Стажёр.
- И... двадцать очков! Джокер! - бросив на стол последнюю карту, что держал в своих руках, возликовал я.
Покерный пасьянс, квадратный покер, покер в одиночку - как хотите - это хорошая возможность скоротать немного времени и хорошенько потормошить голову. Но сейчас я раскладывал пасьянс из дорогих сердцу карт, некогда принадлежащих Гордону, не просто для развлечения. Я готовился к игре, которая будет стоить мне жизни. И как же я был сейчас благодарен отчиму за то, что он научил меня играть в карты почти так же профессионально, как он сам.
Возможно, с моей стороны было глупо совершать такой опрометчивый поступок, предлагая столь опасную авантюру, но у меня не было других вариантов. Отправить Билла к этим скотам и спокойно спать, зная, что там с ним будут делать? Я пока еще в здравом уме и не при каких обстоятельствах не допущу подобного. Поэтому... будь что будет! Терять мне во всяком случае нечего, а так... Я хотя бы буду знать, что попытался всё исправить, помочь мальчишке, которого не могу оставить одного.
Конечно, мне хотелось пойти в полицию, рассказать об этом притоне, чтобы уродов как можно скорее упекли за решетку и наказали за все их темные делишки, но я не мог. Эти люди ясно дали понять, что могут сделать со мной и Биллом, узнав, что я пошел в полицию и сдал их со всеми потрохами, поэтому я пытался понять как мне поступить, как найти какой-нибудь запасной план в случае моего поражения или еще каких-либо непредвиденных обстоятельств.
Когда в мою голову пришли более-менее адекватные мысли, я почти не надеялся, что всё получится. Но понимал, что попытаться всё же стоит. Для начала мне следовало найти моего друга Густава Шеффера, который в две тысячи шестнадцатом году помогал мне в расследовании произошедшего в день аварии, не смотря на то, что его положение не позволяло оказать какую-то существенную помощь. Но сейчас я могу всё исправить. Я могу помочь ему стать кем-то большим, чем просто одним из многих не особо важных сотрудников полицейского участка, тем самым решив и свою проблему. Точнее... проблему Билла, которая теперь стала и моей тоже, ведь я добровольно решился прикрыть мальчишку своей спиной, даже не задумываясь о всевозможных последствиях.
Густав сейчас должен закончить полицейскую академию и проходить практику в полицейском участке, являясь стажером, а это значит, что он еще совсем молодой и зеленый, немного наивный и полный интереса касательно криминальных происшествий. Я должен отыскать его и всё ему объяснить. Поверит? Я очень надеюсь...
Аккуратно сложив все пятьдесят две карты, прибывающие в идеальном состоянии, в упаковку, я по обыкновению убрал их в карман джинсов. Билл уже давно спал, а я никак не мог уснуть, всё время прокручивая в голове произошедшее и пытаясь представить то, что же предстоит нам в будущем. Боялся ли я? Да, наверное. Но страх я испытывал не за себя, а за мальчишку, который сейчас казался мне крайне беззащитным и уязвимым. Я четко осознавал, что мирным путем проблему не решишь, даже если бы я и смог собрать все те деньги, что родители Билла задолжали Принцу. Дело здесь в другом... Принцу хотелось зрелища. Что ж... он его получит.
Встав с дивана, на котором сидел, я отправился в комнату, чтобы всё же прилечь и попробовать уснуть, ведь завтра мне предстоит тяжелый день, ведь найти Густава будет проще, чем попытаться убедить его поверить мне. Погасив везде свет и оставив лишь ночник, стоящий на моей прикроватной тумбочке, я присел на свою кровать и посмотрел в сторону спящего Билла. Его одеяло куда-то сползло, оставив мальчишку мерзнуть лишь в одной белой футболке, в которой он спал. Нахмурившись, я тихонько подошел к соседней кровати и аккуратно укрыл Билла его одеялом, а затем опустился на пол, опираясь спиной об основание своей кровати, стоящей рядом. Подтянув колени к груди, я устремил свой взгляд на черноволосого, чьи глаза были плотно закрыты, а мышцы лица расслабленны - мальчишка спал спокойно, наконец, имея возможность отдохнуть от всего того кошмара, что сегодня творился с ним.
Жалость вновь окутала мое сердце, и я крепко зажмурился от боли в груди за ни в чем неповинного подростка, который вынужден страдать из-за людской жестокости. Из-за жестокости СОБСТВЕННЫХ родителей... Даже не представляю как ему страшно.
Подвинувшись к кровати Билла, я медленно занес руку над его лицом и, несколько секунд помедлив, коснулся пальцами его прохладного лба, убирая в сторону как всегда пребывающие в беспорядке черные волосы. Наблюдая за мягкими, плавными, почти девичьими чертами его лица, я судорожно сглотнул. Этот парнишка точно не от мира сего... И в этом его уникальность. Наверное, таких, как он, больше не существует. Слабых, беззащитных, добрых и храбрых сердцем. Конечно, Билл боялся. Он был до смерти напуган, но при этом пошел на то безумие, что уготовили ему его родители. Я не знаю как объяснить чувство, поселившееся у меня внутри, но оно заставляло меня переживать за мальчишку куда больше, чем за самого себя. Наверное, так правильно, ведь на себя я давным-давно махнул рукой, как всегда выражался Георг, а сейчас и вовсе подписал себе смертный приговор. Конечно, надежда на то, что в грядущий четверг всё пройдет хорошо, теплилась во мне, но с каждой минутой всё больше угасала, и тогда на ее смену приходило осознание того, что я вляпался в огромные неприятности по самые уши. Но мне правда было плевать... Лучше утопать в дерьме вместе с Биллом, который неожиданно стал мне очень дорог, чем проживать эту одинокую, полную отчаяния и боли жизнь...
Моя рука уже без опаски перебирала темные волосы, а полный жалости и необъяснимой нежности взгляд блуждал по бледному, умиротворенному лицу мальчишки. Вот бы на его лице всегда отображалось это приятное спокойствие, и не было места сковывающему страху... Если я могу сделать так, чтобы Биллу больше ничего не угрожало - я это сделаю.
Поднявшись на ноги и в последний раз взглянув на спящего подростка, я улегся в свою кровать и, повернувшись на бок, подложил обе руки под подушку, крепко закрывая глаза. Мне не хотелось думать о завтрашнем дне или о вселяющем ужас четверге, поэтому я просто поддался, всё-таки решившему нагрянуть ко мне этой ночью, сну...
***
np: Cansas - Carry On My Wayward Son
- Доброе утро! Прошу прощения, где я могу найти офицера Густава Шеффера?
Громкий смех тут же заполнил полицейский участок, и служители закона, к которым я обратился, без стеснения смотрели на меня как на круглого идиота.
- Наверное, вы имели в виду стажера Шеффера? - откликнулся один из одетых в полицейскую форму мужчина, который подавил приступ почти истерического смеха раньше своих коллег.
Я резко мотнул головой, сведя брови к переносице.
- Да, - буркнул я, решив, что действительно сморозил глупость. - Мне нужен стажер Шеффер.
- Я его в коридоре видел, - сказал темноволосый молодой человек, попивая кофе из пластикового стакана, и указал рукой в сторону выхода из участка.
- Спасибо, - я кивнул и торопливо направился в ту сторону, куда направил меня один из офицеров, чувствуя на себе его взгляд.
Покинув кишащее работниками полиции помещение, я оказался в пустом коридоре, и мое внимание привлек невысокий блондин, в котором я сразу же узнал своего приятеля.
- Густав! - воскликнул я, ускорив шаг.
Когда я оказался около парня, тот резко обернулся на меня, словно испугавшись моего чересчур громкого вопля, и тут же нахмурился, поправляя на переносице очки.
- Я так рад тебя видеть, - широко улыбаясь, я оглядывал Шеффера с ног до головы, подавив в себе желание обнять его. Совсем еще мальчишка...
- Простите, я вас знаю? - всё еще хмурясь, спросил Густав.
Звучно хлопнув себя по лбу, я покачал головой из стороны в сторону. Вот ненормальный! Мне стоит держать себя в руках, чтобы не показаться Шефферу чокнутым. Тогда уж точно он не станет меня слушать, не говоря уже о каком-то доверии.
- Нет, - ответил я, опустив взгляд на свои ботинки. Неловко вышло... - Я...
- Эй, Густав! Идешь? - с другого конца коридора послышался низкий мужской голос, и я тут же замолчал.
- Одну минуту! - Шеффер махнул своему коллеге рукой и снова перевел свой взгляд на меня. - Чем могу помочь? - вопрошал светловолосый.
- Я бы хотел... - я снова осекся, не зная с чего начать. Бросив свой взгляд на ожидающего Густава мужчину, я продолжил. - А мы можем поговорить... наедине?
- По какому вопросу? - деловито поинтересовался парень, сведя руки на уровне груди и с подозрением меня оглядывая.
- Это... это касается, - черт! Ну почему я не могу выдавить из себя что-то дельное? Еще слово, и он просто уйдет, не желая меня слушать. - Это личное, - заглянув Густаву в глаза, заключил я.
- Ну... хорошо, - задумчиво почесав затылок, пробормотал он. - Нико! - прокричал Шеффер, обращаясь к ожидающему его очевидно тоже стажеру. - У меня тут одно дело, я подойду чуть позже!
- Лады, - пожав плечами, мужчина тут же отправился восвояси, и тогда мы с Густавом, наконец, остались один на один.
- У меня мало времени, - немного раздраженно бросил мой будущий друг, выжидающе глядя на меня.
- Да, конечно, - я встрепенулся и, снова оглядевшись, подошел к парню чуть ближе. - Меня зовут Том. Я... - грубо утерев ладонью лицо, я зажмурился, а затем вновь взял себя в руки, решив говорить прямо и не ходить вокруг да около. - Послушай... те, я знаю, что вы стажер, и для меня важно, чтобы этот разговор остался между нами. Я не могу говорить с полицейскими, потому что... Это очень опасно.
- Я вас не понимаю, - качая головой, проговорил блондин.
- Это... это звучит как-то... Дело в том, что в этот четверг произойдет преступление. У вас есть возможность накрыть наркопритон, которым заведует страшный человек... Он торгует наркотикам, а также людьми. Он обвиняется в мошенничестве, убийстве, насилии...
- Откуда у вас такие сведения? - перебивая меня, строго произнес Густав.
- Я был там, - с уверенностью выпалил я, наклоняясь к Шефферу и опасливо озираясь. - Некие люди задолжали главарю этого злачного места крупную сумму денег за наркотики и, не имея возможности заплатить, отдали им своего несовершеннолетнего сына. Они хотят... - я крепко сжал челюсти, а пальцы непроизвольно сложились в кулаки. - Мальчишка будет вынужден отрабатывать все их долги черт знает сколько времени, после чего его наверняка убьют. Они хотят продать ребенка как скот! - закричал я, но тут же приказал себе успокоиться, словив на себе настороженный взгляд своего собеседника. - Если я обращусь к полицейским, то эти люди убьют и его, и меня...
- Почему я должен вам верить?.. Том, - выделяя мое имя, вопрошал Шеффер.
- Я просто прошу, Густав... - умоляюще прошептал я, снова заглядывая блондину в глаза. - Поверь мне.
- Какое отношение к этой истории имеете вы? - не унимался парень, и я вполне понимал его напористость. Невесть откуда взявшийся тип уверяет, что существует некая преступная коалиция и просит помощи у незнакомого человека, обращаясь к нему так, словно он его старый знакомый. По сути, так и есть, но разве Густав может хотя бы догадываться об этом?..
- Я сейчас забочусь об этом мальчишке, - тихо сказал я, опуская голову. - Его родители наплевали на беднягу, он блуждал по улице голодный и подвергался нападкам хулиганистых подростков, вот я и решил, что должен... Дело не в этом! Преступники должны быть наказаны! Сейчас в эту передрягу попали мы, а в следующий раз в этом криминале будут замешаны другие ни в чем неповинные люди. Вам светит продвижение по службе, уважение и вы... Вы будете знать, что спасли людские жизни и наказали преступников, ведь вы всегда только этого и хотели?
Густав во все глаза смотрел на меня, и я видел в этих глазах неимоверный интерес. В две тысячи шестнадцатом году глаза моего друга погасли, ведь он даже не надеялся построить успешную карьеру, потому что всё уже потеряно...
- Кто ты такой? - прищурившись, промолвил Шеффер, и это был не вопрос.
- Тот, кому можно доверять, - надеясь быть убедительным, проговорил я.
Блондин облокотился о стену, посмотрев куда-то в сторону. На его лице явно отражался мыслительный процесс, он взвешивал все «за» и «против», боясь поверить незнакомцу и в то же время яро этого желая.
- Я бы не просил помощи, если бы знал, что тебе это не под силу, - я улыбнулся, откинув в сторону тот факт, что на данный момент Густав не знает меня, а я - не должен знать его. Я говорил с ним как со своим другом, который всегда стремился мне помочь, но ему так не хватало возможностей...
- Я всего лишь стажер, - пожимая плечами, неожиданно сказал Шеффер. - Если я в тайне от начальства устрою облаву, то подставлю под удар не только себя, но и своих коллег. Моя карьера полетит к чертям собачьим, только потому, что я поверил неизвестному мне парню, который...
- Твоя карьера полетит к чертям, если ты мне не поверишь! - прокричал я, выискивая в своей голове еще хоть что-нибудь, что поможет мне уговорить Густава послушать меня.
- Что ты себе позво...
- Густав... - я прикрыл глаза, а затем снова их открыл. - Запоминай: четверг, полночь, заброшенное нежилое здание на съезде улицы Купферграбен, его сразу будет видно. Всё будет происходить в подвале. Снаружи охраны быть не должно. Внутри все вооружены. Это всё очень серьезно... Вы не должны опоздать...
- Что будет происходить? Я... я не понимаю...
- Покер, - тихо пробормотал я, боясь, что наш разговор услышит хоть одна живая душа. - Партия в покер, но это просто игра. Представление. Я уверен, что даже если и смогу выиграть, то они не отпустят ни меня, ни мальчишку...
- Ты и сам не выглядишь блюстителем закона, - устрашающе надвигаясь на меня, в очередной раз сощурился блондин.
- Четверг. Половина первого ночи. Получаса мне хватит, - четко проговорил я, не обращая внимания на неожиданно сменившийся тон Шеффера.
Густав покачал головой, схватившись за виски обеими руками. Он не поверил. Он не станет так рисковать.
- Я умоляю, поверь мне... - уже ни на что не надеясь, прошептал я, словно заезженная пластинка.
- Мне пора идти, - очевидно, углубившись в свои мысли, торопливо заговорил Густав и, оттолкнувшись от стены, направился в противоположную сторону.
- Купферграбен! - напоминая парню местоположение наркопритона, прокричал я вслед.
Густав больше не обернулся, после чего скрылся за углом.
***
- Чего не ешь? - бодро поинтересовался я у Билла, который без энтузиазма ковырялся в приготовленном мною омлете. Сегодня я позволил мальчишке хорошенько выспаться. Как-никак, у него начались школьные каникулы, а я всё еще помнил, что это такое.
- Да... Что-то совсем нет аппетита, - отмахнулся подросток, скорчив мину кислее, чем лимон.
- А если честно? - уточнил я, разливая по чашкам свежесваренный кофе для нас двоих.
- А если честно, то ты переборщил с содой, - как на духу выпалил Билл и поджал губы.
- И? - не совсем понимая, в чем, собственно, дело, я изогнул левую бровь.
- Горчит ужасно, - виновато почесав нос, заметил брюнет.
Тяжело вздохнув, я поставил две чашки с горячим напитком на стол. Обижаться здесь было абсолютно не на что - мои кулинарные способности и правда оставляли желать лучшего, даже если это касалось такого незамысловатого блюда как омлет.
Всю свою жизнь я прожил в одном доме с родителями, поэтому нужды в обучении искусству готовки не испытывал. Когда же мамы и отчима не стало, я привык обходиться заказом еды в службе доставки, но чаще просто голодал. Меня вообще сложно назвать любителем поесть, в пище я всегда видел лишь топливо, которым время от времени нужно заправлять машину - мой организм.
- Что ж, - немного подумав, начал я. - Тогда... хлопья? - достав из ящика кухонного гарнитура уже ополовиненную пачку, я немного помотал ею в воздухе.
- Хлопья, - без особой радости вторил Билл, и я полностью разделял его нежелание их есть - за две недели регулярного употребления по утрам они успели здорово приесться нам обоим. Но другого выбора, судя по всему, у нас не было.
Ели и пили кофе мы молча. Ни один из нас так и не решился поднять тему того, что предстоит нам сегодняшней ночью. Я не исключал варианта, что сегодняшний день - последний. И если для меня мысль об этом была уже почти нормальной (часть меня уже совершенно спокойно предлагала мне просто обрести покой, и не важно в каком из миров), то Билл... Сомневаюсь, что он вообще верил в хороший исход этого дня и он боялся. Но за себя - в последнюю очередь. Каждая произнесенная им фраза, каждый жест выражал сожаление по поводу того, что я ввязался в весь этот кошмар.
Такая самоотверженность меня пугала. А еще больше меня пугало то, что чувствую я. Почему мой инстинкт самосохранения не сработал, и я бросился на амбразуру ради этого подростка? Ведь по идее, он для меня - никто. Но на самом деле всё было совсем не так, потому что за короткое время нашего общения и совместного проживания мальчишка стал для меня всем. Я оставил мысли и о перемещении во времени, которые сейчас казались глупыми, и о докторе Уитмане и, черт возьми, даже об аварии, что унесла жизни моих родственников. Я начал жить, жить по-настоящему, у меня появилась цель. У меня появился смысл жизни, и сейчас он сидит напротив меня, грея руки о чашку с кофе. Так почему бы не бороться хотя бы ради него?
Помотав головой и чуть наморщившись, я перестал разглядывать Билла со всех сторон. По коже пробежали мурашки, когда я впервые подумал о том, что парень действительно кажется мне очень красивым. Не таким как Кэрри, Венди или другая моя подружка времен отрочества. По-другому... Он смышленый, порой забавный, в меру молчаливый. Он... трогательный. Смотрит на мир по-другому, я видел это в его всегда задумчивых ярко-карих глазах, видел и в его рисунках: на каждом из них мир, люди, вещи - всё немного прекраснее, чем на самом деле. Для меня Билл так и не стал открытый книгой, но я хотел бы... мне уже просто необходимо узнать его.
- Кошку покормил? - неожиданно громко выпалил я, когда всё же смог отогнать от себя мысли, которые казались мне уже чем-то на грани непристойного.
- Да, конечно, - рассеянно откликнулся Билл, опуская только что наполненную хлопьями и молоком глубокую тарелку на стол. - Она останется одна, Том, -серьезно произнес мальчишка, и я прекрасно понял к чему он клонит.
Ну а что я могу поделать? Пойти на ресепшн и рассказать о животном Венди, которая, во-первых, дуется на меня с момента прошлого, неудачного опыта общения, а во-вторых - пришьет нас с Биллом раньше, чем Принц и компания, если узнает, что кроме нас двоих в номере проживает еще и этот уже подросший рыжий комок? Или, может, мне стоит вернуться в полицейский участок и, курам на смех, попросить приглядывать за Тилой Густава, который понятия не имеет кто я вообще такой? Три раза «ха».
- Не останется, - так же уклончиво проговорил я. - Думаешь, ей не хватит корма до утра?
Билл лишь покачал головой и отодвинул от себя тарелку с недоеденным завтраком. «Юношеский максимализм», - подумал про себя я. Даже у самого себя я отлично помню эту подростковую привычку рубить с плеча, не допуская даже мысли о том, что всё может быть не так, как уже сложилось в голове. Тем не менее, быть готовым к худшему - тоже неплохой вариант. Только для этого нужно еще и верить в лучшее...
- Я сам уберу со стола, - тихо произнес Билл, когда с моим завтраком было уже покончено. - Иди, отдохни, я знаю, что ночью ты почти не спал.
Решив не отнимать у парня право на исполнение «занимательного» процесса мытья посуды, я пожал плечами и, поднявшись из-за стола, прошествовал вглубь комнаты - к журнальному столику, где меня ожидала уже затертая мною за ночь колода карт. Помогут ли мне чем-то новые тренинги? Не знаю. Всё, что можно было сделать для моего обучения игре в покер, было сделано очень давно моим отчимом, и вряд ли за короткий промежуток времени я мог еще как-то улучшить этот навык. А надо ли?.. Тоже понятия не имею.
Пару минут повертев колоду в руках, я всё-таки бросил ее обратно на столик, и мой взгляд упал на скетч-блокнот Билла, который в открытом виде лежал рядом с моей пепельницей. Обернувшись назад и убедившись, что подросток сосредоточенно драит тарелки, я опустился на корточки и с интересом начал перелистывать страницы, пестрящие яркими картинками рисунков.
Вот раскрашенная ярко-оранжевым кошка Тила, мирно спящая рядом с несуществующим в номере отеля горшком с белым комнатным цветком жасмина внутри. Вот изображение серых улиц, на которых замерли черные тени незнакомцев людей. Я листал всё это и грустно улыбался - хотел бы я оказаться в загадочном мире этого мальчишки хотя бы на секунду, узнать, о чем он думает и что его вдохновляет на тот или иной рисунок... Перелистнув очередную страницу, я вздрогнул: на желтоватом листе я увидел лицо, наполовину скрытое черными, даже на картинке спутанными длинными волосами. Автопортрет этого мальчишки выглядел довольно реалистично, и мое сердце застучало предательски быстро, когда я разглядел изображение получше и увидел, что на переднем плане, перед лицом подростка изображена широкая спина, на которую ниспадает хвост темных волос. Таких же, как у меня...
Так Билл видит этот мир. За моей спиной он чувствует себя в безопасности, что бы ни происходило.
И я не могу его подвести.
Вернув блокнот в прежнее состояние, я извлек из пачки «Winston» одну сигарету, и, мелькнув огоньком зажигалки, впустил дым в свои легкие...
***
Время бежало предательски быстро, даже за ничегонеделанием. Мы провели день и вечер среды как обычно: смотря телевизор, изредка переговариваясь, играя с нашим общим питомцем - в общем, всеми способами делая вид, что в ближайшем будущем нам ничего не угрожает. Возможно, так и надо было нам обоим. К чему бросаться во все тяжкие, когда удача, подмигивая одним глазом, может повести себя совершенно неожиданно и сыграть (в покер?) на нашей стороне?..
Когда часы показали без четверти одиннадцать, я, тяжело вздохнув, поднялся с дивана и без лишних слов доверху наполнил миску Тилы молоком и кормом, а затем, коротко кивнув Биллу, который искоса напряженно поглядывал в мою сторону, принялся одеваться.
Мы были готовы. Готовы ко всему. Осталось сделать только последний шаг... Закрыв за собой дверь номера и оказавшись в длинном коридоре отеля, мы замерли на месте, переговариваясь одними лишь взглядами. Сделав решительный шаг вперед, Билл, чья грудь вздымалась от тяжелого, неразмеренного дыхания, протянул руку и, крепко ухватившись пальцами, взял мою ладонь в свою.
- Не отпускай меня, - вкрадчиво произнес он, бегая глазами по моему лицу.
- Никогда, - на секунду прикрыв глаза, тихо откликнулся я и сжал его руку сильнее.
Бросив последний взгляд на дверь нашего пристанища, я первый начал движение вперед по коридору.