В лапах дракона
Темнота. Боль. Шарль очнулся на холодном полу. Голова гудела, во рту был привкус металла. Его руки были крепко связаны за спиной, а ноги скованы цепью. Когда глаза привыкли к полумраку, он различил стены — бетонные, без окон, освещенные тусклой лампочкой под потолком. Он был в какой-то подвальной камере.
— Где я? — прохрипел он, пытаясь пошевелиться.
Дверь камеры распахнулась. В проеме показался силуэт. Высокий, внушительный.
— Ты у меня в гостях, Леклер, — голос мистера Гао был спокоен, но в нём звенела сталь. — В моём доме, но не в моей гостиной. Ты слишком много на себя взял.
Мистер Гао вошел, сопровождаемый двумя охранниками. Он выглядел безупречно в своем шелковом халате, его лицо было непроницаемым.
— Моя дочь — моя собственность, — произнес он, медленно обходя Шарля. — Её жизнь, её будущее, её брак — всё это решаю я. А ты... ты всего лишь игрушка. Временный отвлекающий маневр.
— Она не твоя собственность! — выплюнул Шарль. — Она свободный человек!
Мистер Гао холодно усмехнулся.
— Свобода — это иллюзия, Леклер. Особенно для тех, кто рождается в моей семье. Ты думаешь, ты спас её? Ты лишь усложнил ситуацию. Для неё. И для себя.
Он кивнул охраннику, и тот наступил Шарлю на раненую руку. Боль пронзила его тело, но Шарль стиснул зубы.
— Где Сю Ин? Что ты с ней сделал? — прорычал он.
— Она убежала, — ответил мистер Гао, его голос стал чуть громче. — Благодаря тебе. Но ненадолго. У неё нет денег, нет паспорта, нет связей. Она теперь ничто. И она вернется. Она всегда возвращается.
Шарль почувствовал облегчение, смешанное с отчаянием. Она была свободна. Но насколько свободна, если ей некуда идти?
— Ты не знаешь её, — сказал Шарль. — Она сильнее, чем ты думаешь.
— Сила без поддержки — это глупость, — парировал Гао. — Ты, гонщик, привык к тому, что за тобой стоит команда, механики, инженеры. А кто стоит за ней сейчас? Никто.
Мистер Гао присел на стул напротив Шарля.
— Теперь поговорим о тебе, Леклер. Ты разрушил мою репутацию. Поставил под удар мои сделки. Это имеет последствия. Ты больше не выйдешь на трассу, чемпион. Твоя карьера закончится здесь.
Шарль рассмеялся, несмотря на боль.
— Ты не можешь этого сделать! Я — гонщик Ferrari!
— Ferrari? — мистер Гао снова усмехнулся. — Ты думаешь, деньги твоего клуба сильнее моих? Мои связи глубоки, Леклер. Мы можем создать такой скандал, что Ferrari будет вынуждена отказаться от тебя. Обвинить тебя в нарушении контракта. В несоблюдении моральных норм. В агрессивном поведении в моей стране.
— И что ты хочешь? — спросил Шарль, понимая, что этот человек не блефует.
— Ты публично отречешься от Сю Ин. Скажешь, что она тебя обманула. Что она манипулировала тобой ради своих целей. Что вы никогда не были парой. А затем ты исчезнешь. Вернешься в Монако и забудешь, что когда-либо видел мою дочь.
— Я этого не сделаю, — твердо сказал Шарль.
Мистер Гао кивнул охранникам. Один из них подошел к Шарлю и ударил его по лицу. Шарль почувствовал острую боль, но не издал ни звука.
— Ты думаешь, ты можешь быть героем, Леклер? — сказал мистер Гао, его голос был ледяным. — Ты увидишь, что произойдет с твоей карьерой. С твоей репутацией. Мы уничтожим тебя. И всё, что ты любишь.
Шарль чувствовал, как силы покидают его, но его решимость не ослабевала. Он не мог предать Сю Ин. Не мог лгать о своей любви.
— Она вернется за мной, — прошептал он. — Она не бросит меня.
Мистер Гао рассмеялся.
— Наивный мальчик. Моя дочь — слишком умна, чтобы возвращаться в ловушку. Она будет спасать себя. И не подумает о тебе.
Он встал.
— Подумай над моим предложением, Леклер. У тебя есть несколько часов. Если ты не согласишься, то твоя карьера будет закончена. И я позабочусь о том, чтобы твое имя никогда больше не упоминали в Формуле-1.
Дверь камеры закрылась, погружая Шарля в темноту и тишину. Он чувствовал боль во всём теле, но боль в сердце была сильнее. Он думал о Сю Ин. Она была свободна. Но что ждало её? И что ждало его?
Он знал, что не сможет отречься от неё. Он не мог предать ту любовь, которая только начала расцветать между ними. Он был готов потерять свою карьеру, но не свою честь. Он был готов сражаться. До конца.