Проект «Призма»

Утро после победы в Испании принесло Шарлю ощущение, которое он почти забыл — триумф. Заголовки газет сменили гнев на милость: «Возвращение короля: как любовь спасла Леклера», «Сю Ин Гао — талисман удачи для Ferrari». Социальные сети гудели. Видео их объятия на подиуме стало вирусным, набрав десятки миллионов просмотров.

Но внутри квартиры в Монако эйфории не было. Была работа.

Сю Ин сидела за кухонным островом, окруженная бумагами и тремя смартфонами. Она выглядела так, будто и не было вчерашней бессонной ночи и перелетов. На ней был строгий серый свитер, а волосы были гладко зачесаны назад.

— Твой индекс цитируемости вырос на 312%, — сухо констатировала она, когда Шарль зашел на кухню. — Спонсоры из сегмента люкс снова выходят на связь. Нам нужно закрепить успех. Через три дня — благотворительный бал Красного Креста в Монако. Ты будешь там со мной.

Шарль налил себе кофе, глядя на её профиль. Она даже не посмотрела на него, когда он вошел.
— Ты видела газеты? — спросил он, кивнув на один из планшетов. — Они называют тебя «музой».
— Они называют меня так, потому что я так спроектировала их мнение, — ответила она, наконец подняв глаза. — Не путай пиар с реальностью, Шарль. Это опасная привычка.

— Иногда мне кажется, что ты боишься реальности, Сю Ин. Что если тебе просто понравится быть «музой»? Хотя бы на один вечер? Без этих графиков в голове.

Она медленно отложила планшет.
— Моя реальность в Китае сильно отличается от этого средиземноморского праздника жизни. Там, если ты теряешь контроль над своим имиджем, ты теряешь всё. Семью, бизнес, будущее. Я здесь не для того, чтобы развлекаться.

Шарль хотел спросить, что это значит, но в этот момент в дверь позвонили. Это были курьеры с нарядами для предстоящего бала.

Подготовка к вечеру напоминала военную операцию. Сю Ин выбрала для него классический смокинг, а для себя — платье, которое заставило Шарля замереть на месте, когда она вышла из спальни. Это было темно-зеленое шелковое платье в пол с элементами традиционного китайского кроя ципао на воротнике, но с открытой спиной. Оно подчеркивало её фарфоровую кожу и делало её похожей на статуэтку из драгоценного нефрита.

— Ты... выглядишь потрясающе, — вырвалось у него.
Сю Ин лишь мельком взглянула на себя в зеркало.
— Это платье транслирует «сдержанную роскошь и уважение к традициям». Именно то, что нужно для консервативной публики Монако. Идем?

На балу внимание к ним было удушающим. Камеры слепили, принц Альберт лично подошел поздравить Шарля с победой. Весь вечер Шарль играл свою роль: он держал Сю Ин за руку, приобнимал за талию, смеялся над её редкими, короткими замечаниями.

Но в какой-то момент, когда они оказались в стороне от основной толпы, к ним подошел один из крупных инвесторов, человек с репутацией жесткого и прямолинейного дельца.

— Скажите, мисс Гао, — прищурился он, — мы все восхищаемся вашим союзом с Шарлем. Но ходят слухи, что ваш отец в Шэньчжэне планирует крупное слияние, которое требует... определенного медийного шума в Европе. Не является ли этот роман лишь частью вашей семейной стратегии?

Шарль почувствовал, как рука Сю Ин в его ладони похолодела. Он уже открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, но она опередила его.

Она мягко улыбнулась — той самой «теплой» улыбкой, которую использовала только для камер.
— Стратегия моего отца касается логистики и недвижимости, господин посол. Мое сердце же всегда тяготело к искусству и... скорости. Разве можно просчитать искру, которая вспыхивает, когда два человека из разных миров находят общий язык? Если бы это был расчет, я бы выбрала кого-то более предсказуемого, чем пилот Формулы-1.

Она слегка прижалась к плечу Шарля, и инвестор, удовлетворенный её ответом и грацией, рассмеялся и отошел.

Когда они остались одни, Шарль прошептал:
— Ты отлично справилась. На секунду я сам тебе поверил.
Сю Ин тут же отстранилась. Её лицо снова стало маской.
— Мне нужно в дамскую комнату. Слишком много духов и лжи в этом зале.

Она ушла, а Шарль остался стоять с бокалом шампанского. Он чувствовал странную горечь. Она за щитила его, защитила их «легенду», но при этом ясно дала понять, что всё, что она сказала — лишь слова.

Он решил выйти на балкон, чтобы глотнуть свежего воздуха. Там, в тени колонн, он увидел Сю Ин. Она стояла спиной к залу, вцепившись пальцами в перила так сильно, что костяшки побелели. Её плечи мелко дрожали.

— Сю Ин? — тихо позвал он.

Она резко обернулась. На её лице не было слез, но глаза были полны такой нечеловеческой усталости и... страха, что Шарль невольно сделал шаг назад.

— Ты в порядке?
— Да, — отрезала она, мгновенно выпрямляясь и восстанавливая самообладание. — Просто корсет слишком тугой. Трудно дышать.
— Не лги мне. Хотя бы сейчас. Тот человек... он попал в цель? Твой отец действительно использует это?

Сю Ин посмотрела на огни порта Монако.
— В моей семье ничто не происходит просто так, Шарль. Моё присутствие здесь — это сделка. Если я провалю «Проект Призма», если ты снова начнешь проигрывать или если наш контракт вскроется раньше времени... я не просто вернусь домой. Я потеряю право на собственную жизнь. Меня выдадут замуж за человека, которого выберет отец, чтобы спасти то самое «слияние».

Шарль замолчал. Он знал, что такое давление Ferrari, но он никогда не думал, что свобода этой девушки — такая хрупкая и дорогая.

— Значит, мы оба заперты, — сказал он, подходя ближе.
— Нет, Шарль. Ты — герой. Ты можешь выиграть гонку и всё исправить. А я — лишь инструмент.

Он посмотрел на её открытую спину, на тонкую кожу, которая казалась такой беззащитной под лунным светом. В этот момент ему захотелось не просто выполнить контракт. Ему захотелось защитить её. По-настоящему.

— Я не позволю тебе проиграть, — твердо сказал он.

Сю Ин посмотрела на него. В её взгляде впервые промелькнуло что-то похожее на надежду, но она быстро подавила её, горько усмехнувшись.
— Не давай обещаний, которые не прописаны в договоре, Леклер. Это плохой тон.

Она прошла мимо него обратно в сияющий зал, снова надевая маску «идеальной девушки». А Шарль остался на балконе, понимая, что правила игры только что стали смертельно серьезными. Теперь на кону была не только его карьера, но и жизнь женщины, которая с каждым днем становилась для него всё менее «фиктивной».