Загадка вечернего звонка.

ТАКТИКА ЛУНЫ

Рано утром Марго разбудил телефонный звонок.

— Встретимся у подъезда, — услышала она заговорщицкий голос Варвары. — Пораньше выскочить сможешь?

— Постараюсь, — отозвалась Маргарита. — А что такое?

— Надо поговорить, до того как мальчишки появятся.

— Хорошо, — согласилась Марго.

Варя повесила трубку.

— Кто там звонил? Это не меня? — в дверь комнаты просунулась всклокоченная со сна голова отца.

— Нет, папа.

— В этом доме совершенно невозможно выспаться, — посетовал Кирилл Дмитриевич и, шаркая шлепанцами, удалился в спальню.

Марго поспешила в ванную. Хорошо, что родители и бабушка ещё спят. Иначе не избежать расспросов, почему она поднялась раньше обычного.

Вскоре Марго, дожевывая на ходу булочку, спустилась вниз. Варя уже нетерпеливо расхаживала в пространстве между двумя подъездами.

— Что так долго? — едва увидев подругу, с осуждением произнесла она. — Эти вот-вот спустятся.

Из всей Команды отчаянных только Луна жил в другом доме. Квартира Герасима располагалась в том же подъезде, что и Варина. А Холмского — в одном подъезде с Марго.

— Как смогла, так и успела, — развела руками Маргарита. — Что у тебя случилось?

— Вчера был ещё один звонок, — Варя на всякий случай понизила голос до шепота.

— Ты опять подслушала? — заинтересовалась Марго.

— Нет, — покачала головой Варя. — Не подслушала, а сама разговаривала.

— То есть как? — не поняла Марго.

— Ну, он позвонил. Говорит: «Позовите Настасью». А её не было.

— Откуда ты знаешь, что это тот самый? — спросила Марго.

— Голос тот же.

— Уверена? — спросила Марго.

— Не была бы уверена, не говорила бы, — отрезала Варя. — И потом, Настасье раньше такие типы никогда не звонили.

— Ну, и чего он? — стараясь скорее дойти до сути, спросила Марго.

— Да, в общем-то, ничего особенного. Узнал, что сестры нет, и положил трубку. Но при этом остался очень недоволен.

— Откуда ты знаешь? — Марго внимательно посмотрела на Варю.

— По голосу поняла, — объяснила та. — Я ещё говорю: «Настасьи нет дома. Что передать?» А он как рявкнет: «Ладно!» И трубку кинул.

— А ты не допускаешь, что этот человек просто за что-нибудь обижен на твою сестру? — предположила Марго. — Например, она с ним договорилась, что обязательно будет ждать его звонка, а сама ушла.

— Не могла она с ним на такое время договориться, — покачала головой Варя. — Настасья раньше пяти из университета не возвращается. А этот мужик позвонил ровно в четыре.

— Тогда оскорбленное самолюбие, как мотив, отпадает, — согласилась Марго. — Варька, а ты Насте передала, что он звонил?

— В том-то и дело, — с грустью отозвалась девочка. — Стоило мне только заикнуться, что ей звонил какой-то мужик с грубым голосом, который, вместо того чтобы назвать себя, бросил трубку, Настасью как подменили.

— И как же её подменили? — допытывалась Марго.

— Да, понимаешь, — Варя подыскивала слова поточнее. — Она прямо скукожилась.

— Это плохо, — энергично тряхнула головой Марго.

— Ты слушай дальше, — с волнением продолжила Варя. — Я, естественно, как девушка любопытная, тут же начала её расспрашивать. Мол, что за такой хам у тебя появился? А Настасья как заорет: «Не твое дело!»

— Тут ты, Варька, меня не удивила, — у Марго чуть поднялись уголки губ. По-моему, она тебе часто так отвечает.

— Часто, — не стала спорить Варя. — Но все дело в том… как она вчера мне это сказала!

— Ну и как? — поинтересовалась Марго.

— С такой злобой, — развела руками Варя. — Я даже больше ничего спрашивать у неё не решилась. Иначе бы она, наверное, меня ударила.

Марго с удивлением посмотрела на подругу. Испугать Варю было не так-то просто. Тем более что в данном случае её снедало любопытство. Если уж она предпочла дальше не расспрашивать сестру, значит, у неё были веские основания.

— Варька, а Настасья твоя с этим типом не созванивалась?

— Да не знаю я, не знаю! — с досадой выкрикнула подруга. — Она велела мне сбегать за хлебом. Пришлось идти. А за это время они могли сто раз созвониться. Но главное в другом. — Варвара опять понизила голос и, на всякий случай оглядевшись, прошептала: — Ночью Настасья плакала.

— Плакала? — У Марго округлились глаза.

— Ну да. Я от этого проснулась. Потом долго лежала и слушала. А затем думаю: «Надо спросить. Вдруг она расскажет, в чем дело».

— Ну и спросила? — Рассказ подруги уже полностью заинтриговал Маргариту.

— Я-то спросила, — вырвался тяжкий вздох у Вари. — Но сестра тут же прикинулась, будто спала, а я её разбудила. И обозвала меня свиньей. Мол, она целыми днями учится, а я не даю ей как следует выспаться. Я возражать не стала. Не хочет — не надо.

— А ты, Варька, не думаешь, что Настасья могла и впрямь во сне плакать? — осведомилась Марго. — Такое иногда бывает. Некоторые плачут, а другие, например, кричат.

— Она не спала, — уверенно сказала Варя. — Говорят же тебе: я очень долго слушала. И, кстати, смотрела. Ее просто трясло от слез.

— Нд-а, — протянула Марго, — чтобы Настасья ночью рыдала…

— Она и днем-то никогда не плачет, — подхватила Варя. — И даже в детстве почти не плакала. Во всяком случае с тех пор, как я её помню.

Марго усмехнулась. В этом плане обе сестры были достойны друг друга. И Варвара, и Настасья при желании могут довести до слез кого угодно. Но чтобы у них самих глаза были на мокром месте… Для этого должно случиться нечто из ряда вон выходящее.

— Варька, — посмотрела в глаза подруге Марго. — По-моему, дело серьезное.

— Мне тоже так кажется, — вздохнула Варвара.

— И что, интересно, нам такое кажется? — хлопнул её по спине Герасим.

— Ах, это ты, — поморщилась Варя. — Мне кажется, что вы, мальчики, — немедленно нашлась она, — сегодня сильно опаздываете. Мы уже давно вас ждем.

— Опаздываем? — Муму сунул Варе под нос руку с часами. — Между прочим, я вышел тютелька в тютельку.

— У тебя отстают, — Варя и на сей раз не сдалась.

От такой наглости Герасим совершенно опешил. Однако не таким он был человеком, чтобы уступить кому-нибудь в споре.

— Не у меня отстают, а у тебя спешат! — воскликнул он.

Их полемику прервало появление взъерошенного, недовольного Ивана.

— С добрым утром, милый город, — пропела вместо приветствия Варя.

— И тебе того же, если, конечно, оно доброе, — с несвойственной ему мрачностью отозвался Ваня Холмский, которого за его фамилию Луна наделил прозвищем Пуаро. Ибо, по мнению Павла, называть друга Холмсом было бы слишком просто и примитивно.

— А чем мы, собственно говоря, недовольны? — с хитрецой глянула на него Варя. — Можно сказать, мороз и солнце, день чудесный, но только грустен друг прелестный, — переиначила она Пушкина.

В другое бы время «друг прелестный» рассмеялся. Однако сейчас продолжал мрачно взирать на ребят.

— Иван, ты чего? — ласково обратилась к нему Маргарита.

— Заездили, — огрызнулся рассерженный Пуаро. — Заездили с Английским клубом.

— Кто? — поинтересовалась Марго.

— Все. — Иван в сердцах пнул ногой подвернувшийся камень. — Как вчера началось с Рогалевой-Кривицкой, так и продолжается.

— Ва-аня, — вкрадчивым голосом протянула Варвара, — неужели директриса звонила тебе домой и опять уговаривала вступить в этот Хозе-Раулевский клуб?

— Хуже, — бросил в ответ Иван.

— Совсем интересно, — его реплика озадачила Варю. — Что, Ваня, может быть хуже?

— Мама и бабушка, — отозвался Иван. — Они обе насели, чтобы я вступал.

— Сочувствую тебе, — скорбно покачала головой Варя. — В этом случае и впрямь ничего не бывает хуже ближайших родственников.

— И что же? — перебил её Каменное Муму. — Ты будешь вступать?

Иван только рукой махнул. Затем, взглянув на часы, поспешил перевести разговор:

— Слушайте, нас же Луна уже заждался. Бежим!

Ребята кинулись вниз по Ленинградскому проспекту, перебежали улицу Правды, где длинный, тощий Герасим, зазевавшись, едва не угодил под машину, и, миновав ещё один дом, нырнули в арку. Там они чуть не сбили с ног Луну, который, отчаявшись их дождаться, решил выйти им навстречу.

— Где вы пропадаете? — недовольно спросил Павел. — Торчу тут, торчу, как одинокий пень, а вас все нет.

— Объясняю специально для одинокого пня, — фыркнула Варя. — Сперва опоздал Муму. У него часы отстают.

— У меня не отстают! — возопил Герасим. — Это у неё спешат! А я вышел абсолютно вовремя!

— Ну, конечно, конечно, — нараспев произнесла Варя. — Мы, Герочка, с кремлевскими курантами сверяли. — И, не дав Муму ничего возразить, скороговоркой добавила: — А потом опоздал Пуаро. Он у нас теперь жертва Английского клуба.

— Как это — жертва? — Павел, естественно, ещё ничего не знал.

Пришлось Ивану повторить ещё раз. Причем друзья вытянули из него все подробности.

— Теперь, Ваня, у тебя будет трудная жизнь, — выслушав, подвела итог Варя.

— Бабушка у него энергичная, — подтвердила Марго. — Она к моей теперь часто ходит.

— И дался им этот клуб, — с тоской произнес Иван.

— Да ты не расстраивайся, — подмигнул Луна. — Что-нибудь да придумаем. И не из таких положений выкручивались.

— Ребята, мы опаздываем, — счел своим долгом предупредить Муму. — Предлагаю ещё один кросс пробежать.

И Команда отчаянных припустила к школе.

На второй перемене к Ивану опять подошла Рогалева-Кривицкая.

— Здравствуйте, Екатерина Дмитриевна! — ещё более нестройным хором, нежели вчера, приветствовала её Команда отчаянных.

— Ванюша, — не отвечая остальным, начала директриса. — Как у тебя дела? У тебя приняли заявление в Английский клуб?

Иван, вмиг сделавшись красным как рак, молча покачал головой.

— Почему? — удивилась директриса. — Возникли какие-нибудь проблемы?

Иван в растерянности посмотрел на друзей и к полной неожиданности даже для самого себя выпалил:

— У меня рекомендаций нет. Я никого из клуба не знаю!

— Ну, это не проблема, — потрепала его по плечу Рогалева-Кривицкая. — Спускайся на большой перемене ко мне в кабинет. Мы все уладим.

Иван в полном смятении кивнул головой. Директриса величаво удалилась.

— Ах, значит, все дело только в рекомендациях? — Голос Варвары звучал напряженно. Девочка пристально смотрела в глаза Ивану.

— При чем тут рекомендации. — Иван от досады уже едва не плакал. — Я просто так ляпнул. Ну, чтобы она отстала. Они с моей матерью сговорились. А мне что теперь делать?

— Все очень просто, — спокойно произнес Павел. — Тебе, Пуаро, нужно решить, хочешь ли ты в этот клуб или на самом деле не хочешь.

— Да не хочу! Не хочу! — воскликнул Иван. — А особенно… ну очень не хочу.

— Ясно, — с прежней невозмутимостью продолжал Луна. — Тогда, Ванька, будем бороться.

— Но как? Как с этим можно бороться? — отчаяние по-прежнему не оставляло Ивана.

— Бороться можно всегда и со всем, — с уверенностью проговорил Павел. — Просто уметь надо.

— Но они же ко мне постоянно лезут! — Иван чуть не плакал от досады.

— Весь вопрос в тактике, — в изобретательной голове Луны уже возник план. — Для начала следует усыпить их бдительность.

— Каким образом? — пока не поверил Иван.

— Не сопротивляйся. На все соглашайся. И делай все, что они говорят.

— И тогда наш дорогой Ванечка обязательно станет полноправным членом Английского клуба, — с ехидным видом провозгласила Варя.

— Она права, — обреченно изрек Иван.

— Вовсе нет, — с чувством превосходства возразил Павел. — Мы усыпляем бдительность, чтобы провести необходимую подрывную работу.

— Понимаю, Пашенька, — кивнула Варя. — Ты хочешь внедрить нашего Ваню в Английский клуб, чтобы с его помощью это заведение взорвалось, так сказать, изнутри. А Ванина деятельность будет называться «подвиг разведчика».

— Примитивно ты мыслишь, подруга, — Луна покровительственно похлопал её по плечу. — Мой план как раз заключается в том, чтобы не допустить его вступления. Вернее, вступать-то он будет, но его не примут.

— Интересно, почему не примут, если все организует лично Рогалева-Кривицкая?

— Удивляюсь вам, братцы, — расплылось в улыбке толстое розовощекое лицо Павла. — Вы забыли о самом главном: наш Английский клуб основан в некоторой степени на демократических принципах. Кто принимает новых членов?

— Совет клуба, — ответил Герасим. — Хороша демократия. Если бы она действительно там была, то прием бы осуществлялся голосованием всех членов клуба. А его поручили кучке избранных.

— Но ведь кучку избранных выбирают всеобщим голосованием, — напомнил Луна. — И вообще, в данном случае нам как раз очень повезло, что у них совсем не та демократия, к которой призывает наш дорогой Муму.

— Не понимаю, чем уж мне так повезло, — пробурчал Иван.

— Вы только посмотрите на этого человека! — воскликнул Павел. — Он сам не понимает своего счастья!

— Кончай издеваться! — повысил голос Иван.

— Я совсем не издеваюсь, — Павел хранил полную невозмутимость. — Сам, что ли, не понимаешь? Поссориться за два дня с семерыми гораздо проще, чем с половиной школы.

— А на фига мне с кем-то ссориться? — Иван был окончательно сбит с толку.

— Потому что в сложившихся обстоятельствах для тебя, Пуаро, это единственный способ не сделаться членом нашего престижного Английского клуба, — усмехнулся Павел.

— Есть, конечно, ещё один способ, — вклинилась Варя. — Схватить за оставшиеся два дня несколько двоек.

— Крайне ненадежно, — покачал головой Луна. — Во-первых, по закону подлости, Ваню могут за эти два дня ни разу не вызвать. А самому проситься к доске, чтобы схватить «пару», ещё глупее. К тому же предки Ивана мигом просекут, что их любимый сын специально нахватал двоек. И самое неприятное, — пришел в ужас Павел, — все эти «пары» Ивану придется исправлять. Нет, ребята, мой способ куда надежнее. Ваня делает каждому из семи членов совета клуба какую-нибудь гадость. Чтобы каждый начал пылать жаждой мести. Тут подходит голосование. И все члены совета голосуют против нашего бедного Пуаро. Тем более что голосование тайное. А значит, совершенно невозможно установить, кто и почему забаллотировал нового кандидата.

— Ну, Луна, — скривил губы в презрительной усмешке Муму, — умен ты, как утка. Ничего себе, невозможно, если все как один члены совета проголосуют против. Тут, милый друг, простая арифметика. Если все, значит, все дружно получат втык от Рогалевой-Кривицкой.

— Во-первых, милый друг, — в тон ему заговорил Луна, — никто из членов совета клуба не будет знать, что остальные тоже голосуют против Ивана. На этом я и строю расчет. Каждый подумает: «Пусть остальные за этого гада голосуют, но я лично против». Ну, а на деле получится, что против окажутся все семеро.

— Говорю же, врежет им Рогалева-Кривицкая, — повторил Герасим.

— Даже если и врежет, это их личное дело, — Луну ничуть не обескуражили слова друга. — Для Вани так будет даже лучше. Потому что на следующем приеме, в январе, они снова его прокатят, чего бы им это ни стоило. Но, уверяю вас, им не врежут. У нас же в «Пирамиде» демократия.

— А хо-ороший план, — протянула Варя.

— Не знаю, не знаю, — Иван испытывал сильное сомнение. Всего два дня, а со столькими надо поссориться. Я ведь даже ни с кем из них не знаком.

— Поссориться, Ваня, не подружиться, — фыркнула Варя. — Для этого совершенно не обязательно быть знакомым.

— В общем, так, — начал Павел, но его прервал звонок. — На уроке времени не теряем, — скороговоркой проговорил он уже по пути к классу. — Я сейчас набросаю списочек членов совета, а вы подумайте, как Иван может каждому из них по-быстрому насолить. На следующей перемене обсудим и сразу — за дело. Времени у нас в обрез.

Весь урок Команда отчаянных усиленно трудилась. Друзья разрабатывали варианты различных пакостей. Главное ведь, чтобы обиженный Ваней объект не посчитал его действия просто досадной случайностью. Тогда придется все повторять сначала. Поэтому Команда отчаянных взвешивала каждую мелочь и представила Ивану множество впечатляющих сценариев, некоторым из которых позавидовал бы иной выдающийся полководец.

Луна отнесся к творчеству друзей критически и к началу следующей перемены отобрал семь самых лучших наработок.

— Ну, Ваня, — Павел приступил к инструктажу. — Начнем с головы, а именно с председателя совета клуба. Коростелев Игорь. Учится в одиннадцатом «А».

— Гордость школы, — вставила Варя. — Три раза побывал в Англии. Естественно, за счет Ярослава Хосе Рауля Гонсалеса.

— Боюсь, нам придется импровизировать, — неожиданно заявил Луна.

— Почему? — удивился Иван.

— Чтобы времени зря не терять, — пояснил Павел. — Вон идет Глеб Синицын, тоже член совета. Из девятого «Б». Сейчас мы с Геркой тебя на него толкнем. А там действуй по обстоятельствам. Не маленький.

— Главное, чтобы он запомнил тебя, и причем не с лучшей стороны, — напутствовала его Варвара.

Иван не успел даже ничего возразить, когда Луна и Муму объединенными усилиями швырнули его прямо на Глеба Синицына. Тот качнулся, но не упал и с силой оттолкнул от себя Ивана, причем умудрился попасть в болевую точку. Пуаро взвыл. В глазах у него потемнело.

— Офо-онарел? — осведомился он у Глеба, и в голосе его послышалась вполне натуральная злость.

— Я-а? — ошалело уставился на него Синицын. — Смотри лучше, куда прешь.

Чувствуя, что жертва вот-вот уйдет, так и не затаив на него злобы, Иван зажмурился и нанес сокрушительный удар ногой по ноге Глеба.

Теперь взвыл Синицын. Получилось у него это гораздо громче и выразительней, чем у Вани. Противники сцепились. Находящиеся поблизости очевидцы немедленно взяли поле брани в плотное кольцо. Стихийно образовалось два лагеря сочувствующих. Одни болели за Ивана, другие — за Глеба.

— Молодец, но несколько переигрывает, — тоном беспристрастного арбитра Луна делился впечатлениями с друзьями.

— Врежь ему, Глеб, по морде! — орали сторонники Синицына.

Противники ничего не слышали. Не отпуская друг друга, они рухнули на пол. Борьба продолжалась, но недолго. Растолкав круг болельщиков, на поле брани подоспел завуч «Пирамиды» Афанасий Иванович Майборода, которого за внушительную фигуру и пышные казацкие усы прозвали Тарасом Бульбой.

— А ну, прекратить! — рявкнул он.

Приказ последствий не возымел. Афанасий Иванович, крякнув, нагнулся и, ловко схватив противников за шкирки, растащил их в разные стороны.

Иван медленно приходил в себя. «Что это со мной было? — мысленно ужаснулся он. — Ведь этот Синицын ничего мне такого не сделал».

Глеб тем временем по-прежнему исходил от ярости. Он вновь хотел броситься на обидчика, и лишь многолетняя выучка Тараса Бульбы не позволила ему осуществить замысел. Завуч вновь вцепился в ворот Глебовой рубашки.

— Кому сказано: прекратить!

Впрочем, ярость Глеба была вполне объяснима. Если Ивану битва не нанесла сколько-нибудь ощутимого урона, то Глеб сейчас сильно смахивал на циклопа. Левый глаз у него заплыл. А вокруг все явственней обрисовывался синяк.

— Синицын, не узнаю тебя! — с осуждением произнес Афанасий Иванович.

— При чем тут я? — Глеб продолжал испепелять Ивана здоровым глазом. — Это все он.

— Свистит! — заявили из лагеря сочувствующих Ивану. — Синицын первый начал.

— Это правда? — не отпуская Синицына, на всякий случай осведомился у Ивана завуч.

Пуаро молчал. Положение у него было сложным. Вообще-то вина целиком и полностью лежала на нем. Если бы не проклятый Английский клуб, Иван, конечно, признался бы в этом. Однако сейчас перед ним стояла совсем другая задача. Нужно было, чтобы Синицын подольше держал на него зло. А потому, пожав плечами, Иван выдавил из себя:

— Не знаю.

«Повздорили из-за какой-нибудь ерунды, а теперь он Синицына прикрывает, — сделал свой вывод Майборода. — Молодец парень». И, решив не прибегать к административным мерам, завуч «Пирамиды» коротко изрек:

— Ты, Синицын, шуруй в медпункт. А ты, Холмский… — Тарас Бульба чуть помолчал и добавил: — Чтобы это было в последний раз.

Афанасий Иванович повернулся и хотел уйти, но Синицын немедленно предпринял новую вылазку в сторону Холмского. Хорошо, Иван увернулся. Иначе и ему бы не миновать фингала под глазом.

Завуч и тут проявил завидную реакцию. Синицын вновь был цепко схвачен за шкирку.

— В медпункт пойдешь со мной.

И Майборода поволок упирающегося Синицына по коридору. Болельщики начали расходиться.

— Неэкономно себя расходуешь, — подошел Муму к Ивану. — Если и дальше будешь такие корриды устраивать, тебя на шестерых не хватит.

— Действительно, Ваня, — фыркнула Варвара. — Конечно, Синицын надолго тебя запомнит. Даже слишком надолго. Учитывая качество фингала, минимум на две недели.

— Можно подумать, это была моя идея, — устало выдохнул Иван.

— Идея моя, — признал Павел, — но воплощение твое. Мы, между прочим, не договаривались о членовредительстве.

— Сами просили импровизировать, — оправдывался Пуаро. — Пришлось действовать по обстоятельствам. А там уж как вышло. Я даже и сам не понял, когда ухитрился в глаз этому Глебу заехать.

— Все-таки, Ваня, в другой раз старайся поаккуратнее, — тихо проговорила Марго.

— Постараюсь, — вполне искренне пообещал тот.

— А теперь оставим эмоции, — деловито произнес Павел. — Прошлого не воротишь. Во всяком случае, одного врага ты, Пуаро, нажил.

И, достав из кармана список членов Совета, Пуаро аккуратно вычеркнул из него Синицына.

— Слушайте, мы же совсем забыли, — схватилась за голову Варвара. — Сейчас большая перемена. Иван, тебя Рогалева-Кривицкая ждет насчет рекомендаций. Дуй к ней. Иначе она заподозрит неладное.

— Придется, — вздохнул Пуаро.

Спешно отряхнувшись от пыли и пригладив всклокоченные волосы, он побрел в директорский кабинет.