1 часть
"Да познает младенец всю горечь слёз людских, в грешном мире нету места свету, только тьма и холод. Да познает он всю боль и вкусит кровь на губах, где ещё не обсохло молоко материнское."
Маленький домик стоит у реки, мальчик лет тринадцати, отрешённо смотрит в окно, где яростно бушует холодная вьюга, заметая крыши невысоких домов в довольно большой деревушке под Петербургом.
Необычные глаза, цвета аметиста, тяжело смотрят во всю эту суматоху за окном, в замёрзших руках так и застыла раскрытая книга. Кажется там автор описывает смерть главного героя и эта история больше не интересна, апатично подумал мальчик.
Взгляд мягко скользнул с окна на страницу, поворачивая следом и голову, от чего тёмные пряди волос по плечё закрыли боковой обзор, где бесновала вьюга. Под холодными руками зашуршала очередная страница, но сам читатель уже не вникал особо в сюжет, витая в собственных мыслях.
Сколько он так просидел, было не ясно, но вывело его из этого состояния скрип двери в коридоре. Вскоре раздался и нежный женский голос, казалось бы, такой родной, но чужой.
- Феденька, ты здесь?
Пролепетал голос Марии, а после и приоткрылась дверь в обитель Фёдора, куда заглянула тёмная голова Достоевской, такие же тёмные пряди как и у мальчика были собраны в аккуратный пучок на затылке.
- да, мама, здесь я.
Отозвался тихим голосом Федя, откладывая с тихим шелестом страниц книгу.
Женщина мягко улыбнулась и оповестив о том, что скоро будет ужин, вновь покинула комнату, оставляя Фёдора наедине со своими мыслями.
Он бы с радостью посидел ещё в одиночестве, но пришлось собрать все свои силы и подняться с прохладного подоконника. От резкого подъёма немного потемнело в глазах, из-за чего пришлось подождать, когда это кончиться.
Здоровье у Фёдора было весьма плачевное, несмотря на его возраст. Пока его сверстники радостные бегают на улице морозным днём, он сидит дома за книгой, ну или же находится на очередном мероприятии в церкви.
Собственно из-за этой злополучной церкви у него сейчас толком нет детства. Но он старается об этом не думать. Всё-же нельзя гневаться, грех.
Минут двадцать он неспешно прогуливался по комнате, стараясь не о чём не думать, после всё тот же нежный голос подозвал его к ужину.
За ужином они молчали. В такие моменты Фёдор задумывался об их с матерью взаимоотношениями. Он никогда не чувствовал к ней любви, он уверен, что она к нему тоже.
Атмосфера угнетала. Сейчас были новогодние каникулы, а так хотелось бы походить в школу, просто чтобы прогуляться до этого места. Одноклассники относились к нему, безусловно, прекрасно, а учителя восхищались складу ума.
Друзьями он никого не считал. Если раньше, года таки два назад, он относился к местным ребятам с добротой, был готов всем помочь, только потому что он мог, он мог это и делал. Сейчас он не хотел. Понимал, что все им пользуются, даже эта чёртова церковь.
Фёдор прикусил губу. Нет. Нельзя о таком думать. Бог Отец наш, Бог вездесущий и всё слышит.
Словно заметив это, Мария посмотрела на него спокойным взглядом таких же холодных аметистовых глаз, что были у самого Фёдора. Многие говорили, что он копия матери.
- дорогой, тебя что-то беспокоит?
Фёдор мотнул головой, не желая говорить с ней, но ответно вцепился взглядом в её глаза.
Та решила не докучать этим своего сына, вспоминая новости поважнее.
- Феденька, завтра нас с тобой ждёт батюшка, приезжают люди с соседней деревни в нашу церковь. Они хотят отмолить свои грехи и ты должен там присутствовать.
С совершенно спокойным выражением лица и всё таким же обманчиво-нежным голосом произнесла она.
Фёдор на это поморщился, но спорить сил не было и он вяло ответил.
- хорошо, мама.
Та удовлетворённо кивнула и трапеза продолжилась. Однако Фёдору больше ничего не лезло. Теперь настроение, которого и так не было, окончательно умерло, ему только начало становится лучше, как сново нужно кому-то отдавать свою кровь, именно это его мать и имела ввиду, ведь каждое такое мероприятие заканчивается именно этим. А ведь что он получает взамен?..
Дальнейший вечер прошёл в молчании, мёртвая тишина опустилась на дом. Ночью Фёдор снова долго не мог уснуть, в голове было множество мыслей, что так и кружились, смешиваясь в однородную, серую массу. Голова болела, от чего было так тошно, что он через часа два таких мучений просто отключился от усталости.
Утро ничем не отличалось от остальных. В молчании они позавтракали, перекинувшись перед этим неохотным "доброе утро", ну а после отправились собираться на предстоящую службу.
Фёдор как обычно одел брюки и белую рубашку, что были ему большеваты. Да, за несколько месяцев он не́сколько потерял в весе.
Одевшись, отправился к выходу из дому, где его уже ждала Мария, накинув тёплую одежду, они поплелись к церкви. Шёл крупный снег.
По приходу в церковь их встретили радушно, Фёдор всё-же "особенный". Утренняя служба прошла без гостей. Пришлось помогать с подготовкой к вечерней. Только к восьми вечера начали съезжаться люди.
Ещё несколько часов прошло. Десять часов вечера. Люди в ожидании смотрели на стоящего рядом с батюшкой Фёдора. Святой отец обращался к "посланнику божьему".
- мы искренне рады за сегодняшнее благословение. Но, видите ли.. Мы переживаем тяжёлые времена, и мы нуждаемся в вашей помощи больше, чем когда-либо. Поэтому мы просим вас.. Пожалуйста, дайте нам самую чистую форму спасения. Позвольте нам очиститься не только винной смесью, но и вашей чистой кровью!
И тогда Фёдор, что сейчас был мертвецки бледен из-за порядком не достающей организму крови и еле держал себя на своих ногах, отказался. Да, он впервые отказался.
- нет..
Но те были не приклонны, многие на повышенных тонах в молитве восклицали Фёдору, что они грешны, что им необходимо искупление.
- вы не поняли.. Я чувствую себя не очень хорошо. Если я потеряю ещё немного крови, то боюсь, что я..
Он кинул взгляд на мать, что стояла поблизости и даже ничего не делала.
Но не успев довести свою мысль до конца, те снова восклицали, "ты- перерождение Христа!", "Ты- святой, наш спаситель!". И то, что его на самом деле напугало.. "Христос пожертвовал для нас, умерев на кресте за нас, и разве дело не в этом? Разве дело не в жертве?".
От всего этого сознание начало теряться, люди окружали его, все гласили одно и то же "спаси нас", Фёдор понял, что совсем ослаб, страх даже не прокрался в перегруженный головной болью мозг.
Но вот, весь этот мерзкий поток эмоций обрушился на него с тройной силой.
- хватит..
Никто не отступил, наоборот, у святого отца в руках возник шприц.
- хватит.
Возгласы стали громче, они и впрямь намеревались убить его.
- хватит!
Последние силы казалось были вложены в этот крик, но тут всё из-за всплеска чувств неожиданно погрузилось во тьму.
Но это были считаные секунды, в этой тьме он почувствовал резкий скачок совершенно нового ощущения, такого холодного, словно смерть в затылок дышит. Но через несколько секунд, что тянулись особенно долго, он медленно приоткрыл глаза, только сейчас он понял. Мир вокруг затих. По залу расползался противный запах, что с каждой секундой окутывал всё пространство вокруг.
Не успев сфокусировать зрение, он распахнул глаза в ужасе, увидев только помещение залитое кровью. Он сам был в чужой крови, что уж говорить о мёртвых телах, что так недавно требовали от него благословения его же жертвой.
Ноги уже не держали тело, он пал на колени, толком не соображая, его окутывал страх. Животный страх, но осознание так его и не настигло.
Но тут его как током прошибло, когда он почувствовал прикосновение еле тёплой руки к своей, холодной, при этом резко повернув голову на..
Это была Мария, чья жизнь постепенно угасала, она еле доползла до Фёдора и из последних сил сорвала со своей шеи крест, трепетно вложив его в дрожащую руку сына. И прошептала одними губами, на коих была улыбка, самая нежная, из которых она только могла показать своему сыну.
- Феденька, ты правда.. Посланник божий.. Посланник, чтобы очистить этот мир.. от греха..
И глаза её угасли, совсем угасли. Она умерла, так и не сказав ни разу сыну те слова, что часто говорят детям - "я люблю тебя". Но сейчас Фёдора это не заботило. Не сейчас..
Фёдор не помнил, сколько он просидел над трупом матери, не осознавая ситуацию и не проронив ни слова, ни слезы. Он даже не увидел, что был один выживший человек и как тот покинул залитую кровью церковь. Но очнулся он от того, что услышал крики за пределами церкви, кажется у ворот, люди кричали про демона, что нужно его сжечь, убить, уничтожить любой ценой эту нечистую силу, что унесла столько жизней, похоже тот парнишка быстро разнёс новость по деревне, явно потрясённый увиденным.
"Демон?.. Это они про кого?.." Федя был в прострации, совершенно не осознавая ситуацию от усталости, от всех всплесков эмоций, но здравый смысл, ощутив опасность, дал команду бежать. Бежать и не оглядываться.
И тут же он подорвался с места, выдёргивая запястье с зажатым в нём крестом из умертвлённой руки матери, запинаясь об окрававленные тела, на дрожащих ногах, пробрался к запасному выходу, и побежал куда глаза глядят. В это же мгновение в церковь ввалились люди, находясь в состоянии явново шока и страха, не мог же это сделать обычный ребёнок. И сразу же понеслось - "неужели Божий посланник оказался демоном?..".
Фёдором сейчас двигал всё тот же животный страх, на адреналине он сам не замечал сколько он уже бежит, куда он бежит и зачем.
На улице стояла зима, стужа виляла по белоснежному полю снега. Но Фёдор в лёгкой окрававленной рубашке, что застыла от холода, бежал по этому полю, так и запинаясь об комья снега, но ему не мешало это, ему не мешал даже нещадно обжигающий лицо ветер.
Пробежал он до почти середины поля, кое находилось за церковью. Но тут он уже не смог. Уже очень вяло пробежав пару метров, в очередной раз запнулся и упал коленями на холодный снег.
Крупная дрожь била всё тело, сердце так и стучало, так и наровясь выскочить из груди, это чувство заставляло глотать холодный воздух в попытках восстановить дыхание.
И резким порывом все чувства нахлынули на него и уже под покровом ночи на всё поле раздался оглушающий крик. Крик, наполненный отчаянья и боли, осознания всего происходящего.
Уже ледяные слёзы скользнули по не менее холодным щекам, но они тут же застывали под напором ветра. Фёдор резко ощутил, как холодно, как теперь после крика саднило горло и как же гадко было на душе. Резко согнувшись пополам, прижимая лицо к коленям, он беззвучно заплакал, кажется шепча какую-то молитву.
Только сейчас он понял, что тот самый демон, это он сам. Что он убил тех людей. Что он убил свою мать. Но он избавил их от грехов, что те нажили за жизнь и все их грехи он перенял на свою почерневшую душу. Они ведь этого и просили? Да?.. И теперь, Фёдор должен очиститься от этих грехов..
Он упал на холодный снег, уже не в силах держать в край ослабшее тело.
Было холодно и противно, прям как и на душе, слизкое чувство вины прогрызало огромную дыру в постепенно застывавшем сердце.
Хотелось кричать в рыданьях, хоть он раньше и не ронял слезы совсем, причин не было, но сейчас.. он даже этого сделать не мог. С посиневших губ срывались лишь тихие хрипы, а слёзы ледяными дорожками заставали на лице.
Он не мог понять, чем он так провенился, за что сам бог так измывается над ним, за какое преступление последовало не справедливое наказание? За что это всё с ним.. Его охватил новый поток мыслей.
Липкие руки от чужой замёрзшей крови он без сил прижал к груди, свернувшись калачиком и вздрагивая от холода. Пульс, как и мысли, начали угасать, в глазах темнеть, хоть глубокая ночь и так давно стояла на небе, но всё-же, он это почувствовал.
Он не помнил, как провалился в безметежную тьму. Такую зяблую и глубокую, но тут не было ни боли, ни чувств. Лишь холод.
Где-то за этой пеленой, прежде чем окончательно потерять сознание, он почувствовал какое-то теплое прикосновение к своему оледеневшему телу...
/1902 слова :)
Думаю кто-нибудь заметил отрывок из комикса "Он проливал кровь за нас". Именно им я и была вдохновлена, советую почитать 😚