Загадка вечернего звонка.

ВАРИНО ПОРУЧЕНИЕ

Марго перезвонила через пятнадцать минут. Именно в этот момент дверь комнаты Ивана распахнулась, и внутрь заглянула Генриетта Густавовна. В руках у неё была «Божественная комедия» Данте.

— Вот, Ваня, — сунула она книгу прямо внуку под нос, — тебе уже пора прочесть этот шедевр.

— Бабушка! — замахал на неё руками Иван. — Положи! Потом!

— Что значит, потом? — возмутилась Генриетта Густавовна. — И вообще, как ты со мной разговариваешь?

— Бабушка! — зажал ладонью микрофон мальчик. — Ты что, не видишь? Мне позвонили!

— Тебе вечно звонят, — поджала губы Генриетта Густавовна. — Удивляюсь, как у тебя ещё хватает времени на уроки. Но интеллигентным человеком ты при таком образе жизни не станешь. А я тебе, между прочим, принесла шедевр эпохи Возрождения.

И, оставив Ивану том с «Божественной комедией», Генриетта Густавовна величественно покинула комнату.

— Алло, — устало выдохнул в трубку Иван.

— Просвещают тебя? — усмехнулась Марго.

— Постоянно, — грустно изрек мальчик.

— А ты терпи, — ответила Маргарита.

— Больше ничего не остается, — философски заметил Иван. — Ладно. Чего там у Варьки-то?

— Она хорошо помнит, Настасья в записную книжку не смотрела, — откликнулась Марго.

— Значит, звонила кому-то из близких друзей, — сказал Иван. — Слушай, Марго, у Настасьи их много?

— Именно тот же самый вопрос я задала Варьке. Она говорит, человек пять из университета. И ещё несколько бывших одноклассников.

— Как понимать это «несколько»? — хотелось большей определенности Ивану.

— Ну, тоже вроде человек пять-шесть, — уточнила Марго. — Но главное в другом: Варька говорит, что Настасья до сих пор помнит наизусть телефоны всего своего класса.

— Задачка, — несколько погрустнел Иван. — Значит, теоретически она могла звонить любому из одноклассников. Это человек двадцать-тридцать.

— Двадцать семь, — Марго и это успела выяснить у подруги.

— Очень хорошо, — похвалил её Иван, однако в голосе его особенной радости не прозвучало. — Двадцать семь плюс человек пять из университета. Итого нам надо отработать тридцать два человека.

— Возможно, что больше, — выдохнула Марго.

— Почему? — охнул Иван, которому было чересчур много и тридцати двух человек.

— Потому что у Настасьи, по словам Варьки, просто уникальная память на телефоны, и, по идее, она могла позвонить ещё такому же количеству других людей.

— Тогда полный абзац, — окончательно впал в тоску Иван.

Ему было из-за чего расстраиваться. Ниточка, за которую он было ухватился, надеясь распутать клубок, будто растаяла в руках, как кусочек льда.

— Слушай, — у мальчика забрезжила смутная надежда. — А подруга какая-нибудь совсем близкая у Настасьи есть?

— Целых две, — отвечала Марго. — Одна — Нинка, из класса. В университете ещё есть Тина. А еще, — тут Марго почему-то понизила голос, — у Настасьи есть бойфренд. Его зовут Филипп.

— Уже лучше, — довольным голосом произнес Иван.

— Не понимаю, что тебя так обрадовало? — отозвалась Маргарита. — Ни подруги Настасьи, ни Филипп все равно нам ничего не расскажут. Даже если им что-то известно. Зато, как только мы попробуем сунуться к ним с расспросами, мигом доложат Настасье. И тут она уж нам устроит.

— Ты права, — согласился Иван. — Но все-таки это кое-что. Скорей всего, человек в подобных случаях делится с самыми близкими людьми. И так как Настасье угрожали, то, по идее, она должна была позвонить именно Филиппу.

— А он не помог, — с возмущением произнесла Марго.

— Кстати, они после этого не поссорились? — поинтересовался Иван.

— Понятия не имею, — ответила Маргарита. — Надо будет у Варьки выяснить. Да, совсем из головы вон, — спохватилась она. — Мне Варвара напомнила. Тогда, вечером, в автомате, Настасья набирала не один, а два номера.

— Как это два? — У Ивана в памяти не зафиксировалась такая подробность. — По-моему, Варя не говорила про два звонка.

— Ты просто не помнишь, — продолжала Марго. — Варька все очень подробно рассказывала. Сперва Настасья набрала один номер, но беседа была короткой. А вот по второму она говорила долго.

— Ты сама, Марго, об этом не помнила, — усмехнулся Иван.

— Да, — честно призналась девочка. — Но когда Варвара сейчас сказала, я тут же вспомнила.

— Ясно, — хмыкнул Иван, а про себя добавил: «Как говорит в таких случаях Муму, типично женская логика». — Выходит, Настасья, — вслух произнес он, — по первому номеру не дозвонилась и набрала другой. Или по первому номеру ей сказали, что абонент находится там-то, и дали другой телефон. Настасья его запомнила. Тут же набрала. И нужный человек подошел.

— Похоже на то, — медленно произнесла Марго. — А верней, и на то, и на это.

— Вот именно. — Ивана охватила досада. Куда ни крути, ничего конкретного не возникает. Одни догадки, да и то неопределенные.

— Мы по-прежнему не можем понять, в чем дело, — словно прочла его мысли девочка.

— Эй, а ты у Варьки про покупки спрашивала? — осведомился Иван.

— Ну, — подтвердила Марго. — Только с этим глухо. Настасья все себе закупала в конце августа и в сентябре. Как раз с тех самых летних денег. И ещё родители ей кое-что добавляли.

— Ага! — издал тихое восклицание Ваня. — Значит, своих все-таки не хватило.

— Ну и что? — удивилась столь бурной реакции Марго. — Она же не у чужих людей брала, а предки добавили. Кстати, Варька говорит, у Настасьи такой принцип. Она никогда не берет в долг. Потому что берешь чужие, а отдавать придется свои.

— Естественно, с предками проще, — усмехнулся Иван. — Им потом отдавать не надо.

— Но Настасья же у них не клянчит, — пояснила Маргарита.

— Что же тогда? — спросил Иван. — И почему Жора угрожал Настасье?

— Если бы знать, соломку бы подостлали, — ответила Маргарита. — О боже! Сплошные загадки. А главное, вся эта история в корне противоречит характеру Настасьи.

— Видать, не так уж противоречит, раз случилась, — ответил Иван. — Слушай, звякни-ка Варьке. Нужно выяснить насчет Филиппа.

— Попробую. До скорых встреч.

Марго отсоединилась. Иван просидел десять минут. Двадцать. Полчаса. «Что они там так долго обсуждают?» — терялся он в догадках. Стремясь убить время, он машинально потянулся к книге, которую бабушка оставила у него на кровати.

Путь жизненный пройдя до половины,

Опомнился я вдруг в лесу густом… —

начал мальчик читать Песнь первую великого Алигьери. «Что в лесу густом — это точно», — немедленно возникли ассоциации у Ивана. И словно в доказательство вечности, а также непреходящей современности любого подлинно художественного творения, Пуаро в связи с Данте вдруг вспомнил о Настасье.

… Опомнился я вдруг в лесу густом,

Уже с прямой в нем сбившися тропины, —

продолжил чтение Песни первой Ваня. Это, по его мнению, уже было совсем про Настасью. Видно, и она «сбилась с прямой тропины». Но вот где и в чем?

Наконец раздался долгожданный звонок. Отложив шедевр Возрождения до лучших времен, мальчик схватил трубку:

— Ну?

— А если это, например, была бы не я? — с усмешкой отозвалась Маргарита.

— Кто же еще? — ответил Иван.

— Откуда мне знать, — продолжала девочка, — например, могла Рогалева-Кривицкая позвонить твоей маме насчет Английского клуба.

— Не говори при мне об Английском клубе, — обозлился Иван.

— Ладно. Не кипятись. Значит, Варька сказала, что с Филиппом вроде бы полный порядок. Звонит — заходит. А вот с Тиной они поругались. Только Варька не знает из-за чего.

— А давно поругались? — решил уточнить Иван.

— Вроде неделю назад. Во всяком случае, всю последнюю неделю Тина ни разу не позвонила Настасье. А раньше названивала по несколько раз в день. А когда Варька что-то у сестры про неё спросила, та в ответ как заорет: «Отстань от меня с этой дурой».

— В таком случае Настя не ей звонила из автомата, — отозвался Иван.

— Раз она так зла на Тину, то, наверное, не ей, — согласилась Марго. — А теперь, Ваня, самое главное. Варька с родителями завтра на целый день уезжает к знакомым на дачу.

— В такую погоду? — Иван прислушался к бьющему в стекло мокрому снегу пополам с дождем.

— Во-первых, там у главы семьи день рождения. Во-вторых, дача большая, теплая и даже с бассейном в доме. Так что не волнуйся за них. Отпразднуют с полным комфортом. Дело совсем не в этом. Настасья, по каким-то причинам, категорически отказалась ехать вместе с семьей. Хотя раньше всегда с удовольствием там бывала. И со старшей дочерью хозяев чуть ли не с пеленок дружит. А тут до скандала дошло. Предки стали её упрашивать, а она в ответ истерику закатила. Да такую, какой, по Варькиным словам, даже в детстве себе не позволяла.

— Значит, или нервы у неё никуда, или есть веская причина не ехать. А может, и то и другое, — отозвался Иван.

— Вот и Варька так же считает, — сказала Марго.

— Эй, а может, Жора на завтра Настасье новую встречу назначил?

— У вас что теперь с Варькой, одна голова на двоих? — усмехнулась Марго.

— Пока нет, — хихикнул Иван. — А она говорит то же самое?

— Почти слово в слово, — подтвердила девочка. — И ещё Варька убеждена: раз так, значит, встреча с Жорой для Настасьи — вопрос жизни и смерти.

— Похоже, — с волнением произнес Иван.

— И она просит завтра не упускать сестру из виду, — добавила Марго.

— Она просит! — возмутился Пуаро. — А она не посоветовала тебе, как это можно на деле осуществить?

— Между прочим, посоветовала, — спокойным голосом продолжала Маргарита. — Варька уверена, что до их отъезда Настасья никуда не денется. Она, видите ли, заявила, что не может тратить время на какую-то дачу, потому что весь завтрашний день будет писать реферат.

— А если правда? — спросил Иван.

— Что, правда? — не совсем поняла Марго.

— Ну, про реферат, — пояснил мальчик.

— Если правда, значит, Варька подняла ложную тревогу. Но она убеждена, что это неправда. Настасья, конечно, девушка прилежная. Но никогда раньше развлечениями ради науки не жертвовала. В общем, Варька перед самым отъездом позвонит, и вот после этого нам нельзя выпускать из поля зрения квартиру Пановых. А если Настасья выйдет, надо за ней проследить.

— А Варька не может отвертеться от этой дачи? — с надеждой спросил Иван. — По-моему, проще ей самой сестру в квартире покараулить.

— Варька после этой истории вообще пикнуть боится, — объяснила Марго. — Предки и так жутко расстроились из-за скандала с Настасьей.

— Значит, придется нам, — вздохнул Пуаро. — Дежурить будем по очереди?

— Естественно, — подтвердила Марго. — А остальные посидят или у Муму, или у меня.

— А связь как держать? — задал новый вопрос Иван.

— Пока не знаю, — ответила девочка. — Но, наверное, что-нибудь можно изобрести. Слушай, Ваня, звякни Луне. Во-первых, предупредишь насчет завтра, а во-вторых, пусть подумает.

— Добр-рой ночи! Добр-рой ночи! — послышался голос Птички Божьей.

— По-моему, он намекает, что тебе спать пора, — сказал Иван.

— Спи, моя р-радость, усни, — словно нарочно, пропел попугай. Вслед за чем раздался богатырский храп.

— Это что, тоже он? — изумился Иван.

— Ну, да, — засмеялась Марго. — Научился у одного папиного приятеля, когда он однажды у нас ночевал. Бабушка рано утром выпустила, как всегда, Птичку Божью из клетки. Он, естественно, пошлепал в гостиную. А там, на диванчике, папин приятель храпит. Птичка Божья послушал. Ему понравилось. Вот он и принялся сам храпеть. Прямо в ухо папиному приятелю. Тот чуть с ума не сошел. Говорит: «Просыпаюсь почему-то не дома. Вокруг все чужое. А рядом кто-то жутко храпит».

— Дур-ракам закон не писан! — прокомментировал рассказ Марго попугай.

Иван уже трясся от хохота.

— Ладно, до завтра, — сказала девочка. — Мы, пожалуй, и впрямь с Птичкой Божьей спать пойдем.

Изобретательный Луна все придумал. Решение было простым и гениальным. Не мудрствуя лукаво, он попросту свистнул у отца из портфеля мобильный телефон. Как объяснил Павел ребятам, предок на выходной «сотку» всегда вырубает. Иначе ему не удается как следует отдохнуть. По замыслу Луны, двое из Команды отчаянных по очереди дежурят с мобильным телефоном на лестничном пролете выше квартиры Пановых. Остальные дожидаются сигнала. Когда дежурят Герасим и Павел, Иван и Марго сидят у неё в квартире. А когда наступает их дежурство, Луна и Муму отдыхают в квартире Каменевых. Пост меняется каждый час.

Варя позвонила Маргарите в девять утра. Та немедленно разбудила Ивана:

— Пора.

Мальчик вскочил с постели, прислушался. Старшее поколение, на его счастье, отсыпалось. Значит, можно никому ничего не объяснять, а главное, не возиться с завтраком. Иван наскоро умылся и, оставив на кухне весьма неправдоподобную для выходного записку: «Ушел к Марго делать геометрию», — выбежал из квартиры.

Друзья стояли на лестничной площадке возле квартиры Пановых.

— Так. Все в сборе, — начал Луна. — Кто будет первым дежурить? Может, кинем жребий? — Он извлек из кармана монетку и, подбросив её в воздух, быстро произнес: — Орел.

Монета упала орлом вверх.

— А со мной кто? — Павел снова подбросил монетку в воздух.

— Тоже орел! — выкрикнул Герасим.

— Выходит, мы вместе, — посмотрев на упавший полтинник, подвел итог Павел.

— Идем, Ваня, ко мне, — улыбнулась Марго. — Там Птичка Божья проснулся. Побеседуем. А бабушка пирожки вчера испекла.

— Пи-ирожки! — завороженно протянул Луна, который давно уже был убежден: нет ничего вкуснее на свете, чем пирожки с капустой и с мясом, которые печет Ариадна Оттобальдовна. — Слушай, Пуаро, — заискивающе взглянул он на Ивана, — может, махнемся?

— Фигушки, — сложил комбинацию из трех пальцев Ваня. — Я ещё не завтракал, и пирожки моему организму сейчас очень кстати. Вперед, Марго!

— Ну хоть парочку с собой прихватите! — простонал им вслед Луна.

— Там видно будет, — не проявил человечности Иван. — И вообще, Пашка, права Варвара: тебе пора худеть.

— Мне совсем не пора.

Но Иван с Марго уже бежали вниз и его не слышали.

Всю первую половину дня из квартиры Пановых никто не выходил. Дежурные ежечасно сменялись, но результатов это пока не приносило.

Пирожки Луне все же достались. Марго принесла целую тарелку, которую Павел и Герасим с удовольствием умяли в квартире Каменевых, Потом они снова заступили на пост. Опять безрезультатно. И лишь на третье их дежурство дверь Варькиной квартиры открылась. Луна, приложив палец к губам, осторожно выглянул из-за шахты лифта. На лестничной площадке спиной к нему стояла Настасья. Затем, стуча каблуками, она прошла к лифту и нажала на кнопку вызова. Луна принялся лихорадочно нажимать кнопки мобильного телефона. Марго сняла трубку.

— Пора, — спрятав голову и телефон в куртку, прошипел Павел.

— Ясно, — коротко отреагировала Марго.

Муму тем временем вызвал второй лифт, около дверей которого мальчики и прятались. По удачному стечению обстоятельств лифты пришли почти одновременно.

Доехав до первого этажа, друзья выждали, пока за Настасьей захлопнется дверь подъезда. Только после этого они вылезли из кабины.

Луна и Павел поравнялись с первым подъездом, откуда вышли Марго и Иван. Настасья, не оглядываясь, шла по проспекту в направлении Белорусского вокзала.

— Куда, интересно, она? — мысля вслух, произнес Иван.

— В химчистку, наверное, реферат дописывать, — мрачно изрек Герасим.

— А чего, запросто, — вполне допускала такое Марго. — То есть, конечно, не реферат, но ведь химчистка сегодня работает, и Жора вполне мог назначить ей там встречу.

Настасья спустилась с моста, однако в тоннель, ведущий к метро, не свернула, а быстрым шагом проследовала к Бутырскому валу.

Марго кинула выразительный взгляд на Муму:

— А ты, Гера, смеялся.

Мальчик, не отвечая, в полной растерянности следил за Варькиной сестрой. Та остановилась, пережидая машины. Она явно намеревалась перейти широкий Бутырский вал.

— Не приближайтесь к ней, — распорядился Луна. — Иначе заметит.

Ребята ретировались за киоск с мороженым. Поток машин рассосался. Настасья стала переходить. Теперь для Команды отчаянных наступал крайне ответственный момент. Нужно не упустить Настасью и в то же время не попасться ей на глаза.

Девушка уже стояла на противоположной стороне.

— А вот теперь бегом, — скомандовал Павел.

— Хорошо бы ещё при этом остаться живыми, — проворчал Каменное Муму.

Замечание было совсем не праздным. Ребятам пришлось проскочить под самыми колесами надвигавшейся волны машин. Однако для Команды отчаянных этот рискованный трюк прошел без последствий.

— Хорошо бы ещё при этом остаться живыми, — проворчал Каменное Муму.

Замечание было совсем не праздным. Ребятам пришлось проскочить под самыми колесами надвигавшейся волны машин. Однако для Команды отчаянных этот рискованный трюк прошел без последствий.

Правда, Муму все равно остался разочарован. Настасья вошла в метро «Белорусская-кольцевая».

— Значит, не в химчистку, — трагическим тоном изрек Герасим.

— Ничего, Муму, — ободрил его Павел, когда все уже спускались по лестнице. — Кто знает, может, нам предстоит что-нибудь гораздо интересней этой химчистки?

В каком-то смысле Павел не ошибся. Настасья доехала до «Проспекта Мира», выбралась на поверхность и, попетляв переулочками, привела ребят во двор старинного здания необычной формы. На нем была вывеска: «Ломбард». Настя скрылась в дверях.

— Значит, все-таки деньги, — с грустью произнесла Марго.