Код в каллиграфии
Шэньчжэнь ночью — это океан неоновых огней, в котором легко утонуть, если у тебя нет имени. Сю Ин бежала по узким переулкам района Лоху, прижимая к груди небольшую сумку, которую она успела выхватить перед тем, как Шарль оттолкнул её в саду.
У неё не было паспорта. Не было телефона. Не было денег. Но у неё была вещь, которую её отец недооценил — та самая старинная книга каллиграфии, которую она забрала из своего сейфа.
Она зашла в круглосуточное интернет-кафе, пропахшее дешевым табаком и энергетиками. Геймеры, уткнувшиеся в мониторы, не обратили внимания на бледную девушку в испачканном платье. Сю Ин села в самый дальний угол и открыла книгу. Она знала: отец думает, что она хранит её как память о матери. На самом деле, между страницами с древними иероглифами была вшита тончайшая микросхема — её «страховой полис».
За годы работы «имиджмейкером» Сю Ин научилась не только создавать репутацию, но и находить грязь под ногтями тех, кто её нанимал. И её отец не был исключением. На этой схеме хранились доказательства того, что «Проект „Призма"» был лишь ширмой для масштабного вывода активов Гао через европейские гоночные контракты.
Её пальцы дрожали, когда она вводила пароль на старом компьютере. Ей нужно было связаться с Николя. Только он мог вытащить Шарля.
*
В подвале особняка Гао время превратилось в густой кисель. Шарля не били уже несколько часов, но психологическое давление было хуже. Охранники включили на полную громкость запись рева моторов и крики фанатов — звуки его жизни, которые теперь казались насмешкой.
Дверь снова открылась. На этот раз вошел не Гао, а его помощник. Он положил перед Шарлем планшет. На экране был черновик пресс-релиза от имени Ferrari: «Команда Ferrari с сожалением сообщает о временном отстранении Шарля Леклера от участия в гонках по личным обстоятельствам...»
— Твои менеджеры уже начинают торговаться, Леклер, — холодно произнес помощник. — Им нужны деньги Гао больше, чем твои капризы. Подпиши признание в том, что ты удерживал Сю Ин насильно, и мы позволим тебе уйти «красиво».
Шарль поднял голову. Его левый глаз заплыл, на губе запеклась кровь.
— Вы... вы ничего не понимаете в гонках, — прохрипел он. — В гонках нельзя просто «подписать» победу. Её нужно вырвать. И я не подпишу эту ложь.
В этот момент в комнату стремительно вошел сам мистер Гао. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь выражало ярость, смешанную с тенью страха. В руке он сжимал телефон.
— Уберите его отсюда, — рявкнул он охранникам. — Быстро! Перевезите в северный терминал. План меняется.
*
Сю Ин сидела в кафе, глядя, как по экрану ползет полоса загрузки. Она отправила Николя всего одну фразу на зашифрованный почтовый ящик: «У меня есть ключи от „Призмы". Вытащите его, или я опубликую архивы в Reuters через десять минут».
Через три минуты экран мигнул. Ответ пришел с неизвестного номера: «Мы знаем, где он. Группа поддержки уже в Шэньчжэне. Стой на месте».
Сю Ин закрыла лицо руками. Она знала, что этот шаг — точка невозврата. Она уничтожала империю своего отца. Она становилась предательницей для своей семьи, но это была единственная цена за жизнь человека, который научил её дышать полной грудью.
Внезапно дверь кафе распахнулась. Сю Ин инстинктивно сжалась, ожидая людей отца. Но вместо них вошел человек в мотоциклетном шлеме. Он быстро оглядел зал и направился прямо к ней.
— Мисс Гао? — голос был тихим, с легким британским акцентом. Это был один из сотрудников службы безопасности Ferrari, которых Николя держал в резерве. — Нам пора. Шарля переводят, и у нас есть всего один шанс перехватить конвой.
— Где он? — вскочила она.
— По пути в порт. Ваш отец хочет вывезти его из страны на частном судне, чтобы спрятать концы в воду.
*
Конвой из трех черных внедорожников несся по ночному шоссе в сторону порта. Шарль, запертый на заднем сиденье среднего автомобиля, чувствовал каждый поворот. Его инстинкты гонщика работали даже со связанными руками. Скорость — около 120 км/ч. Расстояние между машинами — три метра.
Внезапно впереди вспыхнули ослепительно белые огни. Грузовик, стоявший на обочине, резко вывернул на середину дороги, перекрывая путь.
Раздался визг тормозов. Со стороны леса выскочили несколько теней. Шарль почувствовал сильный удар в бок их машины. Стекло разлетелось вдребезги.
— Голову вниз! — крикнул кто-то.
Дверь вырвали с корнем. Шарля грубо вытянули наружу. Он ожидал удара, но вместо этого почувствовал, как холодный нож перерезает путы на его запястьях.
— Шарль!
Он обернулся, щурясь от света фар. К нему бежала Сю Ин. Она не была похожа на ту ледяную леди из Монако — волосы растрепаны, платье в пыли, но в её глазах было столько жизни, сколько он не видел никогда.
Она врезалась в него, обнимая так крепко, что у него перехватило дыхание.
— Ты здесь... ты жива, — прошептал он, зарываясь лицом в её волосы.
— Уходим! — крикнул оперативник. — У нас мало времени, пока не прибыла полиция Гао!
Они прыгнули в ожидающий внедорожник. Когда машина сорвалась с места, Сю Ин достала ту самую книгу каллиграфии и протянула её Шарлю.
— Это конец «Проекта „Призма"», — сказала она, и её голос был тверже стали. — И начало конца моего отца.
Шарль взял её за руку. Его пальцы были в крови, её рука дрожала, но в этом хаосе ночного Шэньчжэня они впервые были по-настоящему свободны. Контракт был разорван, протоколы забыты. Остались только они — двое беглецов в мире, который они только что взорвали.