Загадка вечернего звонка.

ХИТРЫЙ ПЛАН

После уроков ребята, собравшись у Марго, продолжали обсуждать, что делать с Настасьей.

— Ниточка тянется к ломбарду, — с важностью заявил Герасим. — Я считаю, что нужно идти именно в этом направлении.

— Куда и как? — посмотрел на него Луна.

— Куда и как, не знаю, но надо, — отозвался Муму.

— Р-рискованное пр-редложение, — прокомментировал из-под стола Птичка Божья.

— Интересно, Герочка, он с тобой согласен или возражает? — полюбопытствовала Варя.

— Куда и как, не знаю, но надо, — отозвался Муму.

— Р-рискованное пр-редложение, — прокомментировал из-под стола Птичка Божья.

— Интересно, Герочка, он с тобой согласен или возражает? — полюбопытствовала Варя.

— Разумеется, согласен, — гордо вздернул голову Каменное Муму. — Кажется, он наконец научился что-то соображать.

И мальчик указал на скатерть, под которой прятался попугай. В следующий момент Муму взвыл от боли. Птичка Божья, изловчившись, ущипнул врага за ногу.

— Я — ор-рел. Гер-расим — тр-рус! — немедленно раздалось из-под стола.

— Нет. Он не согласен, — покачала головой Варя.

— Бр-ред! Бр-ред! — подтвердили снизу.

— Вот именно, — усмехнулся Луна. — Ломбард — это не ниточка, а результат истории.

— И то, что бабушкино наследство пропало, тоже результат? — Муму взглянул на него с таким видом, будто не кто иной, как Павел, снес в ломбард драгоценности покойной бабушки Пановых.

— Естественно, — Луна хранил полную невозмутимость. — Потому что с ломбардом все до боли просто. Настасья снесла туда драгоценности и получила за них деньги. А вот зачем и для чего — другой вопрос.

— И ещё совершенно ясно, — подхватил Иван, — что Настасья рассчитывала на одну сумму, а получила гораздо меньше.

— Ежу понятно, — отмахнулся Герасим. — Получи она то, что ей требовалось, в такую прострацию бы не впала.

— Гера, — строго сказала Марго, — ты сам себе противоречишь. Если ежу понятно, то при чем тут ниточка, которая тянется в ломбард?

— Ниточка, дорогая моя, — Герасим покровительственно похлопал её по плечу, — имеет свойство где-то начинаться и где-то заканчиваться.

— Да-а-а, — протянул Луна. — Началось в химчистке, закончилось в ломбарде. В общем, сплошная служба быта.

— Пр-равительственный кр-ризис. — Попугай успел переместиться в угол гостиной и теперь вещал оттуда.

— Ты к чему это, Птичка? — удивилась Марго.

— Глас нар-рода, — гордо прошествовав на середину комнаты, возвестил попугай. — Тр-ребуем отставки!

— Кого? — заинтересовались ребята.

Птичка Божья, расправив свою попугаичью грудь и лихо тряхнув зеленым хохолком, увенчивающим его голову, ответил:

— Гер-расим дур-рак! Долой! Ха-ха-ха-ха!

Все, кроме Каменного Муму, засмеялись. У Вари, несмотря на тревогу по поводу старшей сестры, из глаз от хохота полились слезы.

— Слушай, Марго, — хмуро и обиженно пробормотал Герасим, — ты мне все-таки объясни, почему эта ваша бразильская куропатка меня так не любит?

— Кр-ровопийца! — вновь покосился попугай на Каменное Муму. — Пр-редатель нар-рода!

— Марго, — сказал Луна, — по-моему, ваша милая птичка насмотрелась по ящику репортажей с какого-то шибко оппозиционного митинга.

— Вообще-то бабушка такое не смотрит, — отозвалась Марго. — Может, просто ушла и телевизор забыла выключить? А Птичка Божья насмотрелся.

— А я при чем? — вскочил со стула Муму. Волосы у него на голове вздыбились от возмущения, и они с попугаем сейчас были очень друг на друга похожи.

— Душитель пр-равды! — И Птичка Божья грозно зацокал.

— Марго, — по скуластому лицу Герасима уже ходили желваки, — убери свою реакционную курицу. Иначе я за себя не ручаюсь.

Команда отчаянных покатывалась от хохота.

— Долой пр-риспешников амер-риканского импер-риализма! — старушечьим голосом возопил попугай. — Изменник р-родины!

И он воинственным шагом двинулся на Герасима. Марго поняла, что дело плохо.

— Птичка Божья, — ласково проговорила она, — пойдем к бабушке.

— К бабушке, к бабушке. — Попугай на мгновение задумался и вдруг с громким криком: «Подр-руга! «— рысью потрусил по коридору на кухню, где что-то готовила Ариадна Оттобальдовна.

— Да-а, Марго, — осуждающе изрек Герасим, — Птичка Божья у вас до ручки дошел.

— Знаешь, Муму, по-моему, до ручки дошел ты, — прыснула Варя.

— Я? — взвыл Герасим. — Ты ещё скажи, что это я полную чушь несу!

— Герочка, он же птица, — вкрадчиво проговорила Варя. — Разве можно так серьезно на него реагировать? Ты-то, Муму, между прочим, человек.

— Плевал я на то, что он птица! — вопреки всякой логике кипел Герасим. — Он нарочно мне хамит. Вам не хамит, а мне хамит. Можно сказать, издевается. И притом постоянно.

— Сам виноват, — ответила Варя.

— Чем? — заорал Муму.

— Тем, что кипятишься, — улыбнулась Марго. — Если бы не реагировал, Птичке Божьей стало бы скучно. И он переключился бы на что-нибудь другое.

— Птицам не бывает скучно или не скучно, — ринулся в очередную полемику Герасим. — Это научно доказанный факт.

— Не уверена, что он так уж доказан, — покачала головой Марго.

— Диспут о Птичке Божьей предлагаю считать закрытым, — чувствуя, что Муму вот-вот со всеми переругается, вмешался Луна. — Давайте все-таки решим с Настасьей.

— Да, она меня жутко беспокоит, — вмиг посерьезнела Варя.

— Знаешь, — сказал Луна, — наверное, все-таки надо тебе поговорить с сестрой по душам. Другого способа я не вижу. И сделай это как можно скорее. Иначе, боюсь, будет поздно.

— Попробую, — Варю не оставляла тревога. — Только до вечера не получится. Настасья по понедельникам никогда раньше семи домой не приходит.

— В семь так в семь, — кивнул Павел. — Главное, постарайся из неё все вытянуть.

— А если она не захочет ни в чем признаваться? — спросила Варя. — У нашей Настасьи такой характер…

— Знаешь, Варька, ради такого дела можно и припугнуть, — посоветовал Иван.

— Чем? — осведомилась Варвара.

— Тем, что иначе все расскажешь родителям.

— И что же мне им рассказать? — задала новый вопрос Варя.

— Что она общалась с каким-то Жорой из химчистки, а потом свои драгоценности заложила, — пояснил Иван.

— Настасья меня убьет, — убежденно проговорила Варя.

— Одно из двух, — продолжал Иван, — или убьет, или выложит правду. Думаю, второе вероятнее.

— Будем надеяться, — Варвару по-прежнему страшил будущий разговор.

— Все равно попробуй, — сказал Луна.

— А вдруг Настасья все-таки наотрез откажется говорить? — Варвара в глубине души была почти уверена, что так и произойдет.

— Тогда и впрямь придется все рассказать твоим предкам, — уверенно произнес Луна. — Другого выхода не остается. Понимаешь, Варька, без дополнительной информации мы ничем не можем помочь. А молчать дальше опасно. Думаю, что, учитывая угрозы милого и обаятельного Жоры из химчистки, добром это дело для твоей сестры не кончится.

— И камушки то же самое говорят, — напомнила Марго.

— Вот именно, — у Луны не было повода сомневаться в предсказаниях камушков средневековой персидской княжны.

Варя тяжело вздохнула. Вообще-то её никак нельзя было упрекнуть в робости. Скорее наоборот. Однако миссия, которую возложили сейчас на неё ребята, вселяла страх. Откровенный разговор со скрытной Настасьей казался Варе почти непреодолимой преградой. А ещё ужаснее было разболтать все родителям. Особенно если потом окажется, что ничего страшного сестре не грозило и все это, включая заложенные бабушкины драгоценности, просто какая-то её личная жизнь. Тут девочка вспомнила злобную физиономию и нешуточные угрозы, звучавшие в голосе Жоры тем вечером, когда он звонил Настасье. Варе сделалось не по себе. Следовало что-то срочно предпринять. Однако стоило ей представить, как она начинает откровенный разговор со старшей сестрой, и у неё возникало единственное, и притом крайне несвойственное ей желание. А именно: забиться куда-нибудь в угол, чтобы ничего не знать, ничего не видеть и ничего не чувствовать.

— Ребята, — с мольбой посмотрела она на друзей, — а давайте все-таки ещё раз пройдемся к химчистке? Вдруг добудем какую-нибудь дополнительную информацию.

Луна внимательно посмотрел на Варвару. Он мало надеялся, что новый поход в химчистку принесет какие-то результаты, однако ответил:

— Почему бы и нет? Пошли.

Ибо Павлу было совершенно ясно: Варваре необходимо чем-то заполнить время до разговора с сестрой. Иначе она так разволнуется, что у неё попросту недостанет отваги поговорить с Настасьей.

Остальные против похода тоже не возражали: всех тяготило бездействие. Поэтому, быстро одевшись, пятеро друзей, сопровождаемые криком попугая: «Не пр-роходите мимо!», — выбежали из квартиры Марго.

На улице смеркалось. Хорошо ещё сегодня не было снега или дождя. Ребята быстрым шагом добрались до Третьей Тверской-Ямской. Не доходя до входа в подвальчик, Команда отчаянных остановилась.

— Ну, и что будем делать? — хмуро осведомился Герасим.

Никто этого не знал. И что, собственно, они могли сделать? Разве что тупо глазеть на вывеску химчистки. Однако это вряд ли поможет делу.

— Ну и дураки же мы! — вдруг хлопнула себя по лбу Марго. — Надо было захватить из дома какую-нибудь вещь. Тогда мы спокойно вошли бы внутрь и отдали её в чистку.

— Точно! — Ивана охватил азарт. — Вы же, девчонки, в прошлый раз узнали: срочная химчистка у них, — указал он на лесенку, ведущую в подвал, — занимает всего два часа. Значит, я снимаю с себя какую-нибудь вещь и говорю, что она срочно мне нужна чистой. Ну, а дальше они чистят, и я, так сказать, на вполне законных основаниях, сижу у них два часа напролет и узнаю обстановку. А это достаточно большой срок. Мало ли что разузнаю.

— Пуаро, ты гений, — хлопнул его по плечу Луна.

— Совершенно не гений, — возразил Герасим. — Химчистка, к вашему сведению, стоит денег. А у меня, например, сегодня их почти совсем нет.

— У тебя нет, а у нас есть, — не обескуражило его заявление Павла. — Ребята, скидываемся.

Все стали деловито шарить по карманам. Герасим тоже с большой неохотой извлек на свет несколько монеток.

— Девчонки, — быстро пересчитал всю наличность Луна, — как вы думаете, хватит?

— На что-нибудь, наверное, хватит, — ответила Варя.

— Рубашка годится? — потянул вниз молнию куртки Иван.

— Вполне. — Марго хорошо запомнила прейскурант цен. — Только их обычно ведь в прачечную отдают. А срочной прачечной там вроде нет.

— А мы её так запачкаем, что надо будет в химчистку, — Иван явно пребывал в ударе. — Ручка у кого-нибудь есть?

— У меня. — Марго, вытащив из маленькой сумочки гелевую ручку, вывернула стерженек и протянула Ивану.

— А ножичек или ножницы? — спросил тот.

— Кусачки для ногтей годятся? — спросила Марго.

Иван кивнул. Девочка протянула ему кусачки. Он деловито произнес:

— Подержите все это, а я разденусь.

— Стр-риптиз на пр-рироде, — голосом Птички Божьей произнесла Марго.

— Слушай, Ваня, — Луна указал на арку, — давай-ка все-таки стриптизом займемся во дворе. Иначе ещё кто-нибудь подумает, будто мы грабим тебя.

Ваня покорно свернул в арку. Минуту спустя они с Луной возвратились. Куртка у Пуаро была наглухо застегнута. В руках он держал рубашку.

— Удачно, что я сегодня надел светлую. Иначе чернильное пятно было бы менее видно.

— По этому поводу, Ваня, можешь не волноваться. — И Варвара, разрезав кусачками стержень надвое, щедро измазала синим гелем рубашку Пуаро да ещё как следует растерла пятно.

— Девчонкам идти туда не стоит, — кинул взгляд на химчистку Луна. — Они уже это милое заведение посещали. Светиться лишний раз не в наших интересах. С Иваном иду я.

— Нет уж, — немедленно заявил Герасим. — Я лично не собираюсь два часа мерзнуть на улице.

— Тогда вообще идите домой, — посоветовал Иван. — А мы после вам все расскажем.

— Возражаю, — сказала Марго. — Мы уйдем, а тут что-нибудь произойдет, и вам одним достанется все интересное. Варька, — повернулась она к подруге, — по-моему, надо ждать до победного.

Варя кивнула. Уж ей-то сейчас совсем не хотелось идти домой.

— Ладно, девчонки, и черт с тобой, Муму, — улыбнулся Луна. — Я остаюсь на улице, а ты двигай с Иваном.

Но не успели мальчишки дойти до входа в химчистку, как из него появился Жора. Пуаро и Муму попятились за угол дома, где стояли Луна, Варвара и Маргарита.

Жора остановился и, оглядевшись по сторонам, закурил.

— Пока не пойдем, — сказал Иван. — А то ещё застрянешь там на два часа, а Жора обратно не вернется.

— Вернется, — придерживался другого мнения Герасим. — Он просто покурить вышел, потому что в химчистке нельзя.

— Тогда пусть сначала вернется, — не стал рисковать Иван.

На это даже у упрямого Каменного Муму возражений не нашлось. Хотя лично он предпочел бы сидеть в теплом помещении химчистки. Кроме того, тощее тело Герасима поздней осенью и зимой всегда мерзло. Но не признаваться же в этом ребятам. Варька немедленно заклюет.

Жора щелчком отбросил в сторону окурок и снова начал оглядываться.

— Что-то он не спешит на работу, — прошептала Варя.

— Устал, наверное, бедненький! — у Марго чуть вздернулись вверх уголки губ.

— Такой устанет, — покачал головой Герасим.

Крепко сбитый Жора и впрямь утомленным не выглядел. Вытащив ещё одну сигарету, он собирался чиркнуть зажигалкой, когда прямо возле него резко затормозила машина. Задняя дверца распахнулась. Из неё выскочил какой-то парень. Машина тут же уехала, а вновь прибывший, бурно жестикулируя, принялся что-то втолковывать Жоре.

— Это… это же… Филипп, — растерянно пробормотала Варвара.

Остальные разом уставились на нее.

— Филипп, — продолжала девочка. — Друг Настасьи. Он-то тут каким боком?

— Все логично, — в отличие от Вари, почему-то совершенно не удивился Герасим. — Настасья не смогла самостоятельно договориться. Попросила Филиппа помочь. И он, как настоящий, истинный друг, помогает.

Команда отчаянных продолжала наблюдать. Филипп и Жора склонились над какой-то бумагой. Водя по ней указательным пальцем, Жора что-то настойчиво втолковывал Филиппу. Тот сосредоточенно кивал и временами, по всей видимости, задавал вопросы.

— Не похоже, что они разговаривают о Настасье, — озадаченно произнес Луна.

— По-моему, тоже, — согласилась Марго. — Они вроде бы обсуждают какое-то дело.

— И беседует Жора с Филиппом совсем по-другому, чем с Настасьей, — бросилось в глаза Варе.

— Можно сказать, почти по-дружески, — пригляделся Иван. — А главное, Филипп совсем не выглядит испуганным и ни о чем Жору не умоляет.

— Ты не совсем прав, — откликнулся Луна. — Посмотри. Филипп нервничает.

Филипп действительно переминался с ноги на ногу и то и дело потирал ладонь о ладонь.

— Смотри, а теперь что-то просит, — первая заметила Марго.

Ситуация и впрямь несколько изменилась. Филипп, подергивая собеседника за рукав и заискивающе глядя ему в глаза, явно принялся что-то клянчить. Жора резко выдернул руку, презрительно сплюнул, полез во внутренний карман кожаной куртки и вручил Филиппу несколько купюр. Тот подобострастно заулыбался. Сунув деньги в карман, он начал ловить машину. Жора, небрежно махнув ему на прощание рукой, спустился в подвальчик химчистки. Дверь за ним с шумом захлопнулась.

— Кто-нибудь что-нибудь понимает? — Варвара кинула ошалелый взгляд на друзей?

— Ни фига не понимаю, — честно признался Герасим.

— А главное, — подхватил Иван, — теперь совершенно неясно, кто у кого и что вымогает.

— Да уж, — Луна в свою очередь был совершенно растерян. По-моему, сейчас именно Филипп вымогал у Жоры деньги. Но как тогда это связать со всем предыдущим?

— Может, Филипп просто не в курсе, что Жора требует по какой-то причине деньги у Настасьи? — предположила Варя. — А с Жорой у них просто какие-то общие дела. И вообще, Филипп считает его вполне приличным человеком.

— Ну что у них может быть общего? — пожала плечами Марго. — Жора гораздо старше Филиппа.

— Мало ли, — ответил Луна. — Варька, теперь тебе тем более нужно поговорить с сестрой. Все так запуталось.

— Придется, — с совершенно несчастным видом отозвалась Варвара.

Теперь и она, и остальные окончательно поняли: тяжелого разговора с Настасьей не избежать. Даже если Команда отчаянных и преувеличивает опасность, несомненным остается одно: близкий друг девушки связан с человеком, который её запугивает. А это рано или поздно может возыметь самые непредсказуемые последствия.

— Да поговорю я, поговорю, — махнула рукой Варя.

— Ребята, — Иван потряс рубашкой перед носами друзей, — что я, зря её пачкал? В химчистку пойдем?

— А надо? — спросил Муму, которому теперь неохота было торчать битых два часа в каком-то подвале.

— Вообще-то желательно, — добавил Луна. — Вдруг, например, Жора по телефону что-нибудь интересное скажет, а вы услышите.

— Ой, ребята! — взмолилась Варвара. — Ну, сходите, пожалуйста.

У неё снова забрезжила надежда на чудо. Вдруг Пуаро и Муму услышат или увидят что-нибудь такое, после чего окажется возможным разгадать тайну? Или хотя бы перед неприятным разговором с Настасьей вооружиться неопровержимыми фактами.

Сердце у Герасима дрогнуло. И он нарочито небрежным тоном ответил:

— Что с тобой сделаешь! Ладно уж, пошли, Пуаро. А вы, если что, не поминайте нас лихом, — обернулся к остающимся он.

— Только если этот тип снова намылится на улицу, не кидайтесь, как дураки, за ним следом, — проинструктировал Луна. — Выждите время. А мы, в случае чего, проследим за нашим дорогим Жорой на улице.

— В гробу я видел таких дорогих, — брезгливо поморщился Муму, и они с Иваном ушли.

Единственным достижением от похода в химчистку оказалась полностью приведенная в порядок рубашка. Жора ни разу не показался. Будто его вообще там не было. Хорошо еще, что рубашку отдали не через два часа, а через час. Ибо стоявшие на улице Луна, Марго и Варя совсем продрогли.

Единственным достижением от похода в химчистку оказалась полностью приведенная в порядок рубашка. Жора ни разу не показался. Будто его вообще там не было. Хорошо еще, что рубашку отдали не через два часа, а через час. Ибо стоявшие на улице Луна, Марго и Варя совсем продрогли.

— Никого, — уныло развел руками Герасим. — Только зря время и деньги потратили.

— Зато быстро, — пытался найти хоть что-нибудь положительное Иван.

— Пошли, пошли, — подпрыгивал на месте Луна. Даже он сегодня замерз.

Расставшись, друзья условились, что будут ждать звонка от Варвары. Затем все пятеро разошлись по своим квартирам. В ожидании они пытались сосредоточиться на уроках. Однако получалось у них это плохо.

В восемь Варвара позвонила Маргарите.

— Ну? — выдохнула та.

— Глухо как в танке, — отозвалась Варя.

— Не захотела разговаривать? — охнула Марго.

— Хуже. Ее вообще нет.

— То есть как?

— Пока мы гуляли, Настасья позвонила маме. Они куда-то с Филиппом намылились. А я только сейчас об этом узнала, — объяснила Варя. — Боюсь, все откладывается до завтра. Теперь Настасью, скорее всего, раньше часа ночи не жди. И, как сама понимаешь, это не подходящее время для разговора по душам.

— Что делать, — разочарованно произнесла Маргарита. — Значит, завтра поговоришь.

— Значит, завтра. — Голос подруги прозвучал как эхо, и она положила трубку.

Однако в половине одиннадцатого Варвара вновь позвонила Марго.

— Настасью украли! — срывающимся голосом сообщила она. — У нас дома такое творится.

— Ка-ак? Кто украл? — ушам своим не верила Маргарита.

— Не знаю, — всхлипывала подруга. — Только что маме звонил Филипп. Они с Настасьей шли в гости. По дороге на них напали. Филиппа чем-то по башке тюкнули. Он отрубился. А когда очнулся, Настасьи нигде не было. Он думал, может, ей удалось убежать и она уже дома. — Варя разрыдалась. Затем, справившись с собой, добавила: — Он звонил нам из травмопункта. Мама велела ему немедленно приехать. Ей нужны подробности. Что мне делать?

— Не знаю, — растерялась подруга.

— Может, все рассказать? — спросила Варя.

— Жди у телефона, — бросила Маргарита. — Сейчас Луне позвоню.

Выслушав новость, Павел с ответом не торопился.

— Что молчишь? — прикрикнула Маргарита.

— Думаю, — последовал короткий ответ. Затем, ещё немножко помолчав, Луна добавил: — Очень мне это не нравится.

— Ну, ты сегодня прямо как Герасим! — воскликнула Маргарита. — Если это все, что ты можешь сказать, я кладу трубку.

— Да подожди, не мешай, — сердито произнес мальчик. — Или, знаешь, я сейчас сам позвоню Варьке.

— Но мне-то хоть скажи, — Марго чувствовала, что у него возникли какие-то соображения.

Однако Луна бросил трубку. Совершенно возмущенная его поведением девочка позвонила Ивану.

Павел, потратив на размышления ещё пару минут, спешно набрал номер Пановых.

— Варька, это я. Только слушай и не перебивай. Время дорого. Сейчас же расскажи все предкам. Как можно подробнее и убедительней. Главное, ты должна успеть до приезда Филиппа.

— Но почему? — не понимала девочка.

— У меня есть сильное подозрение, что он в этом замешан. Чересчур много совпадений, понимаешь?

— Понимаю. — Варвару словно озарило. Теперь события последних дней представились ей совсем в ином свете. И она осведомилась у Луны: — Ты тоже думаешь, его специально тюкнули, чтобы он остался вне подозрений?

— Именно, — выпалил Павел. — А теперь, Варька, дуй к предкам. Ты должна все им так рассказать, чтобы они тут же рванули к Безвинному. Он не подведет. И сообразит, как спасти Настасью. Главное, предки должны тебе поверить. Сумеешь?

— Уж как-нибудь, — заверила Варя.

Николай Лукич Безвинный возглавлял местное отделение милиции. Квартира его находилась прямо под Варвариной. С семейством Пановых его связывали самые дружеские отношения. Впрочем, с Командой отчаянных — тоже. Николай Лукич очень помог им в предыдущих расследованиях.

Варя исполнила свою миссию на пять с плюсом. Выслушав с круглыми от ужаса глазами рассказ младшей дочери и заглянув в опустевшую шкатулку, где ещё недавно лежали драгоценности, а ныне покоились квитанции из ломбарда, Пановы-старшие призвали на помощь Николая Лукича.

Дальнейшее Команда отчаянных выяснила только во второй половине следующего дня.

Варя, проведя с родителями бессонную ночь, в школу не явилась. Правда, под утро она сообщила по телефону Марго, что Настасья — вне опасности и уже дома. Однако ничего больше Варя тогда ещё сама не знала.

Зато к тому времени, как друзья, с великим трудом заставив себя досидеть до конца уроков, ввалились к Марго, туда мигом прибежала Варя и в каком-то немыслимом темпе выложила им совершенно потрясающую историю.

Филипп и впрямь оказался непосредственным виновником похищения Настасьи. Он был мальчиком из небогатой провинциальной семьи. Окончив в своем родном городе школу и получив золотую медаль, Филипп блестяще выдержал экзамены в МГУ. Там он познакомился с Настей. Они полюбили друг друга. Филипп отличался большим самолюбием. Ему хотелось делать возлюбленной дорогие подарки, водить её в клубы, в «Кодак-Киномир» и другие развлекательные заведения. На это требовалось немало денег, а они-то как раз у молодого человека отсутствовали. Он с великим трудом умудрялся сводить концы с концами на жалкую стипендию и сущие гроши, которые пересылали родители.

Жил Филипп в общежитии и даже подумать не мог о том, чтобы снять себе хотя бы комнату, не говоря уже о квартире. С общежития-то все и началось. В соседней комнате стала собираться разношерстная компания картежников, причем многие из них не имели никакого отношения к университету. Зато игра шла на деньги. Филипп решил попытать удачи. Тем более что неплохо умел просчитывать карточные комбинации. Поначалу ему везло, у него появились деньги, и он почувствовал себя свободнее.

В компании картежников Филипп познакомился с Жорой. Тот словно бы невзначай предложил отвезти его в другое место, где ставки гораздо крупнее. Молодой человек, естественно, согласился. Поначалу ему и в новой компании подфартило. Он смог позволить себе многое из того, о чем раньше не смел мечтать. Потом удача Филиппа покинула. Он пытался отыграться, однако все сильней увязал в долгах. Самую крупную сумму Филипп задолжал Жоре. Поначалу тот вроде бы соглашался ждать. Затем неожиданно объявил:

— Через три дня не отдашь, будешь жалеть, что на свет родился. Мне эти деньги нужны.

Положение у Филиппа было безвыходным. Промучавшись сутки, он признался во всем Настасье. Та, со свойственной ей решительностью, взялась сама поговорить с Жорой. Однако не на того напала. Заставив гордую Настасью унижаться и умолять, Жора в виде огромного одолжения продлил срок выплаты на неделю. Именно этот разговор случайно подслушала Варвара. Однако на следующий день Жора отказался и от этой уступки.

— Пусть гонит бабки через четыре дня, — потребовал он у девушки.

Проплакав всю ночь, Настасья, которая очень любила Филиппа, приняла решение. Ради него она отдаст Жоре фамильные драгоценности, доставшиеся ей от бабушки. Боясь, что гордый возлюбленный не примет такую жертву, она тайно встретилась с Жорой в «Охотном ряду» и пыталась компенсировать долг драгоценностями. Но Жора категорически отказался:

— Нашла дурака, отдашь мне этот раритет, а потом побежишь в милицию заявлять, что я их украл! Меня с ними и повяжут. Или они у тебя вообще фальшивые. Ты, дорогая девушка, сама их продай. И не позднее вторника гони мне денежки.

Именно это и пыталась сделать Настасья. Однако её ждало крупное разочарование. В ломбарде уникальные вещи оценили столь низко, что не набралось даже половины необходимой суммы.

Настасья сообщила Филиппу, что ей удалось добыть для него половину денег. Сперва он вообще отказывался. Наконец, позволив уговорить себя, сказал, что с остальными что-нибудь придумает.

Жора даром времени не терял. Поглядев на Настасью и её драгоценности, он наметанным взглядом определил, что перед ним девушка из вполне обеспеченной семьи, а значит, если умело организовать дело, можно поживиться кругленькой суммой. Куда более кругленькой, чем долг Филиппа. Тем более что именно этот, как выражался Жора, «бамбук» ему и поможет.

«Бамбука» оказалось уговорить не так уж сложно. Жора пообещал взять его в долю. Филипп сперва, конечно же, ужаснулся. Однако соблазн махом разделаться со всеми долгами и даже при этом остаться совсем не с пустыми карманами, и, к тому же, как убедительно доказывал Жора, вне всяких подозрений, пересилил порядочность, совесть и здравый смысл. «Тем более, — утешал себя молодой человек, — что потом я обязательно отыграюсь и как-нибудь подкину сумму, которую Настасьиным родителям придется истратить на её выкуп».

План Жора разработал такой. Филипп утром сообщает Насте, что один знакомый согласился ссудить недостающую сумму. Однако при этом заимодавец выдвинул непременное условие. Филипп пишет расписку, на которой оставят свои подписи и координаты по свидетелю с каждой стороны. Настасья с радостью согласилась на роль свидетельницы и после лекций поехала с Филиппом. В условленном месте их поджидал Жора с напарником.

Дальше, как правильно догадался Луна, Филиппа для отвода глаз побили, а Настасью связали и увезли. Жора собирался держать её на пустой даче своего друга, пока не получит выкуп.

Словом, как сказал Николай Лукич Безвинный, если бы Команда отчаянных не выследила Жору, то неизвестно, осталась бы Настасья в живых. Ибо, как выяснилось, Жора уже не в первый раз проворачивал подобные делишки. Получив деньги, он вполне мог решиться на убийство Насти. В таком случае и Филиппу тоже не поздоровилось бы. Его бы убрали, как нежелательного свидетеля.

— Хотя мне этого гада совершенно не было бы жалко, — скрипнула зубами Варвара.

— Не расстраивайся, — ответил Павел, — Филиппок свой срок получит.

— Кстати, а как Настасья? — участливо спросила Марго.

— Плачет, — отозвалась Варя.

— Ничего, успокоится, — с бывалым видом заметил Герасим. — Если уж человек такой подонок, то лучше сразу узнать, чем потом, когда будет поздно.

— Но не таким же образом узнавать! — возмутилась Варя. — Черствый ты человек! Воистину Каменное Муму.

— Я не черствый, а справедливый, — с достоинством отозвался Герасим.

В среду утром, явившись в школу, Команда отчаянных обнаружила на доске объявлений список новых членов Английского клуба.

— Поздравляю, — протянул Ване руку Павел, — тебя не приняли,