Создания ночи

Когда в ночи слышался долгий, протяжный вой, знал каждый живой: Лурвус пробудился. Его глаза, как пламя, предупреждали о приближении судьбы, которую никто не мог изменить, кроме Корвуса.

Летописи Хранителей Завесы.

Из такси выскочил Николас Керриган. На нём был костюм, который явно задумывался как «ироничный»: тёмно-бордовый фрак с атласными лацканами, чёрная жилетка, расстёгнутая на несколько пуговиц ниже дозволенного, узкие брюки и трость с серебряным набалдашником. Образ вампира-денди или падшего аристократа — нелепый ровно настолько, чтобы выглядеть намеренно вызывающе. Завершали картину тёмные круги под глазами и слишком самодовольная улыбка.

— Привет, — протянул он, захлопывая дверцу. — Весёлого Хэллоуина.

— Ты ведь друг Данте? — с чарующей улыбкой уточнила Блайт. — Он уже выступает. Иди, пока не пропустил что-нибудь интересное.

— Самое интересное, — парень не двинулся с места, — я вижу прямо сейчас.

Он задержал на ней глаза дольше, чем требовали приличия. Слишком открыто и нагло.

Под светом фонаря её чёрное платье мягко переливалось — строгий силуэт, тонкие бретели, разрез по ноге, подчёркивающий шаг. Волосы падали тёмной волной на плечи, а в осанке была та самая естественная элегантность, которую невозможно сыграть.

— Ты ведь та самая Эдель Блайт?

— Та самая? — в её голосе мелькнула насмешка.

— Та, на которую запал Данте.

— Уверяю, это не так, — Тёмная медленно усмехнулась краем губ.

— Вот как? — Керриган приподнял бровь.

Девушка шагнула ближе, неотвратимо заявляя о своём присутствии. Её энергия скользнула по воздуху, незримая, но ощутимая, вплетаясь в его дыхание. Она не приказывала и не вторгалась в его разум. В этом не было нужды. Рядом с ней люди сами выбирали быть честными со своими инстинктами.

— Превосходно выглядишь, — обронил студент, обводя её фигуру взглядом, полным вызова. — Кто же ты сегодня? Вампирша?

— Тёмная фейри, — она наклонила голову и улыбнулась шире, позволив свету скользнуть по кромке острых клыков.

Мгновение он смотрел молча, полный восхищения. Потом выдохнул, издавая хриплый смешок.

— Дьявол... — признался без тени стыда. — У меня сейчас встанет.

Эдель бархатисто рассмеялась. Она не тянула его к себе — он сам делал шаги навстречу.

— Осторожнее, Николас, — мягко пролепетала девушка. — В эту ночь желания имеют дурную привычку... сбываться.

Следующий их разговор продолжился в уборной, но уже без слов. Она села перед ним на тумбу возле раковины и соблазнительно развела ноги. Здесь и сейчас её сила проявлялась не в чарах, а в природном магнетизме, редком сочетании древней энергии и абсолютного самоконтроля.

Керриган выронил трость из рук и запер за ними дверь. Он стремительно приблизился к Эдель и впился в её губы первым, сжимая в руках бёдра. Пальцы фейри скользнули по его шее, спустились к пуговицам жилетки. Медленные и ленивые движения, от которых у него перехватывало дыхание.

— Боже, это просто сон, — шёпотом сорвалось с его губ.

Парень прижался к краю тумбы, осыпая поцелуями шею. Он попытался задрать платье, но девушка резко отстранилась и посмотрела на него. В её глазах читалась не страсть — власть.

— Как тебе угодно, — прошептала Тёмная.

Студент не ответил. Не мог. Слишком был очарован и возбуждён. Мысли путались не потому, что она их путала, — а потому что он сам охотно отпускал поводья. Блайт слышала, как его сердце билось быстрее, и каждое её движение по одежде и пуговицам казалось приглашением, которого Керриган ждал задолго до этой ночи.

Его руки дрожали, когда он потянулся к ней снова, оставшись без рубашки. Но девушка легко перехватила запястья, прижав его ладони к холодной поверхности зеркала за своей спиной. Её губы тронула едва заметная улыбка — улыбка хищницы, которая знала: жертва уже в её когтях.

Она провела кончиком языка по его нижней губе, затем отстранилась. Юноша нетерпеливо поддался вперёд, пытаясь продлить прикосновение. Его дыхание стало прерывистым, глаза потемнели от желания. Рука Керригана прошлась по бедру девушки, задевая чёрные кружева на чулках, а вскоре оказалась между её ног, судорожно лаская от нетерпения.

Эдель чуть замедлила дыхание, позволив векам опуститься, будто прислушиваясь к собственным ощущениям. Пальцы её невольно сжались на краю тумбы, белые от напряжения, но в осанке не было ни спешки, ни утраты контроля — только тихое принятие происходящего.

Приглушённый алый свет размывал контуры, превращая зеркало напротив в мутную глубину, где отражения казались чужими и неправильными. Воздух был тёплым, насыщенным сладковатым ароматом яблочного освежителя, который странным образом мешался с хлоркой, алкоголем и мягким парфюмом Николаса. Слишком человеческий, дешёвый запах для того, что происходило между ними.

Фейри чуть запрокинула голову, обнажая линию шеи, чтобы студент продолжал целовать. Губы её приоткрылись, но ни звука не сорвалось. Только едва заметная дрожь прошла по плечам, как отклик, выдавший больше, чем любое слово.

Девушка намокла от его пальцев. От его решительности. От его жажды. Её ладонь скользнула к поясу брюк — ловкое движение, и ткань ослабла, сползая ниже. Лаская его сквозь тонкую ткань боксеров, она чувствовала, как его тело отвечает ей, наливаясь тяжестью.

Николас не выдержал этого темпа: сильнее задрал её платье, пытаясь стереть все преграды разом. Его пальцы торопливо нашли кружево, стягивая его прочь.

Эдель уже дрожала от предвкушения. Желание поднималось не из тела, а глубже. Из той тёмной части её существа, где жажда всегда была тесно переплетена с наслаждением. Кровь звала её сильнее любых ласк.

И тогда она позволила проявиться тому, что люди назвали бы магией гипноза — хотя это было скорее тихое и безошибочное знание, как коснуться чужой воли, не ломая её.

— Не кричи, — слова легли не приказом, а плавной тенью, обволакивающей сознание.

Керриган замер, так и не успев снять с неё нижнее бельё, словно время на миг дало трещину. Он ещё не осознавал, зачем это нужно и что последует дальше, — лишь чувствовал странное спокойствие, в котором исчезла сама мысль о сопротивлении.

Её клыки коснулись кожи. Тепло — живое и пульсирующее — хлынуло ей навстречу. И вместе с первым глотком по телу прошла волна болезненного облегчения. Вкус был густым, насыщенным, с нотами страха и возбуждения. С привкусом адреналина, который звенел на языке, как искра.

Она закрыла глаза. Жидкость наполняла не только силой — она несла обрывки чувств Николаса: его учащённое сердцебиение, смутные мысли, отголоски воспоминаний и размытые желания. Всё это проходило сквозь неё, растворяясь во мраке, и на мгновение Эдель ощутила себя цельной и собранной. Возможно, почти умиротворённой, как если бы ночь внутри неё на мгновение стала спокойнее.

Фейри отстранилась. Дыхание её оставалось ровным, а во взгляде не было ни раскаяния, ни стыда. Только тень удовлетворённой тишины.

— Ты... настоящий вампир, — выдохнул Николас почти благоговейно.

Он уткнулся лбом ей в грудь, ища опоры. И мелко дрожал, судорожно сжимая пальцы на холодном краю раковины. В нём ещё пульсировал страх — не острый, а тянущий, сладковатый, смешанный с восторгом.

— Но ты забудешь, — приказала Блайт спокойно, ставя точку. — Уснёшь. А когда проснёшься — решишь, что перебрал с алкоголем. Ведь ты уже пил сегодня. Ночь была прекрасной, музыка — слишком громкой, а мысли — слишком путаными. Ты не вспомнишь, насколько сладко мы провели время. И никому не расскажешь.

Она провела языком по его шее. Там, где мгновение назад были клыки, две крохотные ранки затянулись в несколько мгновений — будто их никогда и не существовало. Ни следа. Ни боли. Лишь лёгкое головокружение и пустота, похожая на сон.

— Наш маленький секрет... — пробормотал Николас с нервной усмешкой.

Слова оборвались. Взор помутнел. Он обмяк и осел на пол, прислонившись спиной к кабинке туалета. Дыхание выровнялось. Сон накрыл его мягко и бесповоротно.

Эдель глубоко вдохнула, поправляя одежду. Повернулась к зеркалу и заметила, как алый свет в её глазах таял, оставляя на его месте обычный человеческий оттенок. Она достала из сумочки косметику. Медленно привела себя в порядок, аккуратно поправляя волосы и вечерний макияж. Затем взяла мобильный в руки и отправила сообщение Алексу со словами: «Дело сделано».

Вскоре студент начал пробуждаться.

— Почему... голова так раскалывается? — жалобно застонал он за её спиной. — Я что, вырубился?

— Всего на пару минут, — ответила она, приблизившись.

Николас поднялся, удерживая равновесие с заметным усилием. Он стал одеваться, сосредоточенно застёгивая пуговицы и приводя в порядок брюки.

Эдель открыла окно, впуская прохладный свежий воздух, и они расположились на подоконнике. Закинув ногу на ногу, она отрешённо закурила.

Керриган провёл ладонью по лицу, явно пытаясь стереть весь этот туман.

— Я ведь сегодня много не пил. Наверное... Какое паршивое ощущение. Чёрт. Мы ведь... — парень запнулся, переведя на неё обескураженный взор. — Предохранялись? В голове каша.

— Да, — кивнула она без колебаний, выпуская дым тонкой струёй. — Спасибо тебе, Николас.

— За что? — он вымучено усмехнулся, откинув голову назад. — Это мне тебя благодарить надо.

Девушка молча протянула ему сигарету. Он принял её, затянулся — и только тогда заметил, как дрожат пальцы.

— Только, пожалуйста, — Николас понизил голос, — никому об этом. Ни Данте. Ни Роузи. И уж точно не Элизе.

— Вы вместе? — поинтересовалась Эдель.

— С кем? — уточнил парень с ехидной усмешкой.

— С Элизой, разумеется. Данте упоминал, что вы встречаетесь.

— Я сам не понимаю, — признался тот после задумчивой паузы. — Она разбита из-за смерти Луизы. Послала меня к чёрту. Но я хочу быть рядом. Десять лет назад я потерял брата. Я знаю, как это... когда теряешь близкого.

— Можно попросить тебя? — Тёмная посмотрела на него внимательно.

— О чём угодно, — студент попытался улыбнуться, возвращая ей сигарету.

— Не ходите в лес. Ни ты, ни она. Там... что-то бродит.

В этот момент дверь снаружи глухо дёрнулась. Затем ещё раз. За ней послышался возмущённый женский голос — кто-то явно не понимал, почему туалет заперт.

Фейри быстро схватила сумку и шагнула обратно к подоконнику. Она села и аккуратно перекинула ноги наружу, собираясь спрыгнуть на улицу.

— Эй! — возмутился Керриган. — Может, это мне всё-таки сбежать? Будет честнее.

— Скажи, что перепутал туалеты, — хмыкнула она.

И уже через миг исчезла в ночи, легко приземлившись на мокрый асфальт. Эдель оставила после себя лишь запах табака и ощущение, будто этой встречи... почти не было. Она шла быстро, не глядя по сторонам, пока не увидела знакомую фигуры у лавки с уличным кофе.

Девушка в голубой джинсовой куртке мерила шагами узкий участок тротуара, нервно сцепив пальцы. Ветер швырнул ей в лицо прядь светло-пшеничных волос, на миг обнажив бледный, миловидный профиль.

— Джейн! — позвала Блайт, на ходу пересекая пустую дорогу.

Та резко обернулась. В глазах её плескалось нетерпение.

— Кузина! — с облегчением откликнулась она, сделав шаг навстречу. — Здравствуй!

Фейри, не раздумывая, взяла нимфу за руки и всмотрелась в её лицо внимательнее.

— Что случилось?

Годы разлуки для них были лишь затянувшимся вдохом, поэтому долгие приветствия и банальные вопросы о жизни сместились на второй план.

— Я не нашла её, — затараторила Кадоган. — Только открытую машину у въезда в Фэллмор. Сумка, вещи, три мобильника... Мама будто просто шагнула в лес и растворилась.

Ветер взвыл сильнее, принося запах прелой листвы. Блайт крепче сжала ладони девушки.

— Я искала... — на мгновение нимфа потерялась, собирая мысли. — Но там ничего. Ветер уже растворил запах, а листья скрыли следы на земле.

Из кофейни донёсся голос молодого баристы:

— Ваш горячий шоколад, мисс.

Джейн вздрогнула, моргнув, будто сбрасывая оцепенение. Она подошла к окошку и расплатилась, обхватив бумажный стаканчик.

— Благодарю.

Девушки отошли в сторону, подальше от глаз праздных прохожих.

— Ну? И кто этот счастливчик? — едко ухмыльнулась Кадоган. — От тебя пахнет мужчиной, дорогая.

— Твой подопечный, на которого должен выйти упырь, — сухо ответила Блайт. — Его зовут Николас Керриган. Он сейчас в баре.

— О, так ты уже? — хихикнула Джейн. — То-то от тебя веет такой силой. И желанием поддаться страсти. Снова выпила, но не закусила? Не понимаю, как ты можешь баловать себя лишь наполовину.

— Обстоятельства не располагают, — закатила глаза Эдель. — Оставила его на тебя. Должна предупредить, у него весьма умелые пальцы, — уголки её губ коварно поползли вверх. — Тебе понравится.

Кадоган отвела смущённый взгляд и отпила напиток. Блайт тут же смахнула ухмылку с лица и сдвинула брови.

— Послушай, — она шагнула ближе, обхватив плечи кузины. — Мы найдём твою мать.

— А если это ловушка? — девушка резко вскинула голову. — Ты не должна отвлекаться на поиски моей матери. Стратегия отца — приоритет.

— По его «стратегии» я должна танцевать в Фоллен-Холле, — фейри холодно усмехнулась, скрестив руки на груди. — В доме двойника Джеймса.

— Двойника? — насторожилась блондинка. — Что это вообще значит?

— Спроси у Алекса, — пожала плечами она. — Мне понятно, почему он не сказал мне о новом виконте. Но почему он скрыл это от тебя — вопрос куда интереснее.

— Новый виконт... это Джеймс, с которым я планировала вашу свадьбу?

— Он носит его имя, — кивнула Эдель. — Его лицо. Если верить словам твоего отца. Впрочем, сейчас это не важно.

Джейн сделала поспешный глоток из стаканчика и поморщилась, будто обожглась, но не от температуры. По выражению её лица было ясно: сейчас ей куда больше подошло бы что-то крепче.

— Нужно обговорить план, Джейн. Всем вместе, — добавила Тёмная.

— Стой... — опомнилась Кадоган. — У меня есть кое-что.

Она быстро поставила стакан с горячим шоколадом на край скамейки.

— Отец уверен, это нужно для плана «Б».

Её пальцы скрылись в кармане, и через мгновение на ладони появилась маленькая бархатная шкатулка. Тёмно-синяя, едва ли не чёрная в ночном свете фонарей.

— Угадай, что внутри, — Джейн приподняла её, словно предлагая игру.

— Если ты сейчас скажешь, что это не магический артефакт, я удивлюсь, — Эдель устало закатила глаза.

На губах нимфы мелькнула загадочная улыбка. Она щёлкнула замком. Внутри оказалась белая жемчужина. Гладкая и небольшая, но воздух вокруг неё дрогнул. Повеяло древней и глубокой, как морская бездна, энергией.

— Поскольку я всего лишь Наэлифа, — девушка осторожно провела пальцем по краю футляра. — Мама оставила мне частицу себя. Частицу океана. Капля слезы — и к тебе придёт тот, кто любит тебя сильнее всего. Капля крови — и явится враг.

— Прекрасно. Осталось только решить, что опаснее — любовь или враг, — язвительно произнесла Эдель. — Удивительно щедрый артефакт. Он избавляет от необходимости ошибаться постепенно.

Ветер усилился, коснувшись их лиц холодом.

— На балу... — серьёзно продолжила Джейн, сдвинув брови, — ты сможешь призвать того, кто тебе нужен. Прямо в ловушку.

Фейри взяла жемчужину. На мгновение задержала её в пальцах. Слишком лёгкая, но опасная.

— А если придёт не зверь? — она подняла взгляд на кузину. — Если это будет упырь или крылатая сущность.

— Крылатая сущность?

— Сегодня за нами следило что-то потустороннее, — разъяснила Блайт. — Должно быть, враги пытаются выведать информацию с помощью духов.

— Отец велел мне взять на себя упыря. О сущностях речи не было. Что у вас вообще здесь творится?

— Он прогнал духа.

— Тогда, всё по старой схеме, — она расправила плечи и подбородок. — Ты пьёшь кровь. Донор становится приманкой. Летучая Мышь приходит, и я отрезаю ей конечности, чтобы далеко не убежала.

Эдель кивнула. Жемчужина легла обратно в футляр.

— Пусть это будет у тебя, — фейри вернула шкатулку. — Пока что.

Они направились в бар. Дверь распахнулась, и шум сразу накрыл их волной: музыка, голоса, свет. Обе остановились на пороге, задержавшись. Эдель кивнула в сторону сцены:

— Это Данте. Мой ученик.

— Хм... — нимфа прищурилась, оценивающе. — Небесный голос. Он — само очарование.

Блайт задержала на нём внимание. Флеминг уверенно двигался по сцене. Живой и открытый. Держал зал, направлял энергию толпы и незаметно впитывал её в себя.

— И столь же очаровательно питается, — едва слышно пробормотала Эдель. — Весь этот зал... потоки эмоций и внимания. Как кровь, бегущая по венам.

На мгновение в её памяти вспыхнул тот вечер в Лондоне. Его взгляд — уже не его. Руки, в которых не осталось выбора. И короткое, холодное осознание: всё могло пойти иначе. Если бы не вмешательство. Если бы им дали время. Мысль мелькнула, но тут же была подавлена.

Фейри отвернулась, возвращая себе привычную отстранённость.

— Он ещё учится.

Но внутри всё ещё сохранялся слабый отголосок той линии, которую оборвали слишком рано.

Музыкант поднял взгляд со сцены. Его глаза на секунду задержались в толпе, и сразу нашли её. Уголок губ дёрнулся, и он улыбнулся. Не для зала и публики. Только для неё. Уверенно, с вызовом.

Девушка не шелохнулась, сохраняя ту же безупречную неподвижность, но внутри что-то откликнулось. Тепло — коротким, неожиданным импульсом — разлилось под рёбрами, мягко и непривычно. Её взгляд на мгновение смягчился, прежде чем она позволила себе отвести его в сторону. Как будто ничего не произошло. Но приятный трепет не исчез.

— Определённо, — с усмешкой добавила Джейн, уловив этот момент.

— За барной стойкой его друг, — фейри кивнула в сторону Ника. — Твой кудрявый подопечный. Ты точно справишься, когда за ним придёт упырь?

Кадоган коротко кивнула, уже сосредоточившись.

— Безусловно. Я достаточно тренировалась с Робертом. Кстати, не знаешь, где он?

— Не имею понятия.

— Ты обратила его, когда была ребёнком. Он был твоим защитником после того, как мой отец его всему научил. Я думала, вы до сих пор поддерживаете связь.

— Разве я поддерживаю связь с семьёй по своему желанию?

— Действительно, — буркнула Джейн. — Уже почти два века ты сторонишься нас.

— Иди, кузина. Поговори со своим отцом, — фейри указала взглядом на спину Алекса, который пил за тем же столиком. — Он и без того не в себе.

— Чёрт. Шоколад! — внезапно вспомнила нимфа, уставившись на Эдель. — Остался на скамейке.

— Я принесу, — Тёмная вздохнула.

И, не дожидаясь ответа, развернулась обратно к ночи. Дверь за её спиной захлопнулась. Блайт вышла из переулка, но внезапно замерла, прислушиваясь.

Воздух вокруг был густым и живым. Но опасность висела в нём тонкой, едва уловимой нитью. Ночная темнота шептала не просто предупреждение, а что-то другое — вызов.

Он наблюдал за ней. Тёмный. Скользящий, как призрак, но с присутствием, которое тянуло к себе всё пространство: фонари мигали, отражения в лужах дрожали. Даже слабый ветер казался чужим.

Сердце бешено заколотилось, но мысли были ясны. Каждый фантом мог оказаться ловушкой, а вход в бар — вратами в преисподнюю.

Девушка бросилась через дорогу и устремилась в сквер, опираясь на древнее чутьё фейри. Среди деревьев и духов природы, шансы укрыться были выше, чем на открытой улице, набитой людьми.

Ветви переплетались над дорожками, глуша свет и вытягиваясь в скрюченные формы. В корнях и трещинах плитки шевелились низшие сущности. Их шёпот казался тревожным, обрывающимся. В дыхании природы отчётливо ощущалось звериное присутствие. Он был совсем близко. Всё живое и мёртвое неотвратимо подстраивалось под него.

— Выходи, — велела она.

Фонарь за её спиной мигнул и погас. Едва Тёмная успела вынуть телефон из сумки и набрать Алекса — как враг опередил её: внезапный ветер сам вырвал мобильный из рук, как невидимой рукой. Сквер содрогнулся. Шёпот духов превратился в дрожащие, прерывистые стоны.

Лурвус стремительно метнулся на неё слева, как тень, сорвавшаяся с ветвей. Эдель уловила лишь смазанное движение и вспышку алых глаз, прежде чем тело среагировало раньше разума. Она резко оттолкнулась от земли, взмыв вверх, и в тот же миг острые когти рассекли воздух там, где секунду назад была её грудь.

В полёте фейри изогнулась, перевернувшись через плечо. Холодный ветер хлестнул по лицу, в висках глухо ударило от выброса адреналина. На долю мгновения её взгляд встретился с мордой зверя — вытянутой, искажённой, с тусклым блеском клыков и тихим, утробным рычанием.

Она приземлилась жёстко, но устойчиво, прочертив линии каблуками по асфальту. Сумка упала в сторону. Блайт вскинула голову, но перед ней стоял уже не Чёрный Волк.

Фигура высокого человека. Рваный плащ свисал тяжёлыми складками, а длинные чёрные волосы спадали вперёд, скрывая лицо. Лишь отдельные пряди медленно шевелились от невидимого дыхания.

— Кто ты? — прошипела Эдель.

Он глухо рассмеялся в ответ. Девушка замерла, но лишь секунду, не позволяя себе ни облегчения, ни замешательства. Пальцы сжались, тело вновь опустилось в боевую стойку.

И мужчина атаковал снова — резким скачком вперёд. Она шагнула навстречу, в самую траекторию удара. Рискованно и безрассудно. Но в последний момент сместилась в сторону, скользнув вдоль его плеча, и ударила энергетической волной, вкладывая вес тела и магию.

Зверь отлетел в густую рощу. Блайт бросилась за ним в надежде застать его без сознания. Скользнув через ветки, она обнаружила пустую лужайку.

Раздался волчий вой. Не где-то снаружи, а в голове. Пространство сжалось от чужой, бурлящей энергии, которая могла разорвать всё на своём пути. Духи больше не откликались на зов её мыслей — он глушил чистоту, отрезая связь с природой. Любые заросли ощущались как пасть, закрывающаяся вокруг неё. Лурвус ломал волю, как спичку. Этот старый, внимательный сквер теперь примкнул на его сторону.

Эдель устремилась обратно. Каждый шаг отдавался громче, каждый вздох отзывался эхом чужого могущества. Впервые за долгое время, она ощутила истинную уязвимость. Ночь больше не принадлежала ей.

Тёмный появился прямо перед ней, но это не было спокойной, контролируемой силой. Его глаза снова вспыхнули диким светом. Движения были резкими и непредсказуемыми. Каждый вдох казался затянутой, хищной игрой с пространством.

Он рухнул на неё сверху, сковывая тело несокрушимой тяжестью. Его когтистая хватка, сильная и неумолимая, сжала горло. Каждый вдох превращался в жгучую пытку. Монстр рычал, клыки сверкали в слабом свете, а его волосы спадали ей на лицо, перекрывая всё, что Эдель хотела запомнить.

От него несло сырой землёй, пыльным склепом и первобытной яростью. Лурвус вдавливал девушку в холодный бетон. Её руки были раскинуты в стороны, беспомощные, как у тряпичной куклы. Он держал её силой мысли, будто связал невидимыми цепями.

Распятая не телом, а его волей.

Мышцы сводило судорогой, грудь поднималась рывками, и каждый вдох приходилось вырывать у ночи.

— Смотри, — прорычал он, запрокидывая голову назад. — Она моя. Видишь? Моя.

Зверь смотрел вглубь лесного массива, обращаясь к кому-то, чьё присутствие Блайт не могла уловить — и от этого становилось только страшнее.

Когти прошлись по её шее, игриво задержались на ключицах и прошлись ниже к талии, смакуя неподвижность жертвы.

Фейри наконец-то смогла запустить воздух в лёгкие, но когда его ладони сомкнулись на бёдрах, поразилась мысли, что лучше бы предпочла задохнуться.

Лурвус наклонился ниже, вдыхая глубоко, жадно. Он чувствовал запах её влажного белья после прикосновений Николаса. Улавливал остатки вожделения и страсти. И это знание привело его в восторг.

— О да... — протянул Тёмный и залился безумным смехом. — Вот она. Самая сладкая.

В следующее мгновение он накрыл её рот своим. Поцелуй был грубым, навязчивым, лишённым всякой близости. Вторжение, от которого желудок сжался в спазме. Её передёрнуло от омерзения, и на краткий, яркий миг в сознании вспыхнуло дикое желание — вцепиться, укусить, причинить боль в ответ.

Но тело не слушалось, и она могла лишь чувствовать это — унизительное, липкое, чужое — не в силах ни отвернуться, ни сопротивляться.

И вдруг чутьё ударило её, как холодная вспышка: пространство подчинялось его голоду. Но в этом хаосе была слабость, едва заметная трещина в концентрации.

Эдель переключила внимание на потусторонние ощущения. Она позволила себе скользнуть между потоками энергии сквера: заглушенный шёпот духов, дрожь ветвей, отражения в лужах — всё это дало направление.

Ей удалось послать лишь один короткий импульс, как только едва приоткрылась ткань Завесы. Это было всё, на что её хватило. Остальное дело было за тёмными сущностями, которые либо донесут послание рыцарю... либо исказят его по пути от волчьего воя.

Лурвус уловил этот миг. Его рычание изменилось, и дикая ярость смешалась с раздражением. Он стиснул лицо девушки ладонью. Когти скользнули по щекам, оставляя жгучие царапины.

Зверь заставил смотреть прямо на него. Но не спешил убивать — хотел взять её силой. Сломать и подчинить. Присвоить не себе, а на показ, чтобы невидимый наблюдатель, к которому он обращался, узрел это.

Фейри вдохнула через щель между его пальцами. Второй рукой он разорвал на ней платье, оставляя глубокие раны на животе.

Она дёрнулась. Лишь потому, что Тёмный это позволил. Её глаза остались сухими и холодными. Боль больше не имела значения. Пальцы судорожно дрогнули в жалкой попытке сопротивления. Почти сразу их сковала слабость, навалившаяся тяжёлой волной. Его энергия продолжала лишать сил, превращая тело в неподатливый груз.

— Смотри, — рявкнул зверь. — Смотри, что я с ней сделаю.

Он медленно слизнул со своей ладони кровь девушки, смакуя этот момент. Затем оскалился и навалился всем весом, прижимая её к земле. Безжалостные клыки резко сомкнулись на шее.