь — он и глазом не моргнет, безжалостно расправившись с любым, на кого укажет Принц. Конкретно на меня он давил скорее морально. И это безумно тяжело...
— Твою мать! — прокричал Фернандо, взглянув на карту, которую я только что положил на стол, и переглянулся со своими дружками. — Если бы играли на деньги, то я бы пошел ва-банк!
— Заткнулся, — приказным тоном прорычал Альфредо и с противной усмешкой посмотрел на меня. — У тебя нет шансов, красавчик, — после его слов помещение заполнилось хриплыми смешками, к которым с радостью подключилась Патриша, несколько раз с силой хлопнув Билла по невероятно бледным от испуга и стресса щекам.
— Смотри, малыш, — наклоняясь к мальчишке, отчего ее косы упали ему на лицо, прошипела девица. — Твоему папочке сегодня не везет, — снова громко рассмеявшись и откидываясь на стуле, Патриша звучно хлопнула в ладоши.
Принц молчал. Лишь изредка натягивая улыбку, он внимательно наблюдал за процессом игры, глядя в основном на меня. Под его взглядом я ежился, мечтая провалиться сквозь землю, и не мог сосредоточиться на игре. Да, карты мне попадались не самые плохие, но выиграть, кажется, будет проблематично. Если вообще возможно...
— Флеш! — прокричал Гомез, положив на стол карты и тут же хлопнув по ним широкой татуированной ладонью. — Вскрывайся, сучонок, — облизав пересохшие губы, потребовал он, приблизившись ко мне.
Я поморщился, уловив резкий запах алкоголя и табака, исходящего от Гомеза, и послушно положил на стол свои карты.
— Каре, — медленно прислонив стакан с виски к губам, сказал Принц. — Продолжаем, — делая небольшой глоток, добавил он.
— Сдавай! — рявкнул Альфредо, буквально испепеляя меня своим взглядом, и Гонсалес молча повиновался, схватившись за колоду.
— Пронесло, — поиграв густыми бровями, промолвила Патриша и погладила Билла по волосам длинными острыми ногтями. — Пока...
— Больше дела — меньше слов, — подал голос Принц, восседая во главе стола и подкуривая сигару. — Альфредо, время.
— Да, Хозяин, — легко кивнув головой, верзила повернулся ко мне. — Ну что, красавчик, готов к последнему раунду?
— Готов, — отозвался я, удивленный твердости своего голоса. Снова взглянув в сторону Билла, в глазах которого замер самый настоящий ужас, я попытался безмолвно убедить его в том, что всё будет хорошо. Но кто же знал, что в моих глазах отображалось примерно то же, что и у мальчишки?..
— Фулл-хауз, — Альфредо сложил на стол свои карты, среди которых были одна тройка и одна пара, а именно десятки: бубновые, червовые и пиковые, а также две восьмерки: черви и крести. — Гонсалес?
— Флэш, — недовольно выпалил парень, раздраженно бросив свою комбинацию карт на стол.
— Стрит, — следующим был Гомез, и его карты удачными назвать было никак нельзя.
— Что за уроды... — недовольно пробурчал Альфредо, густо нахмурившись.
— Стрит-флеш, — мучительно медленно проговорил Фернандо, и его карты легли на стол.
Все присутствующие в помещении затаили дыхание, уже предвкушая свою победу. Улыбка стерлась с лица Принца, что напряженно смотрел на поверхность стола, которую заполняли карты. Альфредо резко повернулся в мою сторону, ожидая моего хода. Но я не спешил. Я тянул время, всё еще надеясь на положительный исход сегодняшнего дня.
— Мы ждем, Том, — с ноткой раздражения в голосе произнес Принц, подавшись чуть вперед. Его пальцы были сцеплены в замок между собой, а взгляд пронзал меня насквозь. Давай же, Каулитц...
Туз червей, король червей, дама червей, валет червей и... десять червей опустились на гладкую поверхность стола. Я, наконец, смог выдохнуть.
— Флеш-рояль... — прошептал Гонсалес, нарушая идеальную тишину, воцарившуюся в комнате.
— Не может быть... — ничуть не уступая Гонсалесу в громкости голоса, выдавил Фернандо.
ДА! Победа за мной. Я сделал это! Я смог... Господи, у меня получилось!
Я не верил. Я до последнего не верил, всё еще глядя на комбинацию карт, лежащих на столе, и не осознавал происходящее. Улыбка медленно вырисовывалась на моем лице, но... ей там было не место.
— НЕТ!!! — в помещении раздался громкий и почти истерический визг Билла, рот которого тут же накрыла рука Патриши.
Внутри меня всё похолодело. Клянусь, я не мог даже пошевелиться, да и не стоило совершать и малейшее движение, потому что в данную секунду я был живой мишенью. На меня были направлены четыре пушки, которые вот-вот были готовы выстрелить. Спустя несколько мгновений оцепенения я осознал: всё кончено.
— Том... — тихо заговорил Принц, медленно поднимаясь из-за стола. — Я знаю, мы договаривались, что если ты выиграешь, то мы отпустим мальчишку. Я всегда держу своё слово. Малыш сейчас отправится к своим родителям, и больше мы его, к моему большому сожалению, не увидим. Но... никто не говорил, что мы отпустим ТЕБЯ.
Ну конечно. Конечно... Неужели я надеялся, что эти люди примут свое поражение и со спокойной душой пожмут мне руку, пожелав счастливого пути? Не бывать такому. Никогда. И я... наверное, был в некоторой степени к этому готов.
Ничего не отвечая Принцу и стараясь не позволить инстинкту самосохранения сработать, отчего я мог бы броситься бежать или еще что-нибудь подобное, я медленно повернулся к Биллу, которого крепко удерживала Патриша с поблескивающим в руках ножом, и посмотрел в его глаза. Лицо мальчишки уже было залито слезами, большие карие глаза даже не моргали, шокировано глядя на меня, и я почувствовал, как в носу предательски защипало. Единственное, чего я не хотел - это прощаться с ним, не иметь больше возможности увидеть его, послушать его истории, наблюдать за тем, как увлеченно он рисует в своем любимом альбоме, как гладит нашу кошку Тилу и... больше никогда не увидеть то, как спокойно он спит. Я должен был сказать ему всё, что думаю, всё, что у меня на душе, но... уже поздно. И мне так жаль...
— Прощай, — одними дрожащими губами произнес я, обращаясь к Биллу, и крепко закрыл глаза.
Сквозь затуманенное сознание я услышал резкий грохот выломанной двери, чувствовал какое-то беспорядочное движение вокруг, но... глаза не открыл. Может, это звук раздавшегося выстрела, и я уже умираю? Тогда почему совсем не чувствую боли, а просто продолжаю неподвижно сидеть на том же самом стуле, на котором сидел?..
— БРОСИТЬ ОРУЖИЕ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ!
Неподалеку от меня послышался очень громкий голос, и я насилу разлепил веки, возвращаясь в сознание. Я жив... А значит всё, что сейчас происходит — реально.
— Густав! — прошептал я, ошарашено качнув головой.
Вокруг всё замерло, и я медленно поднялся на ноги, будто бы налившиеся свинцом, но мне лишь казалось, что мои движения и движения других людей происходили, словно в замедленном действии, на самом деле всё произошло за какую-то долю секунды. Стоило мне только встать и почувствовать под ногами опору, как мой рот открылся в крике, и я не совру, если скажу, что видел, как пуля, выпущенная Принцем, летела в моего друга...
Даже не контролируя собственные действия, я резко выхватил пистолет из рук стоящего рядом Гонсалеса и, с силой толкнув Густава в сторону своим плечом, направил оружие на Принца, тут же нажав на курок. Выстрел буквально оглушил меня, и в следующую же секунду я выронил пистолет, который только что крепко держал в руках. Истерический женский вопль заполнил помещение, когда тело Принца звучно рухнуло на пол, и я обеими руками схватился за голову, сжимая свои волосы пальцами.
— Том! — прокричал Билл, наконец, вырвавшись из «объятий» Патриши, и тут же побежал в мою сторону.
Растерянно глядя по сторонам, я почувствовал сильное головокружение и облокотился спиной о стену. Перед моими глазами предстала следующая картина: Гомез, Гонсалес и Фернандо были схвачены тремя высокими крепкими парнями, которые прибыли сюда вместе с Густавом и, очевидно, работали под его чутким неофициальным руководством, а Альфредо, всё еще сопротивляясь, удерживался Шеффером, который, к моему удивлению, уже, как ни в чем не бывало, продолжил свою работу. Как будто вовсе не он мог быть на месте Принца, чье бездыханное тело сейчас лежало на полу...
Один из парней группы захвата пытался поднять сидящую около трупа своего Хозяина Патришу, и я невольно задержал на девушке свой взгляд. По ее щекам скатывались крупные капли слез, и обычно мерзкого насмешливого выражения лица как не бывало.
— Вставай! — в очередной раз грубо хватая Патришу за руки, рявкнул мужчина, и девушка, естественно уступая ему в физической силе, поднялась на ноги, все еще неотрывно глядя на Принца.
— Увези мальчишку домой, Джош, — надевая на Альфредо наручники, скомандовал Густав своему напарнику, и тот двинулся в сторону приближающегося ко мне Билла.
— Том... — растерянно глядя на остановившегося рядом с ним Джоша, выдохнул черноволосый.
— Всё нормально, Билл, — подрагивающим голосом сказал я, кивая головой. — Пусть тебя отвезут в отель, я буду чуть позже. Не волнуйся.
Коротко кивнув, он повиновался и направился в сторону выхода вслед за Джошем, который остановился лишь пару секунд, что-то шепнув своему коллеге, удерживающему уже закованного в наручники Гомеза.
Проводив Билла взглядом, я повернулся в сторону Густава, который кому-то звонил по своему мобильному телефону. Я просто не верил в происходящее. Мой друг (в будущем, естественно) поверил мне! Он рискнул своей карьерой и будущим своих друзей, и благодаря этому мы с Биллом живы. Я был на волоске от смерти, и перед моими глазами до сих пор маячило направленное на меня оружие...
Сделав мне знак рукой, светловолосый стажер отделения полиции продолжил свой разговор по мобильному, и вместе мы покинули злосчастный подвал, находиться в котором меня больше никто не заставит. Даже под дулом пистолета. Тем более под дулом пистолета!
— Эй, Том, — хлопнув меня по плечу, произнес Густав, когда мы уже стояли снаружи, наблюдая за тем, как компания стажеров наскоро составляет протокол взятия преступников, основанный на уже найденных в помещении уликах, которые представляли собой различные документы, а также вещественные доказательства в виде горы наркотиков и незаконно приобретенного оружия.
— Ты в порядке? — отвлекая меня от моих размышлений, продолжил Шеффер.
— В полном, — слабо улыбнувшись, ответил я. — Густав...
— Помещение осмотрено, я собрал всё нужное. Ну, что, теперь едем? — спросил один из коллег-стажеров Шеффера, тем самым обрывая меня на полуслове.
— Да, да, заталкивайте уродов в машину, — нахмурившись, скомандовал Густав. — Пошли? — обратился он уже ко мне.
Я слабо кивнул, резко выдохнул и прикрыл глаза, словно отпуская ситуацию. Нужно было лишь сесть в автомобиль, чтобы, наконец, оказаться подальше от этого злополучного места, но что-то всё же не давало мне этого сделать. Мотнув головой, я насилу поднял веки и двинулся уже было к одной из полицейских машин, но замер на середине пути.
Что-то отвлекало меня и, быстро сообразив, я развернулся всем корпусом на девяносто градусов, где и находился неопознанный объект почти пошлого ярко-красного цвета, который и напрягал моё боковое зрение так неприятно.
Красный «Феррари» «А» Семьсот два. Привет из две тысячи шестнадцатого.
Совсем не рад тебя видеть…
***
«А» Семьсот два. «А» Семьсот два. Не могу поверить... «А» Семьсот два.
«А» Семьсот два. Перед моими глазами до сих пор стоял красный автомобиль марки «Феррари», который я собственными глазами видел не более, чем полчаса назад. Это был не сон, не воспоминание из прошлого (или будущего?), не плод моего больного воображения, нет. Это была реальная машина, из-за которой погибли мои родители. Это точно была она, сомнений нет и быть не может.
Следуя за Густавом, который немного нервничал из-за предстоящей встречи со своим начальником и уже продумывал детальный отчет по успешно завершенному делу, я смотрел на свою обувь и беспрестанно думал. Я не выпускал из головы увиденный автомобиль и хотел знать, кому он принадлежит. Может, это и есть то, для чего я попал в прошлое? Я должен предотвратить аварию. Я должен помешать этому автомобилю разрушить жизни людей.
— Том, — дотрагиваясь до моего плеча, окликнул Шеффер. — Отойдем?
— А, конечно, — растерянно мотнув головой, я прервал свой мысленный мозговой штурм и внимательно взглянул на блондина.
— Я... я ничего о тебе не знаю, даже твоей фамилии... Дело в том, что мы всем отделом хотим выразить тебе огромную благодарность, Том, и мне нужно знать побольше о тебе. Ты даже не представляешь, что сделал для нас, не говоря уже о том, что благодаря тебе преступники отправились за решетку, а...
— Эй, полегче, — усмехнувшись, я выставил ладони вперед, перебивая Густава. — Вообще-то, это я должен благодарить тебя и твоих парней. Если бы не вы, то я совершенно точно больше никогда бы не смог ни с кем вот так вот разговаривать...
— Это наша работа, — возразил Шеффер, слегка улыбнувшись.
— Но ведь ты мне поверил, — качая головой из стороны в сторону, заметил я. — Так что это всё — твоя заслуга.
— Спорить можно бесконечно, мистер Загадка, — слабо рассмеялся парень, крепко сжав мое правое плечо. — Но всё же я должен тебя отблагодарить. И никаких отговорок! Как насчет того, чтобы как-нибудь сходить куда-нибудь вместе? Я угощаю!
— Отличная идея! — довольно улыбнувшись, поддержал Шеффера я.
Запустив руки в карманы брюк, и, недолгое время в них прокопавшись, блондин извлек оттуда небольшую типичного размера визитку и протянул мне.
— Вот, держи. Это мой номер. Звони в любое время дня и ночи! — сказал Густав, со всей серьезностью глядя мне в глаза. — Но лучше дня, — шутливо добавил он, отступая на несколько шагов назад.
— Есть, офицер! — приложив руку к виску и состроив архисерьезное выражение лица, четко проговорил я.
— ВЫ ВСЕ СДОХНЕТЕ!!! Я клянусь, я обещаю вам, я приложу все усилия и ВЫ ВСЕ СДОХНЕТЕ!
Почти оглушающий крик в конце коридора заставил и меня, и Густава резко обернуться в ту сторону, откуда он послышался. Двое мужчин, ведущих закованную в наручники Патришу, грубо толкали ее вперед в то время, как девица громко вопила и безуспешно вырывалась. Когда все трое поравнялись со мной и Густавом, Патриша повернула голову в мою сторону и злобно сощурилась.
— Обещаю, красавчик, и тебе и твоей малолетней шлюшке осталось недолго, — ядовито выплюнула она мне прямо в лицо.
В это мгновение ярость буквально охватила меня с ног до головы, и я резко дернулся в ее сторону.
— А ну заткнись, сука! — прокричал я, хватая ее за грудки и отталкивая в сторону парней, крепко удерживающих ее.
— Эй-эй, Том! — аккуратно оттащив меня от Патриши, Густав кивнул своим коллегам и развернулся ко мне, перекрывая собой уже отдаляющихся от нас девицу и двоих офицеров. — Ты чего это, приятель? — непонимающе глядя на меня, спросил он.
До сих пор сотрясаясь от злости, я попытался прийти в себя и не обращать внимания на слова этой твари, которая еще очень долго будет сидеть в тюрьме строгого режима и, соответственно, ничего не сможет сделать ни мне, ни тем более Биллу. Но это не значит, что я не хотел ударить эту женщину по ее мерзкому лицу за то, что она оскорбила мальчишку. Какое право она имеет так о нем говорить?!
— Порядок, — слегка раздраженно убирая от себя руки Густава, буркнул я.
— Успокойся, ладно? — миролюбиво произнес он. — Всё позади. Эта дамочка может угрожать сколько хочет, но какой в этом толк?
— Я знаю, — уже мягче промолвил я, одной рукой отводя выбившиеся из хвоста пряди волос от лица. — Густав, — обратился к парню я. — Могу я тебя попросить об одной услуге?
— Конечно! Всё, что хочешь! — разводя руки в стороны, довольно выпалил блондин. — В рамках закона, конечно, — усмехнулся он.
— На этот раз ничего криминального, — заверил его я. — Ты мог бы узнать, кому принадлежит один автомобиль?
— Да, это без проблем, — пробормотал Шеффер, внимательно меня слушая. - О каком авто речь?
— Красный «Феррари» две тысячи первого года, номер «А» Семьсот два, — медленно продиктовал я. — Запомнишь?
— Красный «Феррари» две тысячи первого года, номер «А» Семьсот два, — повторяя мною сказанное, парень кивнул и пожал плечами, — Да, конечно.
— Отлично, спасибо тебе, друг, — я улыбнулся и потянулся к Густаву для того, чтобы заключить его в объятия, и уже было подумал, что это лишнее, но парень сам приобнял меня, несколько раз хлопнув по спине.
— Иди, отдыхай, Том, — с улыбкой проговорил Шеффер. — Жду звонка, — наведя на меня указательный палец, не очень умело подмигнул он.
Я рассмеялся и уверенно кивнул, разворачиваясь к выходу.
— Обязательно, — пообещал я и торопливо направился прочь из полицейского участка.
***
np: Cansas – Dust In The Wind
День казался бесконечным. Столько событий за такие короткие сутки – разве это возможно вообще? Как оказалось, в две тысячи шестом возможно всё. Обыграть представителей мексиканской мафии в покер — почему бы и нет? Сотрудничать с ничего не подозревающим другом из будущего и совместными усилиями накрыть наркопритон – раз плюнуть, спасти жизнь невинного подростка, избавить его от многочисленных страданий — легко!
Неспешно двигаясь по направлению к отелю «Эрдферкель» и, впервые за последнее время, с истинным наслаждением затягиваясь сигаретным дымом, я чувствовал себя почти сверхчеловеком. Никогда не подумал бы, что всё это может быть мне под силу.
Я, можно сказать, творец будущего! Да Марти МакФлай напару с Доком Брауном просто отдыхают по сравнению со мной! Жаль только, что я не герой какого-нибудь научно-фантастического фильма… Я – просто Том. Человек, у которого есть тайна на грани бреда сумасшедшего, которой вряд ли вообще когда-нибудь с кем-нибудь можно будет поделиться…
Однако, несмотря на всё великолепие моего грандиозного путешествия во времени, в одном я Марти всё же уступал. Парнишка из именитой киноленты, что вернулся в прошлое на машине времени, смог спасти будущее своей семьи. А я… А что я?.. Мне и машина никакая не нужна была чтобы отмотать время вспять, но я еще не использовал ни единой возможности для того, чтобы изменить своё серое, безрадостное будущее…
Кстати, об автомобилях. Красный «Феррари» со знакомыми мне номерами, что я увидел сегодня, так и не давал мне покоя, со свистом шин носясь в пределах моей головы. Мне надо срочно узнать кому принадлежит эта машина, и… Предотвратить страшное происшествие, сломавшее мою жизнь. ЛЮБЫМИ путями.
Резко остановившись посреди дороги, я мотнул головой. Не всё сразу, Каулитц! Тебе нужно немного отдыха, иначе, ты отбросишь коньки раньше, чем несчастные души Принца и его прихвостней начнут вариться в самом горячем котле Ада.
Ухмыльнувшись, я прикрыл глаза, и быстро отёр лицо, а затем продолжил своё движение, ускорив шаг. Мне ужасно хотелось скорее увидеть Билла, еще раз убедиться, что ему больше ничего не угрожает, и провести с ним еще один вечер. Пожалуй, первый вечер, когда нам обоим будет легко на душе.
Я больше ни о чем не жалел. Ни о странных обстоятельствах, при которых этот необыкновенный человек оказалось рядом со мной, ни о днях, что ушли на то, чтобы привести его в порядок и вернуть к нормальной жизни, ни о трудностях, с которыми мне пришлось столкнуться из-за него… Всё это было лишь малой частью этой странной маленькой жизни, в которую я попал благодаря чуду. Именно так, теперь я считал своё появление в две тысячи шестом году чудом, ибо происходящее со мной больше было похоже на яркий, полный интереснейших событий сон…
А что, если это, и правда, просто сон? Я впервые задавался таким вопросом. Ведь если вспомнить самое начало и трезво проанализировать каждый мой шаг, то получается… Получается, я в две тысячи шестнадцатом году до сих пор сплю в своей кровати, под изобретением древних индейских племён – ловцом снов. А это означает, что рано или поздно я проснусь, ибо вечный сон — это смерть. Ну, или, по крайней мере, летаргия…
Но я не хочу возвращаться туда, где меня никто не ждёт! Кроме Георга, конечно. Интересно, а в две тысячи шестнадцатом я действительно сплю в течение почти двух месяцев? Или продолжаю жить обыденной жизнью? Но как возможно разделиться надвое, ведь я же здесь, на десять лет раньше?! Может, там, в будущем, я действительно умер? Боже мой, от всего этого карнавала тонких научных материй на грани с вымыслом запросто можно заработать шизофрению!..
Неожиданно вышедшее сегодня из-за туч солнце уже садилось за горизонт. Возможно, это последний тёплый денёк, и город скоро будет покрыт толщей льда и снега, а метель будет нещадно резать своими белыми лезвиями по лицу… Но какая мне теперь, к чёрту, разница?
Я мог умереть сегодня, но остался жив. Теперь мне море по колено, и жизнь кажется чем-то ужасно зыбким, но, тем не менее, невероятно прекрасным. Плевать, какая погода на улице, плевать, что моим домом стал несуществующий в будущем отель, плевать, какой сейчас год… Плевать!
Я чувствовал себя на редкость счастливым, и, всё, чего мне хотелось — это просто поделиться этим счастьем с тем, кто поймёт меня как никто другой. Благо, такой человек в моей жизни теперь есть…
За спутанными мыслями, разговорами с самим собой и чередой сигарет я и не заметил, как оказался на месте. «Эрдферкель» никуда не делся, и сейчас для меня просто не было места прекраснее, хотя еще не так давно я проклинал отель и ненавидел всей душой. Взбежав вверх по небольшой лесенке, я чуть ли не настежь распахнул входную дверь и залетел внутрь — в просторный зал. Помещение играло ранее незамеченными мною красками, люди, находящиеся в холле, все, как на подбор, улыбались, жизнь кипела! И как я раньше этого не замечал, проплывая по волнам своей депрессии?
Венди, сидящая за стойкой регистрации, весело болтала с высоким светловолосым парнем, в котором я узнал местного швейцара. Девушка тоже больше не выглядела расстроенной, и у меня словно камень с души упал, когда я заметил, как шатенка улыбается, в то время, как её собеседник шепчет что-то ей на ухо. Немного помедлив и понаблюдав за этой картиной, я решительно зашагал к лифту. Звонок его среагировал почти мгновенно, и двери тут же раскрылись, впуская меня внутрь. Поразмыслив, я всё же пришёл к выводу, что Венди и правда будет лучше проводить время в компании своего коллеги, ведь с ним у неё наверняка больше общего, чем со странным парнем, носящим безвкусные для две тысячи шестого года бороду и хвост на затылке, а также чрезмерно заботящимся о своём… брате.
Нервно сглотнув и двинув кадыком, я моргнул, изгоняя из своего сознания мысли, движущиеся не в нужном направлении. Но в этот раз они были намного сильнее меня. Чем выше лифт поднимался на нужный этаж, тем ярче я видел перед собой сияющие ясные глаза Билла, тем сильнее колотило в треморе мои руки, стоило только вспомнить подрагивающие во сне длинные пушистые ресницы. Что это за чёртово наваждение, как от него избавиться? Лифт остановился, и я отчетливо ощутил, как сердце моё отбивает ритм чечетки, будто бы находясь уже вне грудной клетки.
Открыв номер ключом, я спешно зашёл внутрь и, шумно захлопнув за собой дверь, прижался к ней спиной. Я уже и не надеялся оказаться здесь снова и должен был радоваться в этот момент, но мои внутренности сковывало странное предвкушение, или волнение, я сам не понимал что это, но дышать мне стало трудно, потому что в горле образовался предательски большой и колючий ком…
— Том, — тихий шепот из-за угла заставил меня вздрогнуть. Билл, чьи глаза были наполнены слезами, стоял, прижимаясь худым плечом к косяку арки, ведущей к спальне, и просто смотрел на меня, прикусив дрожащую губу.
Наверное, я должен был что-то сказать, хотя бы откликнуться, но я лишь открыл рот, и, не сумев выдавить и звука, просто поддался своим эмоциям, которые зачастую заставляли меня совершать необдуманные поступки. В несколько больших шагов я пересёк все помещение и, наскоро скинув с себя верхнюю одежду, прижал брюнета к себе так крепко, как только мог.
Хаотично перемещаясь ладонями и пальцами по телу Билла, я оглаживал его спину, плечи, грудь, перебирал пальцами его волосы и легко сжимал их. Неизведанное прежде чувство мощным потоком разливалось по моим венам, и я был готов поспорить, что это не что иное, как серотонин – гормон счастья. Мне хотелось прямо здесь и сейчас показать Биллу, что он для меня значит. Этой ночью я готов был расстаться со своей жизнью ради него, и теперь я уже уверен, что это стоило бы того. Потому что он — не просто бродяжка с улицы, не просто отслоившаяся ячейка дисфункциональной семьи, не просто мой сожитель. Он… Намного большее для меня.
— Мы живы, — невнятно пробормотал я первое, что пришло в голову, и прижался лбом ко лбу мальчишки. По щекам текли слёзы, но я не переставал блаженно улыбаться. Нужно было столько всего ему сказать, но все эти слова проносились мимо меня, я просто растворялся в моменте, словно он — последний.
— Когда все они направили на тебя оружие, — тихо всхлипывая, зашептал парень, в то время как я прижался щекой к его волосам, — Мне стало так страшно. Я… Я думал, что потерял тебя навсегда, — с горечью в голосе добавил брюнет.
Прикрыв глаза, я легко поцеловал Билла в макушку и бережно обхватил его лицо ладонями, приближая к себе еще.
— Я же обещал тебе, что всё будет хорошо, — тихо сказал я, тыльной стороной ладони невесомо проводя по нежной коже его щеки. — Ты мне не верил?
— Я верю тебе, — одними губами произнёс Билл, немного озадачено глядя на меня снизу вверх. Я же покрывался неизвестного происхождения мурашками, ощущая на своей шее тёплое дыхание брюнета, а в следующую секунду мои губы уже оказались в плену его поцелуя…
Я замер, в этот раз не в силах прекратить это странное для меня, возможно ошибочное, но такое желанное действо. Ранее девушки целовали меня по-разному: ласково, грубо, страстно, требовательно. Но ни одна из них прежде не целовала меня так бессильно, почти отчаянно, в то же время так нежно и невинно.
Чуть солёные от пролитых слёз, губы парня трепетно касались моих, задерживаясь то на верхней, то на нижней, и я не смел сопротивляться этому порыву, потому как бабочки в моём животе просто запрещали мне даже думать об этом. Вместо этого я болезненно рвано выдохнул, и, отбросив все сомнения и быстро помахав рукой своему трезвому рассудку, ответил Биллу, подавшись вперёд и усилив напор поцелуя, сминая его губы, и тут же позволяя парню проявить инициативу самому.
Мой организм бушевал, то ли изо всех сил отрицая происходящее, то ли торжествуя — кровь буквально кипела в каждом участке тела, вены тягуче пульсировали, а голова кружилась так, словно из всех аттракционов в парке развлечений я выбрал самую сумасшедшую карусель. Это было правильно и неправильно одновременно, больно, и в то же время приятно, но, несомненно, прекрасно…
— Кажется, я теряю рассудок, — наконец, сумев оторваться, я медленно открыл глаза, и лёгким движением руки смахнул с лица мальчишки чёлку, которая всё это время щекотала мою скулу.
— Я люблю тебя, — не открывая глаз, а даже сильнее сжимая веки между собой, выпалил Билл и, сделав вдох, перестал дышать.
И мне показалось, что я оглох, потому что последовавший высокий протяжный свист в моих ушах почти причинял мне боль. Что он только что сказал? Мне же послышалось? Да, никак иначе, это просто очередной бред моей дурной головы. Такого быть не может.
— Билл, — набрав в лёгкие побольше воздуха, начал я.
— Я люблю тебя, — вкрадчиво повторил брюнет, теперь уже открыв глаза, и внимательно глядя на меня, словно подтверждая, что это откровение вовсе не является моим наваждением.
— Замолчи, — недоверчиво сощурившись, прошептал я, и выставил перед собой предательски дрожащие руки.
— Нет, я не собираюсь молчать, — решительно мотнул головой Билл, и в секунду я осознал, что натворил.
Я, Том Каулитц, пребывая в состоянии какого-то ненормального аффекта, только что целовал парня, который вполне себе уверенно заявляет о серьёзных чувствах по отношению ко мне. Но ведь я совсем не этого хотел! Или этого?!..
— Так не должно быть! ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ! НЕ ДОЛЖНО! — до боли вцепившись в свои волосы у самых корней, закричал я. Мысль о том, что мне более чем понравилось случившееся, предательски звенела в свои колокольчики. Гнев стремился разорвать меня на части, и я, пытаясь сдержать подступающий приступ агрессии, ринулся в дальний угол комнаты, где буквально упал в ни в чем не повинное кресло.
— Зачем ты лжешь самому себе, Том? — неожиданно громко спросил Билл, сделав несколько осторожных шагов в мою сторону. — Я же вижу… Вижу и чувствую, что нравлюсь тебе, — заламывая руки, дрожащим голосом продолжал он, а я лишь молчал, разглядывая пол и с каждой секундой всё яснее понимая, что каждое слово его — чистая правда.
Вот только что теперь мне с этим делать? Как я могу спокойно дальше жить с тем, что мальчишка только что сказал, если мой сон может закончиться в любую секунду, и я снова окажусь там, где его и нет вовсе?.. Как я смогу это вынести, и, главное, как это переживёт ОН?..
От одной мысли о таком исходе событий, слёзы вновь подступили к моим глазам. Откинув голову на спинку кресла, я шумно втянул носом воздух и до боли прикусил нижнюю губу.
— Это… Это всё потому что я младше тебя? — с вызовом в голосе вопрошал Билл. — Ты считаешь, что я не умею любить, что я просто на это не способен? Думаешь, я это несерьёзно, мол, перебешусь и забуду, да? — продолжил предполагать он и деланно фыркнул.
— Нет, — устремившись взглядом в потолок, наконец, устало ответил я. — Всё дело только в том, что ты совсем ничего обо мне не знаешь Билл, — решительно поднявшись с кресла, я прошел вглубь комнаты, и вновь накинул куртку. — Прости, — тихо добавил я, и, виновато глянув на пребывающего в полной растерянности подростка, дернул тяжелую ручку входной двери, и покинул номер.
Мой мир, едва успевший наполниться дающим надежду светом, словно погас, а от счастливого наслаждения появившимся шансом на жизнь осталось лишь горькое послевкусие… И правда, обстановка внутри отеля была всё такой же — веющей безнадегой и разочарованием, да и люди вокруг не стали ни на толику улыбчивей. Я сам себе всё это придумал.
Спустившись на лифте в просторный холл, я немного потоптался в нерешительности возле длинных замшевых диванов, а затем всё же направился в сторону стойки регистрации, сжимая в кармане ламинированную карточку.
— Привет, Венди, — немного нерешительно произнёс я, опустив ладонь на тёмную деревянную поверхность стойки.
— Привет, — сухо откликнулась шатенка, не отрывая взгляда от кипы бумаг, которыми она была занята в данный момент. Всё еще злится, наверное…
— Слушай, можно мне сделать один звонок отсюда? — кивнув в сторону белого стационарного телефона рядом с девушкой, спросил я.
— В вашем номере не работает телефон? — нахмурившись, девушка отложила листы с печатным текстом в сторону.
— Нет, всё в порядке, просто… — замялся я. — просто с Биллом повздорили, не хочу пока возвращаться в номер, пусть посидит — подумает, — неохотно объяснившись, я вытащил визитку с номером телефона стажера Шеффера из кармана и положил на столешницу. — Ну, так что? Всего один звонок! — я сложил руки в умоляющем жесте.
— Ну, хорошо, — хмыкнула Венди и, немного вытянув провод телефона, поставила аппарат напротив меня.
— Спасибо, — кивнул я и, прижав телефонную трубку к уху, наскоро набрал номер телефона, мелким шрифтом напечатанный под ламинированной поверхностью.
Постукивая пальцами по дереву, я выждал несколько длинных гудков, а затем, наконец, услышал произнесённое знакомым голосом заветное «алло».
— Густав, привет, — невольно улыбаясь, заговорил я. — Это Том.
— Давно не виделись, — усмехнулся собеседник на другом конце провода.
— Ты занят сейчас? — зажмурившись, спросил я. Положительный ответ на этот вопрос был для меня совсем нежелателен сейчас.
— Ну, если только поглощение светлого нефильтрованного в одиночку считается занятием, то… — уклончиво ответил парень. Всё же, Густав не меняется. И вкусы его в том числе…
— Помнится, за тобой должок, — заметил я. — Как насчет продолжить увеселение где-нибудь… Скажем, в твоём любимом баре? Отметим удачно проведённое дело.
— Шефферы всегда платят свои долги, — занижая голос, протянул, кажется, уже и так хорошенько принявший на душу будущий офицер полиции. — Встретимся на перекрестке Бауэрштрассе через полчаса?
— Хорошо, — улыбнулся самому себе я. — Скоро увидимся.
— Бывай, — весело откликнулся Густав.
Положив трубку обратно в «гнездо», я вновь обратил свой взгляд на Венди, которая так тщательно имитировала занятость своими бумагами, что даже и не обратила внимания, что уже несколько секунд пялится в лист с перевернутыми буквами.
— Эй, Венди, — тихо позвал девушку я. — Ты прости меня за тот день, некрасиво вышло, я не должен был вести себя с тобой так грубо.
— Да ладно, — быстро перевернув бумагу в нужное положение, отмахнулась шатенка. — Я уже поняла всё.
— Поняла что? — изогнув левую бровь, переспросил я.
— Что у тебя есть девушка, — опустив локти на стол и уперев подбородок в ладони, проговорила Венди.
— Я… — замешкавшись, начал я, но был перебит.
— Ты влюблен, Том. И это видно невооружённым взглядом, — продолжила шатенка, и я сдался. — Возможно, влюблен не очень удачно, — заметила она. — Но не стоит топить свою печаль в алкоголе, — намекнув на мой телефонный разговор, девушка взяла аппарат в руки и поставила на место. — Ты хороший человек, а это главное. Просто прекрати прятаться от своих чувств.
Опустив голову, я тяжело вздохнул. Фразу про прятки от собственных чувств и ложь самому себе я слышал уже второй раз за последние пятнадцать минут. Возможно, во всём этом есть доля правды…
— Спасибо тебе за всё, Венди, — наконец, взяв себя в руки, сказал я.
— Не за что, — пожала плечами девушка. — Приятного вечера. Береги себя.
Коротко кивнув, я развернулся к выходу. Сейчас мне просто нужна компания моего друга. И в этом самому себе я не вру.